Леила

Лестница казалась бесконечной. Последнее, что запомнила Лейла — это искаженное яростью лицо Джамала и жгучую боль в затылке. А потом... тишина.
— Лейла? Ты опять витаешь в облаках? — резкий, холодный голос разрезал тишину, как скальпель.
Лейла вздрогнула и распахнула глаза. Она стояла в столовой их огромного дома. В руках — тяжелое серебряное блюдо. Напротив, за столом, сидел Джамал. Но он выглядел иначе. Моложе. На его лице еще не было тех глубоких морщин горечи, которые она видела... пять минут назад? Или пять лет спустя?
Она быстро взглянула на свои руки. Гладкая кожа, обручальное кольцо сияет как новое. На настенном календаре значился год, когда ей было всего двадцать два. Два месяца после их свадьбы.
«Я вернулась», — пронеслось в голове. Сердце забилось так сильно, что стало больно. В той жизни она потратила шесть лет, умоляя его о крохах любви, и закончила мертвой у подножия лестницы.
— Я задал тебе вопрос, — Джамал нахмурился, отодвигая тарелку. — Если ты собираешься весь ужин играть в молчанку, могла бы просто не спускаться.
Лейла посмотрела на него. Красивый, жесткий, пахнущий дорогим парфюмом и ненавистью. Она вспомнила тот роковой вечер через шесть лет: его удар, свой крик про Хаву, холодный мрамор ступеней. Вся её «настоящая любовь» вдруг показалась ей тяжелым, грязным грузом.
— Прости, — спокойно сказала она, поставив блюдо на стол. Её голос не дрожал, в нем не было привычной заискивающей нотки. — Я просто задумалась о том, как мало нам нужно времени, чтобы совершить ошибку. И как много — чтобы её исправить.
Джамал прищурился:
— Ты о чем? Опять начнешь свои драмы? Если ты про то, что я не пришел вчера к ужину, то избавь меня от этого. Ты знала, на что шла, когда плела интриги за спиной Хавы.
Раньше Лейла бы начала оправдываться, плакать или пытаться обнять его, доказывая, что она лучше. Но сейчас внутри была пустота.
— Нет, Джамал, — она села напротив него, чего почти никогда не делала без приглашения. — Я не о вчерашнем дне. Я о нас. Знаешь, я только что поняла... ты прав. Ты никогда не посмотришь на меня так, как на неё. И я больше не хочу этого ждать.
Джамал замер с бокалом в руке. Такой Лейлы он не знал. В её глазах не было привычного «собачьего» обожания, только холодная решимость человека, который уже один раз умер.
— Что это значит? — спросил он подозрительно.
— Это значит, что я не хочу ждать шесть лет, чтобы мы уничтожили друг друга, — Лейла горько усмехнулась. — Я дам тебе то, о чем ты мечтаешь. Свободу.
— Ты бредишь? Мои родители никогда не допустят развода сейчас. Ты сама вцепилась в этот брак зубами.
Лейла встала. Она подошла к той самой лестнице, посмотрела на длинный пролет вниз и почувствовала фантомную боль в шее.
— Допустят. Если я сама признаюсь им во всем, что сделала, чтобы подставить Хаву. Я верну тебе твою жизнь, Джамал. А ты вернешь мне мою. Я не умру в этом доме. Не в этот раз.
Она повернулась к нему, и Джамал впервые за два месяца брака почувствовал странное беспокойство. Перед ним была не влюбленная девчонка, а женщина, которая знала о нем какую-то страшную тайну.
— Я иду в свою комнату, — бросила она через плечо. — С завтрашнего дня мы начнем готовить документы. Не волнуйся, я больше не буду навязываться. Мне нужно... просто подышать чистым воздухом без запаха твоей ненависти.
Джамал смотрел ей вслед, не понимая, почему вместо облегчения он чувствует странный укол тревоги.