Алиса В Стране Чудес

Ну и компания собралась на берегу! Все жалкие, как мокрые курицы. Перья слиплись, клювы перепачканы. Вода лила с них ручьями. Холодно, мокро и неуютно было всем.
Все наперебой стали обсуждать, как бы им обсушиться. Слово за слово, и уж Алиса освоилась и чувствовала себя среди них как своя. Будто всю жизнь только и делала, что болтала с разными птицами и зверьками. Она даже ввязалась в спор с Лори-попугаем. Но тот встопорщил перья, сердито распушил хохолок и заладил:
— Я старше, значит, умнее! Я умнее, значит, старше!
Алиса попыталась выяснить, сколько же ему лет, но Лори повторял свое:
— Я старше! Я старше! Я старше!
И ничего больше из него вытянуть было нельзя. Тут мышь, как видно, самая уважаемая среди них, пискнула:
— Все слушайте меня! Я вас мигом высушу!
Все тут же успокоились и расселись вокруг мыши. Алиса смотрела на мышь просто с нетерпением, потому что ещё немного – и простуда обеспечена.
— Кху! – солидно прокашлялась мышь. – Готовы? Сейчас вы у меня не только высохнете, но и засохнете. – Она раскрыла какую-то книгу и начала читать: – «Вильгельм Замалеватель с разрешения папы замалевал Англию, которая желала крепких вожжей после непрерывных разборов и замалеваний. Эдвин граф Мерси и Моркар граф На Тумбе и…»
Лори-попугая так и передёрнуло.
— Фу! – фыркнул он.
Мышь строго посмотрела на него и сухо спросила:
— Вы что-то хотели сказать?
— Нет-нет, – смешался Лори-попугай.
— Выходит, мне послышалось? – пискнула мышь. – Итак, продолжаем: «…граф На Тумбе и даже Стиганд, архиепископ Кентер-бер… бер… Неразберийский поддержали Вильгельма Замалевателя, находя это весьма».
— Весь… что? – переспросил Уткогусь.
— Находя весь Ма. Целиком. Неужели непонятно, что они находят весь? Весь Ма, – недовольно пояснила мышь.
— Если он весь, то почему его так ма? Когда мне попадается червяк, то он весь. А если он только чер, то он не весь, его просто ма, то есть мало, – недоумённо пробормотал Уткогусь.
Мышь пропустила мимо ушей его слова и продолжала:
— «Находя весь Ма подходящим. И они отправились вместе с Этим Лингом Эдгаром к Вильгельму Замалевателю, чтобы предложить ему корову. Вильгельм Замалеватель вначале вел себя сносно и нормально. Но несносные его нормальны…» Ну как, малышка, – перебила сама себя мышь, – суше? — Суше некуда, но это меня не берёт, – ответила дрожащая Алиса.
— Ввиду всего вышесказанного, – вмешался Древний Дронт, – вношу на рассмотрение всего собрания предложение о дальнейших мерах…
— Что за бели-бер-бер-да? – возмутился Орланчик. – Я и половины не понял. Бьюсь об заклад, что и все остальные тоже.
И Орланчик ехидно ухмыльнулся. А все остальные захихикали.
— Я хотел предложить не Белиберду, а Бестолкотню, – сказал обиженный Древний Дронт. – Это лучший способ просохнуть.
— А что это такое? – спросила Алиса.
Ей было сейчас не до вопросов, но уж очень расстроился Древний Дронт, что никто не удивляется и не спрашивает его.
— Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать! – оживился Древний Дронт. – Сейчас всё проделаем!
Если вам вдруг захочется как-нибудь зимой поиграть в Бестолкотню, то приглядитесь повнимательней к тому, что делал Древний Дронт. Сначала он начертил круг. Не совсем, правда, правильный.
— Чем неправильнее, тем правильнее, – пояснил он.
Потом расставил всех аккуратно как попало, где придется по неправильному кругу. И тут все без команды, как по команде, вдруг стали толкаться, бестолково бегать туда-сюда, устроили такую бестолковую толкотню, что получилась полная неразбериха, а вернее, Бестолкотня.
Все так разгорячились, что через каких-то полчаса высохли до нитки. И Древний Дронт тогда крикнул:
— Конец Бестолкотне!
Запыхавшиеся, они окружили Древнего Дронта и наперебой стали кричать:
— Кто победитель? Кто победитель?
На такой вопрос так сразу и не ответишь. Даже Древний Дронт задумался. Он упёр кончик пера в лоб, будто знаменитый писатель Шекспир, и постоял так в неподвижности немного. Все тоже застыли в ожидании. Потом Древний Дронт провозгласил:
— Победители все! И каждому полагается награда!
— А кто будет награждать? – вскричали все победители разом.
Древний Дронт отнял перо ото лба и показал им на Алису:
— Она. Кому же ещё?
И все приступили к ней, выкрикивая:
— Давай! Награждай!
Алиса растерялась. Она пошарила по карманам и обнаружила неожиданно коробочку леденцов. К счастью, в слезах они, вероятно, не размокают. Леденцов хватило всем-всем тютелька в тютельку. Кроме самой Алисы. — Но ей тоже полагается! – заметила справедливая мышь. — Само собой, – уверенно сказал Древний Дронт и обратился к Алисе: – Пошарь-ка в кармане. Что ещё там найдется?
— Ничего, – грустно сказала Алиса. – Вот разве наперсток.
— То, что нужно! – воскликнул Древний Дронт. – Давай его сюда. – Все окружили Алису, а Древний Дронт торжественно провозгласил, вручая Алисе её собственный наперсток: – Мы все просим Вас принять от нас эту скромную, но заслуженную награду – этот скромный, но заслуженный наперсток. – И он с достоинством помолчал, а все, кто мог, захлопали крыльями.
Всё это было так забавно, что Алиса чуть не прыснула со смеху, но сдержалась, чтобы не обижать остальных: они были так серьёзны и торжественны. И она так же серьёзно и торжественно поклонилась и приняла наперсток от Древнего Дронта без улыбки.
Наконец дело дошло до леденцов. Все стали поспешно их глотать. Но большие птицы даже не успели распробовать, а маленькие тут же поперхнулись. Пришлось похлопать их по спинкам.
В конце концов все благополучно полакомились и окружили мышь, требуя какого-нибудь развлекательного рассказа.
— Вы же обещали рассказать, почему вам не нравятся Мяв и Гав, – напомнила Алиса. Последние два слова она произнесла осторожно, чтобы ненароком снова не обидеть мышь.
— Эта история длинная и простая. Как хвост, – сказала мышь. «История – как хвост?» – удивилась про себя Алиса.
Но мышь уже начала, и перебивать её вопросами Алиса не решилась. Она лишь смотрела на мышиный хвост и представляла себе такую же длинную, как хвост, историю. Витиеватый рассказ мыши вился в воображении Алисы хвостом.
Тише, мыши,
ТОТ на крыше.
Шёпот,
шорох
ТОТ
услышит.
Тише, мыши,
это ТОТ,
кто таится тут
и ждёт.
ТОТ мурлычет,
лапу лижет:
— Я не тот,
не бойтесь,
мыши.
Я на крышу
шишел-вышел
помяукать,
помечтать.
— Тать?
Воришка!
Как не знать?
Не найти
на свете
мышки,
чтобы
верила
воришке!
И, махнув
хвостом:
— Шалишь! —
Убежала
мышка,
мышь…
— Куда убежала? – спросила Алиса. – В камыш?
— Что за чушь! Камыш на крыше! – возмущённо пропищала мышь. – Слушать надо внимательно!
— Я слушаю. Я очень внимательна, – робко возразила Алиса, – я даже считаю извороты, то есть повороты, вашей истории. Вы остановились, по-моему, на пятом или шестом.
— Ну вот, – проворчала мышь, – перебила.
— Простите, но я ничего не перебила, – смутилась Алиса. – Я вообще никогда не бью ни чашек, ни тарелок…
— Ты назло мне болтаешь всякий вздор! – пискнула мышь, повернулась и ринулась прочь.
— Что я такого сказала? – растерялась Алиса. – Какая же вы обидчивая!
Мышь, не оглядываясь, что-то пробормотала.
— Пожалуйста, вернитесь! – воскликнула Алиса.
И все остальные тоже закричали:
— Умоляем, вернитесь!
Но мышь только хвостиком махнула и даже не оглянулась.
— Жаль, жаль, что она не осталась, – сокрушался Лори-попугай.
А старая Рачиха проскрипела:
— Видишь, дочь моя, никогда не надо лезть вперёд!
— Ах, матушка, помолчали бы! Уж вы-то никогда вперёд не полезете! – огрызнулась дочка. – От ваших поучений и Устрица из скорлупы выскочит.
— Жаль, Дины нет, – рассуждала сама с собой Алиса. – Уж от неё-то мышь не ушла бы!
— Позвольте узнать: а кто такая эта ваша знакомая Дина? – поинтересовался Лори-попугай.
Алисе только бы повод, а уж она готова без умолку говорить о своей любимице.
— Дина? Так это же моя кошечка! – заторопилась Алиса. – Вы бы посмотрели, как она мышей ловит! Да что мышей – даже птиц. Прыг – и птичка в коготках.
Птицы по достоинству оценили неоценимые достоинства Дины. Многие из них мигом снялись с места. Другие заторопились. Старая Сорока, зябко кутаясь в пуховую шаль, прострекотала:
— Пора, пора. От этой сырости я уже и голос потеряла.
Молодая Канарейка всполошилась.
— Дети, дети, домой, – запела она дрожащим голоском, – спать, спать в гнёздышко, повыше на ветку.
В мгновение ока вокруг Алисы никого не осталось. — Глупая. Зачем я им рассказывала про Дину? – сокрушалась Алиса. – Это же ясно, что она никому здесь не нравится, моя милая, моя лучшая на свете кошечка!
И Алиса снова расплакалась, так ей стало обидно. Вдруг она услышала дробный мелкий топоток.
«Уж не мышь ли это решила вернуться? – с надеждой подумала Алиса. – И я всё-таки услышу, чем кончилась её история?»