Маска Зорро

Кухня полнилась ароматами свежего хлеба, дрожжей и вишни. Хлопала дверца духовки, порхала, словно пылинки, мука. Всем детям известно, что такие звуки и манящие запахи появляются лишь в одном случае: готовят вишнёвый пирог. Над большой порцией теста склонялась, вооружённая скалкой, Аглая. Её лицо казалось сосредоточенным, а взор метался от кулинарной книги на тесто и обратно. В кухню то и дело врывались взбалмошные запахом младшие сёстры, а опытная старшая сестра, зная, что будет с её пирогом если позволить детям двинуться чуть ближе к столу, гаркала на них и сурово трясла скалкой.

Перфекционизм в Аглае гласил: «Приготовь его идеально!». Однако лень, в свою очередь, напоминала, что в этот пирог придётся запекать что-то железное, по намёку Арины, от того стараться ей незачем. В ходе этой напряжённой борьбы перфекционизма и лени пришла идея «хорошенько вымыть папину пилу — возможно тогда пирог окажется съедобным», за неё Аглая и зацепилась.

Ещё спустя час запекания идеально помытой пилы в идеальное тесто, беганья детей, вишни и муки в воздухе, пирог был готов!

В это время в школе мимо одной рыжей девушки шла алгебра.
В тот момент, когда в класс вихрем влетела Аглая, эта личность, подперев голову рукой, сидела на задней парте и усердно отшивала в смс очередного бойфренда.

—Здравствуйте, извините за опоздание—выпалил ураган, и не задерживаясь в дверях пронёсся  между рядами к своей задней парте и к своей соседке.

Рыжая сопарточница подняла голову от телефона и окинула смиряющем взглядом Аглаю, уже достающую учебник и тетрадки. Глаза блестели, и в них виделся слегка сумасшедший ветреный порыв к свободе, бегу и движению. Видимо она всё ещё не могла успокоиться после километрового кросса.

—Аглая, опять?!— угрожающе хлопнула ресницами Таня.

Татьяна была девушкой крупного телосложения. От того считалось, что с этой рыжей лучше не спорить, хотя Аглаю со своими ста пятьюдесятью сантиметрами роста, почти на голову ниже, эти предрассудки никогда не смущали.

Длинные, без примесей рыжие волосы ложились на парту и тетрадки, бледные с утра губы застыли в кокетливо-обиженной линии. Правильные черты на крупном лице усеивали веснушки, а глаза были мастерски оформлены чёрными стрелками, что придавало девушке большей суровости.

—А что опять? Я между прочим даже не проспала вовсе! Если ты не замечала, на алгебре я всегда бывала вовремя

Татьяна впервые за утро издала смешок

—Бывала значит. Прошедшее время. Что же случилось сегодня, раз ты оказалась на священной алгебре на целых пятнадцать минут после звонка!? — улыбнулась девушка не без хитринки в голосе.

—Кое-что важное... Пф.. Таня, – серьёзно обратилась Аглая к красивой соседке – может поболтаешь на перемене?! Давай лучше слушай учителя! На ЕГЭ я тебе списывать не дам.

На Аглаю посмотрели как на дуру. Умела пылкая и грозная Татьяна бросать на людей такие взгляды.

—Послушай, подруга, ты будешь ЕГЭ сдавать, а я собираюсь к этому времени замуж выйти.

От неожиданности Аглая поперхнулась смешком.

—И за кого же? Неужели за этого? — девушка ткнула в телефон, где велась крупная ссора.

—Нет, этот ко мне только сегодня привязался, другой претендент на  руку есть.

Аглая усердно поджала губы, которые так и норовили расплыться в, как показалось бы Тане, недоверчивой, придирчивой или в издевательской насмешке, ведь речь велась о таких серьёзных вещах! Хотя на самом деле Аглае просто было смешно как просто и совершенно не смущаясь говорила Таня о таких вещах в свои недовосемнадцать лет.

–Ммм.. На свадьбу пригласишь?—искрящимися глазами спросила девушка.

–А ты не побоишься пропустить ЕГЭ по алгебре?—Довольная, что её восприняли серьёзно, улыбнулась Таня

–Главное чтоб не тренировку по баскетболу- отшутилась Аглая. И обе прыснули под осуждающий взгляд любимой учительницы...

Начинало светлеть. Стоило первым лучам февральского солнца заскользить по болезненно-жёлтым стенам больницы, как Даша села на стрём.

Её волосы тёплого, кофейного цвета лежали с двух сторон на плечах. Девушка устроилась на краешке Арининого одеяла, прижав босые, мёрзнущие ноги поближе к себе.
За окном небо в серую решёточку покрывалось холодным, поздним рассветом, вовсе не таким цветным как летом. Всё краски будто замерли и потускнели, сделавшись до остроты холодными и чёткими.

Даша никогда не упускала мелочей. И вчерашнее Аринино самочувствие не могло остаться незамеченным. Девушка поёжилась, прижав ноги ещё ближе. Холодное утро, тусклый рассвет, и такое ужасно давящее ощущение беспокойства. Слишком много!.. Даша приложила руку к лицу. Так неприятно забегали по коже мурашки... «Когда же она проснётся! И как можно объяснить то, что вчера произошло?!».

Ждать долго не пришлось. Арина заворочалась, пихая ногами Дашу и открыла глаза, ещё не различая сны и реальность.
Стоило девушке приподняться и немного осознать происходящее, её глаза встретили Дашу, которая вместо «доброго утра» сказала:

—Только не вставай с кровати! Я сама о тебе позабочусь!

Больше всего на свете Арина не любила эту фразу.
Казаться слабой, тем более тогда, когда ей действительно было тяжело для неё было неприемлемо. Она часто любила пожалеть себя, одиноко сидя на подоконнике, но открывать свои переживания никогда не спешила. Так что услышать такое высказывание только проснувшись, для неё было не очень приятно.

—В смысле? – проговорила Арина медленно, глядя исподлобья – Даша, ты не имеешь права заставлять меня лежать! — В голосе звучали нотки крайнего возмущения.

—Это ты не имеешь права падать по ночам в обмороки!

Арина закатила глаза, а затем вместо ответа обиженно уставилась на подругу. Не моргать долгое время – был один из её бесполезных талантов.
Наконец, не выдержав и минуты пристального взгляда, Даша сдалась:

—Что ты так на меня смотришь? Дай о тебе немного позаботится!

—Я здорова, а значит мне не нужна помощь, спасибо.

—Как хочешь! — Даша резко развернулась и отправилась на свою койку, перебирая возмущённые мысли... Сидеть холодным утром на кровати, встав в такую рань серым утром, терпеливо дожидаться пробуждения дорогого человека, и получить грубость вместо благодарности.. Но Арина вовремя узнала этот высокий и небрежный тон и, спрятав свою гордость, всё же откинулась на подушку.

—Хорошо! Я полежу до завтрака

—До обеда.

Долю протеста высказать не успели, Даша исчезла в коридоре, видимо за завтраком, а Арина осталась послушно лежать на койке.

Пришлось действительно лежать до обеда. Так как Даша не спускала с больной своего ястребиного взгляда и отлучалась лишь за горячим лечебным чаем. Только на обед Арине разрешено было пойти самой, чему она была несметно рада.

Весь оставшийся день прошёл в ожиданиях пирога, однако ни на обеде, ни после, от врача не было никаких вестей о пирогах или какой-либо другой переданной еде, от этого настроение у девушек сделалось ещё более пасмурным. Вечером они, окончательно потеряв надежду, сидели каждая на своей койке и даже не переглядывались , пока их покой не прервала пожилая санитарка, привёзшая вечерние таблетки от аппендицита для всей палаты.

Она вошла как всегда украдкой и не постучав, катя перед собой серенький столик с баночками и гремя колёсами на всю комнату. Каждому полагалось выпивать пять таблеток за раз, и запивать обильным количеством воды.

Приняв с ложки свою порцию, Арина задержала дыхание, чтобы не чувствовать их тошнотный запах. Таблетки было принято глотать, так как вкус был непереносимо гадкий, но девушка никогда этого не делала.
Ещё в первый день приняв эти лекарства, она дала зарок никогда больше не проглатывать их. Так как воспоминания после их приёма были ужасны: весь вечер ныл живот и тошнило, но доктор лишь повторял, что это побочный эффект из-за аппендицита, который скоро проявится, а родители стояли над изголовьем кровати и согласно кивали.

Как только процедура была закончена, и старушка со своей коляской укатилась. Арина выплюнула таблетки, всю до одной, под свой матрас. Даша видимо делала тоже самое, так как после каждого такого приёма они, переглянувшись, вместе отправлялись в туалет полоскать рот от горечи. Так было и в этот раз.

Даша покрутила скрипящий кран, выпуская струю воды.

–Как думаешь, Аглая забыла про пирог?

–Думаю нет. Но здесь что-то не так...

...Продолжить диалог им не дали, железная ручка пару раз скрипнула, видимо кто-то спешил ворваться в запертую дверь. Однако они поняли друг-друга без лишних слов и поспешили вернуться на свои койки, договорившись по дороге не ложится спать до двенадцати.

Вечернее время летело быстро, вскоре снова началась возня перед подготовкой ко сну, а затем выключился свет и наступили тишина и покой.

Стрелки на часах показывали без пяти двенадцать, когда в окно вдруг постучали.
Словно по сигналу Даша и Арина вырвались из объятий одеял и впустили в комнату холодный воздух.

–Аглая, что это значит?!

–Что значит!? А то! Что я задолбалась для вас готовить! – непозволительно громко выпалила Аглаевская тень, кстати, без шапки...

А дальше началась долгая эмоциональная история...

–Пришла я значит со своим пирогом к вашему Главврачу. Вишней по всей больнице так и запахло! У него аж нос порозовел от этих ароматов. Я значит говорю: «вот, пирожок в гостинец испекла, несу его своим сёстрам названным» А он так зыркнул на меня пристально и говорит: «недозволенно никому по больнице расхаживать, а пироги им нельзя, аппендицит скоро проявится.» Поспорила я с ним, поспорила, ну думаю: «делать нечего». Вернулась домой и приготовила кашу. Спустя час снова встречаю этого типа на пороге больницы, говорю: «Вот! Испекла каши!» Он её попробовал, наглый такой, хорошо пила на самом дне кастрюльки была, и говорит: «Слишком сладкая, такую им тоже нельзя». Я давай снова готовить вам кашу, и без сахара, и без всего вообще! Одно.молоко, крупа и пила. Так он как в третий раз меня увидел и на гостинец даже смотреть не стал. Сказал: «Что-то ты больно упёртая» и прогнал, хотя это не так-то просто со мной было... Конец!

–Мдааа, странно это – потянула Даша – хорошо что ты в один день всё это наготовила, а не три ночи подряд нам на каждое блюдо жаловалась.

–Как в книге–добавила Арина

–Ты помнишь!?–одновременно вспыхнули любопытством девушки.

–Нет, из-за Дашиной фразы вдруг осенило.

–А ведь в книге и правда так было... «ровно в полночь под окном больницы их ждала Аглая. Оказалось, что пирог не приняли. Тогда девочки договорились что Аглая передаст им пилу в каше. Однако на следующий день, сколько Даша с Ариной не ждали, никакой каши не получили. В полночь девочки вновь стояли у окна. Аглая сказала что каша оказалась слишком сладкой...»

–..Ну мы поняли короче! Три ночи подряд в рассказе бегали – перебила её Арина. – Однако основной сюжет опять повторяется, надо было думать мне, восемь лет назад, что я рассказываю... ...Но если в больнице мы действительно оказались лишь по одной причине?

На секунду все замолчали. Повеяло трауром.

–А я тут поняла, что несмотря на свой рост, баскетболистка и прыгать умею – первая очнулась от забытья Аглая.

–К чему это?!

–А вот к чему! – спортсменка вытащила из рюкзака маленькую пилу, разогналась и подпрыгнула вверх на пол метра. Этого было достаточно что бы просунуть заветное оружие свободы сквозь прутья, словно закинуть в корзину мяч.

–Аглая! Ты гений!!! – восхищённо прошептали заточённые девицы. А Аглая лишь усмехнулась и закончила присказкой: «А ларчик просто открывался..»

До долгожданной свободы оставалось совсем немного. Ключ был у Даши в руках. Узницы уже чувствовали как начинает гулять в душе радостный ветер.

Даша поднесла острые зубцы к тонким, ненадёжным прутьям, но как только провела по одной из них, словно по ветке, послышался ужасно скрипучий звук, от которого все три девушки скорчились.

–Нет, так дело не пойдёт. Все проснутся. – сделала вывод Даша.

Что произойдёт, если птицу, которая помнит ветер полёта, долго держать взаперти, а потом поманить свободой... Только поманить, дать взлететь в воздух, а потом снова поймать, накинув сети сочка. Думаю она будет биться об стенки клетки, пытаясь опять летать.

От разочарования у Арины снесло крышу. И несвоевременную шутку оптимистки-Аглаи: «Арин, ты худая! Попробуй пролезть» она восприняла слишком серьёзно.

–Арин, стой! Я же пошутила... Тут прыгать выше чем с твоего окна... – делала бесполезные попытки усмирить «обманувшуюся птицу» девушка.

Держась за край подоконника сильными руками, Арина принялась медленно пролезать босыми ногами сквозь решётки. Её движения были медленными и сосредоточенными словно у ниндзя, белую ночнушку освещала луна.

Решётки от каждого медленного движения слабо звенели, однако даже такой тихий звук заставлял сердце беглянки сжиматься как от раскатов грома.
Длинные Аринины ноги пролезли и теперь болтались в воздухе, Аглая подставила под них свои плечи. С такой опорой стало гораздо легче.
Но выбравшись из окна по талию, движения навстречу свободе прекратились.

–Девочки, кажется я застряла. – констатировала ниндзя.

Положение было крайне неудобным. Большие лёгкие и широкие плечи не давали выбраться ни вперёд не назад. Арина не могла вдохнуть полной грудью, а  боязнь замкнутого пространства делала своё дело, вызывая панику.
Её тянули вниз за ноги, тащили вверх за руки, но должного эффекта не происходило. Наконец Даша решила действовать дипломатично.

Она разбудила всех пациентов палаты и устроила дебаты.

Больница убивала, съедала, мучила и пытала. Многие лечились здесь уже долгие годы, но никакого выздоровления не чувствовали. Неудивительно, что почти все согласились с побегом девочек, кто-то решился бежать с ними, кто-то обещал молчать.
Только одна зрелая женщина взбунтовалась, но её тотчас «обезвредили» всей палатой, связав простынёй и засунув в рот подушку.

Однако побег продолжился слишком неожиданно. Уставшая Арина открыла глаза именно в момент, когда Даша с пилой в руке склонялась над её лицом и готовилась перепилить металлический прутик.

–Осторожней!!! – не успев сообразить, заорала пленница обстоятельств.

Палата дрогнула и затихла в ожидании чего-то ужасного.

За дверью послышались шаги Главврача...