Глава 5.
Куда идём мы с Пяточком?
Пятачок молчит. Топает себе без пути, без тропинки, а я устала вообще-то. Считай, всю ночь не спала. Так, в обмороке повалялась.
Скажите, пожалуйста, откуда у него столько сил? Полтора часа назад в отключке был, а сейчас бодрячком через кусты чешет. Неужели сложно у лешего помощи попросить?
Хоть бы рассказали мне что-нибудь о нём. Иду по лесу за каким-то незнакомым мужиком, который в волка превращается и колодцы быстрее трёх бригад строит.
– Возьмёшь шишигу? – Фрося протянула мне что-то в ладошках. Как оказалось на свету, на них удобно расположился маленький носатый человечек с очень тонкими руками и ногами. Он мельком взглянул на меня, но тут же вернулся к прерванному занятию – почесыванию рожек.
– Ты его хотела в штаны засунуть? – охнула я при виде такой милоты, но взять не решилась. Это не котёнок, вдруг палец оттяпает?
– Кого же ещё? – За спиной главной кикиморы, как призналась она сама немного позже, сновала Акулина. Всё не могла решить, какие травки мне больше пригодятся. Кабы её воля, все бы засунула. – Глупый он и любопытный жутко. Терпения на этого паразита не хватает. Братишек замучал, болоту днём спать не даёт. Пусть узнает, как вдали от матери живётся. Старшенький, вот и балуется.
Тут-то я догадалась.
– Он твой сын?
– Шутишь, что ли? – возмутилась Фрося. – Внук! Тридцать второй уже. Быстро время летит. Так возьмёшь? Клянусь, мешать не будет. А коли деньги закончатся, на местных натравишь, а потом вызволишь их из беды. Как миленькие гроши принесут. –
Я вновь взглянула на абсолютно невозмутимого парнишку и засомневалась.
– А если домой захочет? Кормить чем? Прятать где? Фрось, я не справлюсь.
– Кормить не надо, – отмахнулась она. – Гулять выпускай, мошками наестся. Где хочешь, прячь. Смотри, что покажу.
Глазом моргнуть не успела, человечек размером с ладонь уменьшился до трёх сантиметров и, проворно взбежав по руке, спрятался в волосах. Хм, лёгкий-то, словно пушинка.
– Домой он через любую лужицу вернётся, а так мы связь с тобой держать сможем. – В комнату зашёл Вольфыч. Уже рубаху сменил. Не впервой, наверное. При виде мужчины Фрося заметно помрачнела. Что-то тут нечисто. – Акулин, ты там всё собрала? Владислав извелся, поди. Обычно его ждут, а тут барышня задерживается.
Оборотень проигнорировал язвительную реплику и, дождавшись, пока мне вернут заметно потяжелевший рюкзак и вдоволь наобнимают, двинулся в лес. Под сочувственным взглядом Ефросиньи я посеменила за ним.
Иду, думаю, как Акулине удалось так быстро высушить моё платье и круто было бы не мучиться с феном.
Всё, больше не могу. Я совсем не феминистка, поэтому эксплуатировать мужиков умею. Только не знаю, останусь ли в живых после эксплуатации этого самого...
– Я устала. – Ближайшая берёзка заботливо поддержала меня и пять километров груза на хрупких плечах недомагички. Здесь не помешала бы Гермиона с её мега-сумкой. Раз, и не надо изображать из себя плющ, обвивающий дерево.
Не сильно разговорчивый спутник всё-таки остановился и даже соизволил обернуться. На его лбу крупным тайм–нью–романсом распечаталось: «Если бы не способности, оставил бы на съедение психопаткам. Зачем я на это всё подписался? Ещё и бабку спасать».
Но вслух он, конечно же, ничего не выдал.
– На. – И вряд ли вообще ожидал, что я суну в его перекаченные руки свою ношу. – Ну, идём?
А, в принципе, неплохой мужик. Гена и продукты из магазина домой притащить не мог. Боялся, как бы мышцу какую-нибудь не потянуть, несуществующую.
Молчаливое и получасовое созерцание рельефной спины прервал шишига, судя по возбужденному виду, захотевший есть.
– Ты можешь на бегу их ловить? – Шиш (Фрося милостиво разрешила называть парня как вздумается) почесал нос и увеличился до восьми-десяти сантиметров, а затем пожал плечами. Видно, дальше расти он не мог.
– Владислав! – Мужчина, пристроивший на спине рюкзак, замедлился. Пришлось догонять, чтобы видеть лицо. – Нужен привал. Шиш хочет кушать.
Впервые за прошедшие два часа Влад решил заговорить. Вернее, покомандовать.
– Оставь здесь. – Его карие глаза перестали буравить шишигу, чем тот сразу же воспользовался. Спрыгнул на ближайший куст и начал охотиться. Полюбоваться сим действием противный бука не дал. – Мы не возьмём это в деревню.
Свершилось. Теперь хотя бы знаю, куда он так целенаправленно чешет.
– Я тебя не спрашивала. – Полянка, послужившая Шишу столовой, оказалась последней. За деревьями уже виднелся восход солнца. Одна лишь недовольная морда омрачала эстетическое наслаждение.
Шишига прыгнул за очередной вертлявой мошкой, и тут в носатика попал маленький огненный шар. Не настолько, чтобы сжечь, но, кажется, ожог был достаточно сильным питомец взвизгнул и внезапно телепортнулся на моё плечо.
Аккуратно сняла его, чтобы рассмотреть рану на лопатке. Что ж не так плохо, как думала. Всего лишь покраснение. Но откуда знать, вдруг для шишиг огонь смертелен?
Секундная паника отступила, стоило питомцу заурчать, а красному пятну исчезнуть.
Я вернула носатика в волосы и только после этого взглянула на Влада, явно угрызениями совести не мучающегося.
– Значит, полукровка? – Самообладание. Бабушка говорила, что плох тот лекарь, который всего боится. Страх одурманивает разум и делает слабее, заставляет паниковать и совершать ошибки. Если Акулина с Фросей считали, что я не запомню весь разговор, они сильно просчитались. – Не слышала я, чтобы оборотни магией обладали. Или ты маг, оборачивающийся в волка? Поэтому слабый?
Напряжение повисло между нами. Влад, наверное, пытался подобрать нематерные слова, я – готовилась тикать.
– Покажешь его в деревне – убью. – Никогда не считала себя безбашенной стервой, но мозг подсказывает, что не убьёт.
– А скоро мы...
– Полчаса. – Главное, не бросил рюкзак. Какая-никакая, а мужественность.
Мне же остается ближайшие тридцать минут лицезреть... спину своего не очень дипломатичного рыцаря.
***
Владислав не обманул. Спустя час ходьбы по невидимым моему глазу тропинкам, нам всё же удалось выйти к средневековому селу. Одно радовало – дома здесь были самые обычные, а не землянки из учебника истории, чего я сильно опасалась.
Неровные ряды улиц в пять-шесть небольших избушек окружили двухэтажный терем словно из сказки «О рыбаке и рыбке». Огромный дом с примыкающими к нему строениями и двором, полным людей и всякой живности определённо произвел на меня ошеломляющее впечатление.
К сожалению, чтобы рассмотреть эту красоту поподробнее, не щурясь от солнечных лучей, пришлось спускаться с покатого и не очень приспособленного для пешей ходьбы склона. Так что когда я, пыхтя как паровоз, вся в колючках заметила аккуратную дорогу в метрах ста, сил на возмущения просто не осталось. Вольфыч же, которому совершенно не мешали ни солнце, бьющее в глаза, ни те самые колючки, норовившие ухватиться за одежду, спокойно направился к деревне. Ждать он, видимо, как самый среднестатистический мужчина, не любил и не умел.
Интересно, сколько сейчас времени? Не догадалась прихватить часы, хотя кто бы мог предсказать, что окажусь в другом мире?
Я оглянулась по сторонам, поняла, что ставни всех изб закрыты, а значит, мой позор пока ещё никому не виден, и успокоилась. Волосы растрёпанные, подол в ужасном состоянии, на руках разводы от грязной воды – не удивлюсь, если за ведьму примут.
Неожиданно взбесила невозмутимость Владислава. Я, может, тут от усталости и голода загибаюсь... хоть бы подождал!
Наверное, поужинал какой-нибудь белкой несчастной, а теперь идёт, едва не посвистывает. И чего он чистенькой такой? Видела я его колодец. Подумать только, час назад от ран загибался, тут же брёвнышко к брёвнышку приладил.
Прервало мои размышления столкновение с уже привычной спиной. Стоило начать думать о постороннем, и уже дошли. Вопрос – куда?
– Чего? – Владислав посверлил меня взглядом и отвернулся. Ну ничего. Ещё посмотрим, кто кого переигнорирует.
Не знающие устали ножки привели нас к воротам того самого боярского двора (до княжеского он не дотягивает всё-таки). Я с сомнением посмотрела на двери без всяких признаков ручек, но решила промолчать.
Хорошая же у них здесь система охраны. Воры приходят:
– Ой, как же нам их открыть? – и уходят ни с чем.
Мужчина подтвердил некоторые мои догадки, после взмаха которого ворота сами отворились, причём совершенно бесшумно. Войди мы с грохотом и улюлюканьем – и то бы меньше фурора произвели.