Маска Зорро

Белое одеяло. Подушка. Чистая простыня, на ней куски обёрточной красной бумаги, розовые, зелёные, синие ленточки, распакованные коробки и открытки с бесконечным списком пожеланий. Правда почти в каждом подчёркнуто, обведено, либо выделено словом: "особенно" пожелание здоровья.

Так выглядел её восемнадцатый день рождения. Знаменательная дата, не правда ли? А отмечать пришлось среди желтоватых стен и специфических запахов.

Именинница восседала на больничной койке среди вышеперечисленных подарочных остатков и открывала ещё одну маленькую золотистую коробочку.
Медно-рыжие, длинные, кудрявые локоны плавно сползали по её белой ночнушке и обрамляли её правильный овал и черты лица. Тёмно-коричневые ресницы были опущены, а глубина взгляда, порой скрывающаяся за серым цветом глаз, устремлялась вниз, предвкушая подарок.

Откинув крышку, Арина извлекла из коробки небольшую сосательную конфету на палочке и тут же вопросительно уставилась на девушку, вручившую ей эту самую золотистую коробочку.

—Очень неожиданный подарок. – Арина смотрела в карие глаза своей единственной гостьи и словно пыталась отыскать в них хотя бы маленькую подсказку о том, что эта конфета может значить. Она слишком долгое время знала Дашу, и её странные способы на что-то намекнуть. Гостья сидела на такой же больничной койке по соседству. Её непослушные светло-каштановые волосы забавно пушились.

—Да. Ведь тебе восемнадцать. — задумчиво хмыкнула Она — Значительная дата не правда ли?

—Пожалуй — Арина согласно моргнула — но, Даш, почему именно конфета?

—Не конфета, а леденец, и потому, что тебе восемнадцать! Неужели ты совсем ничего не припоминаешь?
Даша приподняла брови и раскрыла на максимум глаза, взывая к Арининой памяти.

Пытаясь вникнуть в намёки подруги, Арина начала всматриваться, повертела конфету в руке, но леденец казался обычной сосательной конфетой на палочке, ничего примечательного на вид, конфета как конфета.

—Я не понимаю ничего, кроме того, что это можно съесть

—Ты поняла гораздо больше, чем тебе кажется. — как всегда многозначительно поставила в конечную точку диалог Даша. На этом моменте обязательно воцарилось бы молчание, если бы не влезли стоящие всё это время рядом родители.

—Я надеюсь сюрприз состоит вовсе не в том, чтобы съесть эту конфету.

—Маааам —резко переменив тон, запрокинула голову Арина. — Пожалуйста не начинай! У меня нет аппендицита и вообще я ничем не больна! Как и Даша! Это бредни твоего целителя-врача, из-за веры которому я здесь уже три года!

—Туфелька, твоя операция уже совсем скоро, осталось подождать ещё чуть-чуть. А всё сладкое прошу исключить из рациона! Тебе его нельзя!

—Да ладно тебе! Почему!? Я НЕ БОЛЬНА!

—Послушай, доктор Мясников нам как родня, и не пытайся его опорочить. У тебя особая форма аппендицита, которая развивается долго, но потом грозит страшными последствиями, мы лишь хотим спасти тебя!

—И поэтому прячете от жизни за стенами этой больницы... Если бы всё могло быть иначе, я бы закончила одиннадцатый класс этой весной вместе с моими друзьями и учителями... А не с врачами и репетиторами.

—Но всё не может быть иначе. Арина, пойми. — мама подсела на кровать и обняв руками голову дочери приложила губы к её лбу — С днём рождения тебя ещё раз...

—Нам уже пора — холодно отозвался отец, он хорошо умел прятать чувства за маской безразличия. — С днём рожденья, дочь.

—До свидания... — оттенилась от этого мира своими не столько длинными, сколько пушистыми ресницами Арина.

Из бесконечных мыслей и острого чувства одиночества именинницу вернула в реальность Даша, аккуратно подсев на край одеяла.

–Всегда хотела спросить.. — осторожно начала диалог девушка —Почему твоя  мама зовёт тебя туфелька?

Арина хмыкнула и улыбнулась, поджав ноги поближе к груди.

–Это повелось давно. В детстве я была очень рассеянной и однажды потеряла красную туфельку. Вторую мама до сих пор где-то хранит, но это не важно, лучше расскажи, что именно я должна была вспомнить, увидев эту конфету?

—Вечером ты всё узнаешь. — девушка подняла свои карие глаза, посмотрев на подругу в упор. И в этот момент Арина поняла, что ей остаётся только терпеливо ждать.

Дело шло к вечеру, а это значит к объяснениям, которое обещала Даша. Шесть часов... Восемь... Десять.... Однако Даша вела себя так, будто бы ничего грандиозного не намечалось, и Арина решила не задавать лишних вопросов, длительное обсуждение которых могло привлечь ненужное внимание.

В палате уже стояла тишина, по правилам к одиннадцати часам все пациенты должны были спать, и, видимо, кроме двух молодых девиц никто не собирался их нарушать.
Ещё в десять часов выключился свет, и хотя комната ещё освещалась тёплым светом ночника, это было ненадолго. Минут пятнадцать, не больше, и свет останется лишь в коридоре.

Арина лежала в кровати и старалась рассеять воспоминания, которые обычно преследуют людей перед сном. Её глаза были открыты, а нос прятался под одеялом. Кровавые раны жизни, обычно сглаживающиеся новым днём, к вечеру часто накатывают с прежней силой в образе воспоминаний. Но эта книга не о боли прошлых лет, поэтому не будем приводить сейчас здесь мысли девушки, прятавшейся от них за краем одеяла.

—Не спи.

Даша вернула сонную Арину в реальность. Её лицо находилось близко к смыкавшимся глазам второй. Она стояла на корточках у кровати над самым ухом. Наверное поэтому эти слова показались Арине громом среди ясного неба.

—Да я и не собиралась — выпалила она в тишину. Но Даши уже рядом не было, а в комнате царила полная темнота, скорее всего на соседних кроватях уже спали.

Арина приподнялась с подушки, которая при этом издала приятный шуршащий звук, и повернулась к единственному окну с решётками и шторами. Большое и низкое, оно не было занавешено и потому впускало свои искры в тёмную пустоту комнаты, а именно светящиеся звёздочки фонарей и квадратики окон где-то далеко...

Вдруг штора шевельнулась, и около окна оказалась тёмная фигура человека. Свет выделял  краешки ночнушки, различая в силуэте талию, грудь, делая акцент на длинные ноги и сильные плечи, по которым рассыпались тонкие светло-каштановые волосы. Пряди переливались в темноте в более насыщенный цвет, пушились и путались в некоторых местах, но не спускались ниже лопаток.
«Даша...»— мысленно отозвалась Арина — «Единственный человек действия которого мне сложно предсказать. Всегда умная, но при этом может безудержно смеяться, забывая о порядке вещей, превращая заумные вещи в хаус, и при этом не утрачивать высоты понимания. Даша, просто Даша, как мало на самом деле мы о ней знаем...» — Арина невольно увидела образ курносой девчонки, без лишней родинки и абсолютно без веснушек. Только карие умные глаза.

—Даша..?

Силуэт шелохнулся

—Не пугай меня так! — шепнула девушка — иди сюда, уже без четверти двенадцать.