Глава 11 Сколько конфет украл Валет?
Они поспели как раз вовремя. Король и Королева Червей восседали на троне. Вокруг, перетасованные, будто колода карт, толпились разные звери, зверьки, зверята и зверюшки, всякие твари, существа, птицы и пташки.
У всех на виду стоял закованный в цепи и оцепленный вооружёнными солдатами Валет Червей. Вокруг королевского трона сгрудились придворные. Среди них тёрся Белый Кролик. В одной лапке он зажал медную трубу, а в другой держал свитый в трубочку пергаментный свиток.
Посредине зала стоял стол, заваленный конфетами. У Алисы даже слюнки потекли – так ей захотелось шоколадной конфетки.
«Поскорей бы они кончили судить да рядить и садились к столу!» – подумала она.
Но суд ещё и не начинался. И пока суд да дело, Алиса принялась с любопытством разглядывать всё и вся. Алиса никогда ещё не попадала в суд, но видела книжки с картинками и могла судить обо всём сама.
«Вон тот, что парится в громадном парике, напяленном на голову, судья», – размышляла Алиса.
А судьёй-то был сам Король! Он нахлобучил парик, а сверху ещё и корону. Вид у него был такой нелепый, что, кажется, он и сам себя стеснялся. Рядом с Королём присели какие-то зверьки и птички. Их было ровно двенадцать штук. «Это же Присяжные!» – догадалась Алиса.
Пожалуй, не всякая девочка знает это слово. Но Алиса знала вдобавок, что Присяжные в суде заседают, потому и называются Присяжные Заседатели.
Все двенадцать Присяжных как один старательно писали что-то на грифельных досках.
— Ещё ничего не началось, что же они пишут? – шепнула Алиса на ухо Грифону.
— Свои имена, – прошептал Грифон, – чтобы не запамятовать их до конца судебного заседания.
— Вот глупцы! – воскликнула Алиса так громко, что Белый Кролик замахал на неё лапкой и строго провозгласил:
— Па-апрошу тишины!
Король вздрогнул, поправил на носу очки и стал вглядываться в зал, выискивая нарушителя. Алиса стушевалась. Но всё равно заметила, что Присяжные записали на своих грифельных досках: «Вот глупцы!» А кое-кто из них вместо «глупцы» старательно вывел «голубцы».
«Представляю, что там накалякают эти грамотеи во время суда!» – подумала Алиса. Один из Присяжных так скрипел своим грифелем, что вынести это было просто невозможно. Алиса подкралась к нему сзади и выхватила из лапки грифель. Присяжный, а это оказался Билл, ящерка Билл, тут же стал корябать коготком по грифельной доске. Но коготок никаких следов на твёрдой её поверхности не оставлял.
— Прошу прочесть обвинительное заключение! – приказал Король.
Белый Кролик поднял свою трубу и трижды – тру-ру-ру! – протрубил. Потом развернул пергаментный свиток и громко прочел:
Говорил Король Валету:
— Эй, слуга, подай конфету!
А Валет ему в ответ:
— Ни одной конфеты нет.
И вскричал Король: – Валет!
Ты украл пакет конфет!
— А теперь – окончательный приговор! – распорядился Король.
— Не торопитесь, Ваше Величество, – пропищал Кролик. – У нас ещё много чего впереди – разные суды-пересуды.
— Ладно уж, – согласился Король, – зовите Первого свидетеля.
Белый Кролик опять трурурукнул в свою трубу и провозгласил:
— Пе-ервый свидетель! Па-апрошу!
И в зал вошёл Котелок. Он и был Первым свидетелем. В одной руке Котелок держал недопитую чашку чая, а в другой – надкушенный бутерброд. Он повернулся к трону и пробормотал:
— Уж не обессудьте. Тут такое дело – чай я пил. Вот и прихватил с собой еду да посуду.
— Дома надо пить, нечего по судам с посудой мотаться! – проворчал Король. – Давно пить начал? Котелок помялся, поглядел на Полоумного Зайца, стоявшего у двери, и просипел:
— С четырнадцатого марта, судя по всему.
— С пятнадцатого, – поправил его Заяц.
— С шестнадцатого, – прошамкала Ночная Соня сонным голосом.
Король ткнул пальцем в сторону Присяжных.
— Записать! – бросил он.
Присяжные тут же заскрипели грифелями. Они записывали все цифры подряд. Получилось, как говорила Телепаха, длинное чиХло. Вот такое: 141516 МАРТА.
— Котелок-то свой сними! – потребовал Король.
— Он не мой! – робко возразил Котелок.
— Ага! Сознался! – обрадовался Король. – Стянул? – И он снова ткнул пальцем в сторону Присяжных.
Те с усердием принялись писать. Котелок, который только успел стянуть с головы котелок, быстро натянул его на голову опять.
— Не-ет, – испуганно проблеял он. – Это мой. То есть он не мой. Просто я его сам сделал. На продажу. Я шляпы шью.
Вдруг Королева грозно достала очки, грозно нацепила их на нос и грозным взглядом пронзила Котелка. Тот умолк и мелко задрожал.
— Не тяни и не дрожи, – успокоил его Король. – Ты обязан, не дрогнув, давать показания. Не то голову долой!
Успокоительные слова Короля подействовали на Котелка странным образом. Он задрожал ещё больше, в смятении вместо бутерброда сунул в рот чашку и отхрумкал от неё изрядный кусок.
Алиса, сидевшая на скамейке рядом с Ночной Соней, вдруг почувствовала, что ей становится тесно. Что такое? И тут Алиса поняла – она растёт!
Растёт,
растёт,
РАСТЁТ!
— Не спихивай меня! – пискнула Соня.
— Извини, – сказала Алиса, – но я, судя по всему, расту.
— В суде судят, а не растут, – ответила Соня.
— Чепуха! – возразила Алиса. – Растут все и повсюду. Ты тоже сейчас растёшь.
— Но ты растёшь с бешеной скоростью! – возмутилась Соня. – Нельзя расти, ни с кем не считаясь.
Соня скорчила недовольную физиономию и отсела от Алисы. А Королева всё это время не отрывала от Котелка своего грозного взгляда. Соня ещё только усаживалась поудобнее в сторонке, как раздался свирепый рык Королевы:
— Эй, кто-нибудь! Подать мне список тех, кто пел на прошлом концерте!
От этих слов дрожь проняла бедного Котелка с головы до ног. Котелок у него на голове подпрыгнул, а ботинки соскочили с ног.
— Дождусь я показаний? – сурово спросил Король. – Не то – дрожи не дрожи – казню!
— Мы люди маленькие, – начал Котелок дрожащим голоском. – голоском. – Нам бы чайком побаловаться да хлебушка с маслом, а баловства у нас никакого.
Король подозрительно нахмурился:
— Говоришь – побаловаться?
— Так точно, побаловаться, – закивал Котелок.
— А баловства нет? – не унимался Король.
— Ни-ни! – подтвердил Котелок.
— Ты что, за дурака меня принимаешь? – вспылил Король. – Когда балуются, тогда как раз и получается баловство! Отвечай без уверток!
— Мы люди маленькие, – канючил Котелок. – Вот и Заяц всегда говорит…
— Я никогда ничего не говорю! – тут же стал отпираться Заяц.
— Говоришь! – настаивал Котелок.
— Он говорит, что не говорит, – вмешался Король. – Не увиливай, отвечай за себя сам!
— В таком разе Соня говорит… – Котелок осторожно покосился на Соню, но та мирно спала и ничего не говорила. Котелок осмелел: – И всего-то, Ваше Величество, разок хлебнул. Чайку, – сказал он.
— А про Соню что записать? – спросил один из Присяжных. – Что она говорила?
— Чего не знаю, того не знаю. Зря говорить не стану, – ответил Котелок.
— Голову оторвём – заговоришь! – гаркнул Король.
При этих словах Котелок выронил чашку и бутерброд на пол и вслед за ними бухнулся Королю в ноги. — Существо я маленькое… – запричитал он.
— Без головы ещё меньше станешь! – отрезал Король.
Какая-то свинка – кажется, морская – бурно зааплодировала. Король недовольно глянул на неё, и тут же самые большие зверюшки бросились на бедную свинку. Они затолкали её в мешок и, подмяв под себя, уселись сверху.
«Ага, – подумала Алиса, – теперь-то я понимаю, что означают непонятные слова «подавляющее большинство».
— Довольно, – сказал Король Котелку, – от тебя толку мало.
— Я и толкую… – заикнулся было Котелок.
— Не толкуешь, а толчешь. Воду в ступе, – оборвал его Король.
Тут другая свинка захлопала. Но, как и первая, была мгновенно подмята ПОДАВЛЯЮЩИМ БОЛЬШИНСТВОМ.
«Ловко они расправились со свинками, – подумала Алиса. – Теперь с ними не справишься».
А Котелок, подхватив башмаки, улепетывал из зала.
— Голову! Голову ему оторвать! – спохватилась Королева.
Но Котелка уже и след простыл.
— Со свидетелем покончено. Подавайте свидетельницу! – провозгласил Король.
Дверь открылась, и в то же мгновение все, как по команде, начали громко чихать. Алиса почувствовала запах перца и тут же догадалась, кто вошёл. Она не ошиблась – свидетельницей оказалась Стряпуха.
— Снимем с неё показания, – сказал Король.
— Только попробуйте что-нибудь снять с меня! – воинственно заявила Стряпуха.
Король растерялся. Белый Кролик подсунулся к нему и зашептал на ухо:
— Сделайте ей очную ставку, Ваше Величество.
— Сделаем! – пробормотал Король и уставился на Стряпуху ОЧЕНЬ ГРОЗНЫМИ ОЧАМИ.
— Чем начиняют конфеты? – спросил он.
— Перцем, конечно! – невозмутимо ответила Стряпуха.
«Желе, желе, желе…» – раздался тоненький голосок.
Это Ночная Соня бормотала во сне.
— Растолкать её! – взревела Королева. – Вытолкать вон! Затолкать в мешок! Заткнуть ей рот!
Большинство, сталкиваясь и огрызаясь, бросилось на несчастную Соню. Растолкали её, затолкали и вытолкали за дверь. В этой суматохе заодно выпихнули и Стряпуху.
— Уф! – обрадовался Король. – И со свидетельницей покончено. Кто там следующий? – Тут он наклонился к Королеве и проговорил: – Я устал ворочать очами. Сделайте, дорогая, одолжение, сделайте очную ставку сами.
«Хотела бы я знать, кто будет следующим», – подумала Алиса, глядя, как Белый Кролик копается в своём свитке.
Кролик наконец высунул нос из-за свитка и пронзительно заверещал: — А-ЛИ-СА!