1 | Дрифт
- Вайолет, я боюсь.
Шины вращаются в попытке уцепиться за дорогу в нетронутом снеге под нами, после чего мы слышим обманчивый легкий удар и машина замертво останавливается. Моя сестра, сидящая на заднем сидении, начинает скулить.
Черт.
- Все нормально, Шелли. Просто эта дорога дурацкая.
Мои руки сильнее держатся за руль, когда я поворачиваю его в разном направлении , пытаясь копнуть снег, чтобы выбраться. Я нажимаю на педаль газа, двигатель разгоняется до невообразимого количества оборотов в минуту, и все же мы стоим намертво в куче снега.
Это моя вина. Я не думала, что случится что-то такое, но на полпути мы застряли в плотном сугробе белого порошка; нос автомобиля опущен немного вниз, так что передние шины стоят намертво. Я могла бы дать задний ход, чтобы попытаться выехать, прежде чем мы застряли еще сильнее, но строгие инструкции папы по вождению в зимних условиях постоянно повторялись в моей голове; если ты застряла в снегу, то не останавливайся. Из-за этого ты застрянешь еще сильнее.
Много раз я слушала отца, так что делала так, как он проинструктировал, но я не помню хоть один раз, когда его рекомендации помогали мне. И сегодняшний вечер не исключение.
Я вздыхаю в расстройстве. Небольшое облако появляется передо мной, будучи плодом моего горячего дыхания, идущего навстречу сильному холоду. В автомобиле все еще не было тепло с того самого момента, как он был заведен. Мы были около четырех или пяти милях от дома прямо сейчас, ближе к окраине Нортриджа, недалеко от цивилизации и нормальных дорог.
Но сейчас мы здесь, застрявшие в снегу на дороге, которая бывает в таком состоянии несколько месяцев в году. Однако в течение этих нескольких месяцев снег здесь несет опасность.
- Мы застряли, не так ли? - Мишель риторически спрашивает, но я знаю, что десятилетняя она хочет, чтобы я подтвердила ее догадки, но я не собираюсь делать этого.
- Нет. Я вытащу нас отсюда, - я вру, сильнее давя на педаль газа, но мы до сих пор остаемся на месте, - Просто держись, малышка.
Сестра с заднего сидения сообщает мне, что расстроена. Я стараюсь, чтобы страх перед темнотой не взял надо мной верх, хотя бы ради сестры. Здесь, в середине леса, это было бы катастрофой. - Мы не должны были уезжать. Это моя вина.
- Это не так, - я мгновенно реагирую, отвлекаясь от вытаскивания нас из беды, вытягивая шею, чтобы попытаться увидеть ее в темноте. Она грызет свои ногти - привычка, которую она переняла от меня. Она делает это только тогда, когда ей правда страшно. Я хочу попытаться успокоить ее, несмотря на твердые факты, уставившиеся нам в лицо. - Тренировки важнее. И будь я проклята, если тебя там не будет.
Она слегка успокаивается, вытаскивая пальцы изо рта, чтобы быстро пробежать ими по своим длинным, светлым волосам, которые более блестящие и светлые, чем грязный блонд. Мои же по сравнению с её волосами тусклые, безжизненные.
Я улыбнулась ей, пытаясь создать впечатление, что не испугана: - Подожди здесь, ладно? Я хочу посмотреть, могу ли я выкопать нас отсюда. Это должно помочь.
Мы с ней так похожи: у нас одна и та же форма лица в виде сердечка, маленький нос и полные губы. Даже наши глаза одинаково карие, вплоть до зеленых крапинок, которые смешиваются с коричневой радужной оболочкой. Тонкие черты в основном у нас от матери, но цвет волос от отца, чьи волосы уже давно перестали быть цвета блонд в силу возраста.
Мы очень похожи, но это нормально, наверно. Я могла бы назвать её мини-мной, потому что она почти мой клон, но Мишель выглядит намного ярче, чем я. Она общительная и уверенная в себе, когда я сдержанная и застенчивая, и мне нужно подтолкнуть себя, чтобы высказать своё мнение. Когда дело доходит до наших родителей, они полностью сосредотачивают свое внимание на ней, делая всю возможное для её яркого будущего. Я ушла на второй план после ее рождения, когда мне было восемь лет, но я не возмущаюсь. Мама и папа, а особенно папа, были бы все равно холодны ко мне независимо от того, была бы я единственным ребенком в семье или нет.
По видимому, кажется, их внимание и любовь, осыпанные на Мишель, включают в себя услугу моих (вероятно, посредственных) навыков вождения, чтобы отвезти ее на тренировки по хоккею.
- Будь осторожна, Вай, - она просит, когда я разворачиваюсь, чтобы захватить скребок с пола на заднем сидении. На нем по-прежнему много тающего снега, так как я чистила окна несколько минут назад.
- Попытаюсь, Босс, - я бормочу, ободряюще улыбаясь, хотя на самом деле была готова наделать в штаны, столкнувшись один на один с темнотой ночи.
Тут даже нет нормальной сотовой связи, из-за чего все становится еще хуже. Если я не смогу вытащить нас отсюда, нам придется идти пешком. И с суровым ветром и порошковым снегом, летящим на встречу твоему лицу, это было бы невозможно. Наш дом сейчас слишком далеко, но вниз по дороге находится ближайший трейлер-парк, до которого идти примерно минут десять. Я не могу заставить такого ребенка, как Мишель, столкнуться с этим. Нет; я вытащу нас из этого.
К сожалению для меня, я жутко боюсь темноты, а еще замкнутого пространства. Действие этих страхов скоро может стать огромным, но мне удается скрыть свое беспокойство от Мишель, потому что она и без этого винит себя достаточно.
Сейчас или никогда. Я выхожу на улицу и прямо до этого момента, если честно, Нортриджский Потрошитель даже не приходил ко мне в голову. Я очень сильно хочу держать свою сестру сейчас в безопасности, и желательно без вмешательства папы. . . а после этого я приведу в действие план.. План моего кузена, Робина, и я уже окончательно все решила.
План побега в Нью-Йорк.
Пересматривая наше ужасное положение, я сильно волнуюсь по поводу голодных койотов, ищущих себе еду. Мне рассказывали истории про них, когда я была маленькой.
Едва я столкнулась с тьмой ночи, страх начал нарастать, но я не могу позволить ему завладеть мной сейчас.
Быстро бросаю взгляд на машину, замечая широко раскрытые невинные глаза сестры, смотрящие на меня с беспокойством. Чувство ужаса ползет вверх по моему позвоночнику и я улыбаюсь своей сестре, прежде чем мои ноги, уже онемевшие от холода, двигают меня вперед к бамперу автомобиля. Размахивая скребком в одной руке, я поставила его в нужное положение. Мои мышцы напряглись, пробуя быстро убрать плотный слой снега со стороны водителя. Моей маленькой, миниатюрной фигуре нужна помощь, но я все равно пытаюсь использовать свои несуществующие силы.
Все таки я справляюсь, ругаясь под нос, потому что я делала это слишком долго. В итоге я смогла немного расчистить путь перед одной шиной со стороны водителя.
Фары почти ослепили меня, из-за чего я прищурилась, когда я проходила мимо них на другую сторону, выпуская судорожный вздох. Я поняла, что мне нужно перестать торопиться. Было такое чувство, будто мои легкие сжались, становясь меньше нормальных размеров, когда холодный воздух обжигал их. Двигатель автомобиля был выключен, из-за чего тишина леса, окружающая нас, просто ломала.
Сначала было тихо, но потом я услышала шум. Он был слишком слабым, чтобы понять, что это, так что я повернулась лицом к источнику. Я быстро моргаю, в то время как мое сердце начинает биться безумно быстро и я понимаю, что койоты - не единственная опасность здесь.
Это был тихий, почти не слышный звук, но я услышала его; звук снега, раздавливающегося под ногами, и, возможно, шелест веток. Звук человека. Не животного.
Мой взгляд метнулся на к толстой, темной линии деревьев.
Но я не вижу ничего необычного. Только непонятные деревья с кучей снега и опущенными ветками, и тайну о том, что то, что скрывается за этими ветками может быть чем-то вполне обычным.
Поскольку сегодня лучший день для параноика- меня, я замираю, продолжая вглядываться в темноту, пока я не стану уверенной, что все это плод моего воображения.
Или что-то реальное.
Из-за резкого постукивания в окно я подпрыгиваю от испуга, после чего поворачиваюсь назад и всматриваюсь в Мишель. Крепко держа скребок, я машу ей и посылаю небольшую улыбку в знак благодарности, после чего стараюсь быстро собрать свои нервы и рассеянье в кучу.
Я в порядке. Мы в порядке.
Я повторяю это до тех пор, пока не дохожу до багажника машины, где задние фонари не так сильно светят, как передние, и я так сильно начала дрожать, едва ли расчищая снег по обе стороны шины из-за своей спешки.
Еще один звук, на этот раз ломающихся веток, я смогла хорошо услышать. Моя голова снова поворачивается к источнику звука, чтобы я смогла убедиться, что это всего лишь птица. Что там ничего нет, или же это, по крайней мере, что-то, что не причинит мне боль. Или что это просто плод моего воображения.
Прежде чем задержать дыхание, я выдыхаю и создается туман, который почти застывает в таком холодном воздухе.
Ничего нет. Там ничего не может быть. Я прищуриваюсь, вглядываясь в пугающую темноту и клубок дыма, который вышел из моего рта из-за того, что я вновь выдохнула. Я пячусь назад, а скребок падает с моей ослабевшей руки. В жутковатом красном свете от задних фар мелькают деревья. . . после чего высокая фигура начинает виднеться. Сначала я вижу очертания плеч, а затем голову. Это всего лишь мутный силуэт, но я уже понимаю, что это что-то настоящее.
Следующие несколько секунд я тупо стою в шоке до тех пор, пока очертания человека не становятся более четкими и я понимаю, что это из-за того, что он все ближе ко мне. Небольшой пронзительный визг вырывается из моего рта, и ноги с руками наконец-то возвращаются к жизни. Я пячусь назад и, споткнувшись о скребок, падаю в шоковом состоянии. Выглядя жалко, я упала в снег, приземлившись прямо на задницу. Холодное покалывание просачивается через джинсы, и мое тело мгновенно реагирует: я положила руки на снег, пытаясь встать, чтобы почувствовать почву под ногами. Я не оборачиваюсь назад, когда быстро иду к машине. Слишком труслива.
Открыв дверь, я быстро забралась в машину и вставила ключ, из-за двигатель ожил и издал мягкое жужжание. Черт, я даже не могу заставить себя посмотреть в любое из окон, боясь, что одно из них будет разбито или что лицо того человека будет по ту сторону.
Всё так размыто: я даже не помню, поднимала ли я этот чертов скребок с земли, пока вдруг не почувствовала таяние снега, отходящего от него, у себя на коленях, после чего отбросила скребок на пол возле пассажирского сиденья.
На заднем сиденье моя сестра напугана почти так же, как и я. И она наклоняется между моим и соседним пассажирским сиденьем, чтобы стать ближе. Я не могу рассказать ей.
- Вайолет, что происходит? - Мишель требует объяснений, находясь уже на грани истерики.
Моя рука трясется, прямо как кленовый лист, когда я протягиваю ее, чтобы переключить передачу.
- Ничего, - я заикаюсь, неубедительно отвечая. Звук щелчка блокировки дверей подтверждает мою ложь, - Пристегнись.
Я не хочу сидеть сложа руки, так что затаив дыхание и с быстро бьющимся сердцем, я перемещаю ногу на педаль газа.
Я почувствовала облегчение, когда машина нереально сильно качнулась вперед. Сначала шины стояли намертво, но потом нам удалось выбраться из этой снежной ловушки. Из-за того, что я сильно газанула, Мишель с криком вжалась в заднее сидение. Мы ехали вниз по дороге, в то время как я старалась успокоить дыхание и дикий взгляд, который, я точно знаю, есть в моих глазах.
- Просто кролик выпрыгнул из кустов, - я учащенно дышу, - Он напугал меня. Извини, карапуз. Мы в порядке.
Но мой голос все еще дрожит, даже когда мы на приличном расстоянии от того человека, скрытым за деревьями. И я не поверила бы в свою ложь ни на секунду.
***
Сегодня был первый раз, когда я отвозила Мишель на тренировку. И это только из-за того, что папа был далеко, предоставляя свои диакон услуги (Прим. Диакон - священнослужитель православной Церкви) на выходных, выполняя свои обязанности, потому что люди нуждаются в этом. Таким образом, сегодня одна из тренировок, на которых Мишель должна быть, а мама лежала в постели. У нее мигрень, но мне кажется, что это просто из-за усталости.. . от жизни, и поэтому она использует отмазку "мигрень", чтобы отдохнуть.
В дни тренировок она делает это довольно часто.
Иногда мне хочется сделать то же самое. Особенно сегодня: мне не особо нравится иметь дело с метелями. А еще нужно привести в действие план в ближайшие дни, а меня уже тошнит от всего. Как мне хочется пролежать пару дней в постели..
Мишель останавливается впереди меня на стоянке, чтобы пообщаться со своими друзьями по команде. В машине слишком холодно, чтобы оставаться здесь, так что другого выбора нет. Без сомнения, я увижу на арене знакомые лица, которые не видела пару месяцев или тех, с которыми не виделась с окончания средней школы год назад, возможно, даже те дети, которые ходили со мной в одну школу будут тут же.
То есть это те немногие, кто решил остаться в нашем маленьком городе. Те, кто собирается в колледж или, как я, застряли тут из-за семейного дела.
Я не хочу встречаться с ними, не сегодня. Не то, чтобы я могу рассказать им о Робине и о нашем скором побеге. Уже в конце недели мы будем жить в Нью-Йорке, и для поступления в университет я буду использовать письмо о зачислении из Колумбии, о котором отец думал, что заставил меня выбросить его.
Вскоре холодный ночной воздух начинает просачиваться в мои кости, охлаждая до глубины души. Я вырываюсь из мыслей, после чего бегу через очищенную от снега парковку, открывая двойные двери арены.
Теплый и сухой воздух ударяет в меня, но это не дает никакого облегчения. Страх поселился глубоко в моем сердце и я до сих пор находилась на взводе из-за того, что произошло по дороге сюда.
Вместо ощущения безопасности, которое я должны испытывать, я думаю только о том, что я не хочу ничего больше, как рассказать всем этим окружающим людям о своих грандиозных планах на будущее. Я хочу, чтобы они увидели во мне что-то большее, чем видят сейчас. Я больше чем то, что мои родители и весь этот город сделали из меня.
К сожалению, я ничего не могу рассказать, потому что Робин давно решил, что у нас есть единственный способ преодолеть это. Переехав, нам придется отрезать все связи с людьми, живущими здесь, и начать жизнь с нуля в новом городе, стараясь, чтобы семья не вернула нас обратно.
Я знаю, что произойдет. Отец и без этого был в ярости при одном только упоминании о том колледже, а так он сойдет с ума, узнав, что мы собираемся сделать.
И если не смотря на отца мы сделаем это, то он превратит жизнь мамы в ад, из-за чего она будет умолять меня вернуться. Я могла бы, но мы уже приняли четкое решение бежать. Полноправные взрослые, которые вынуждены бежать от своих семей, чтобы жить своей собственной жизнью.
Только в таком маленьком городе, как у нас, может случиться такое.
Как бы драматично это не звучало, с Робином мы будем делать всё вместе. Мы не должны начинать новую жизнь в одиночку.
К сожалению, тепло в фойе и буфете не греет, как только я подхожу к трибунам, и холодный воздух доносится ко мне с катка. Это гораздо более терпимо, чем на улице, хотя звук орущих детей вперемешку с поп-музыкой, громко играющей в фоновом режиме, не дают мне расслабиться. Я не такая доверчивая, как моя сестра, и не хочу верить в то, что я видела, потому что это было либо плодом моего воображения, либо просто безобидное животное.
Там был точно не медведь или олень, принимающие человеческую форму. Кто-то там был, прямо за деревьями, внимательно наблюдая. Он смотрел прямо на меня.
Даже находясь в освещенным безопасном месте в окружении других взрослых я не могу избавиться от ощущения, что на меня все еще смотрят. Это заставляет мои и без того небольшие, быстрые шаги выглядеть еще более торопливыми и пугливыми, взглядом метаясь по помещению, боясь увидеть что-то типа призрака по середине катка.
Но все, что стоит там, это тренер Хейнс, вместе с кучей оживленных девушек, которые поправляют свои костюмы перед началом тренировки. Пытаясь поудобнее устроиться на жестком железном сидении трибун, я смотрю на Мишель, которая ступает на каток и едет в сторону тренера, выглядя такой радостной, так что я решила остаться. Увидев ее, тренер Хейнс машет и она начинает ехать быстрее, как и остальная часть команды.
Правда, для Мишель это что-то больше, чем просто вид спорта. Она одна из лучших в своей команде, и она бережно относится к этому. Мишель заслуживает быть здесь, и я никогда не позволю себе осуждать родителей за то, что они помогают ей достичь своей мечты больше, чем мне.
Через минуту оживленной беседы тренер Хейнс кивает, а затем поворачивается в сторону, где сидела я, когда Мишель показывает рукой на меня. Я застываю из-за внезапного внимания, задаваясь вопросом, о чем же они разговаривали, пока тренер вдруг не подзывает рукой.
Я прохожу свой путь по лестнице вниз мимо мест, где сидели все родители и опекуны, после чего иду к выходу на каток, где меня ждал Хейнс и Мишель рядом с ним.
С нашей семьей он познакомился через хоккей и церковь, а несколько месяцев назад даже купил у нас автомобиль, так что я чувствовала себя несколько комфортно рядом с ним. Все дети из его команды его обожают, а дети, как правильно, умеют отличать плохих людей от хороших .
- Приятно увидеться, Вайолет, - он вежливо здоровается и я киваю в ответ, немного улыбаясь.
Его глубокие карие глаза настолько темные, что они кажутся черными, и он всегда долго старается держать зрительный контакт. Хотя я и без этого никогда не чувствовала себя особенно комфортно или уверенно среди мужчин, особенно с теми, которые были достаточно жуткими и легко могли сняться в триллере.
По крайней мере, он мог бы.
Но он все-таки не был жутким, из-за чего я ругала себя. Он делает много хорошего для общины и просто хороший человек. . .просто моё плохое предчувствие не дает мне право осуждать его.
- Здравствуйте, Мистер Хейнс, - я отвечаю, стараясь расслабиться.
Вот почему ты не можешь найти себе новых друзей. Перестань быть такой неприветливой.
Хотя я и не хотела быть чем-то типа друзей с тренером, потому что это было бы странным по многим причинам.
- Мишель с нетерпением ждет игры на следующей недели. Вы молодцы.
Было объявлено, что будет домашний матч, который решит их судьбу, а именно поедут ли они на региональные соревнования. Моя сестра не могла умолчать об этом, и я внимательно слушала, разделяя ее энтузиазм. Она заслуживает лучшего.
Как я и боялась, Хейнс смотрит на меня слишком долго, заставляя натянуть неловкую улыбку.
Он убирает руку с плеча Мишель, но это только для того, чтобы переместить её на мое плечо. Его рука теплая и легкая, но это не значит, что мне приятно.
Не имеет значения, его это рука или нет, просто я нервничаю каждый раз, когда кто-то, кого я плохо знаю, касается меня.
Однажды произошел не самый приятный инцидент. Много лет назад меня чуть не украли в супермаркете. Мне едва было семь лет, так что я не совсем понимала, но я знала, что моя мама истерила и плакала, потому что ужасный человек подошел ко мне после того, как я ушла от мамы в отдел с кашами, чтобы взять себе несколько, потому что мама отказалась идти вместе со мной. Я до сих пор помню, как его грубая и сильная рука схватила мою крохотную, а потом его руки окутали мое тело, поднимая.
- Ты не мой папа, - я говорила, не зная его.
К счастью, один из продавцов-консультантов заметил, что я невинно сказала это мужчине и был ошеломлен. Похититель отвлекся и я смогла соскользнуть из его рук, прежде чем он смог бы убежать со мной. Потом мама заметила мое отсутствие и поставила всех на уши, но к тому времени похититель уже убегал. И я не могу думать о том, что могла бы случиться, если бы не тот продавец.
- Передай маме, что я надеюсь, что в ближайшее время она поправится, - сочувственно говорит Патрик, вытягивая меня из мыслей, - Бедняга. У моей жены тоже все время болит голова.
Автоматически я киваю, стараясь игнорировать его руку, которая лежала на моем плече и занимала все мысли.
Даже в новостях показывали сюжет про это. Полиция разыскивала его, но он был в кепке и единственным свидетелем был тот продавец, который помнил только то, что похититель был среднего роста, на нем была испачканная в масле одежда, как у механика, и непослушная борода.
Больше никто ничего не знал, да и результатов поиски не дали. Но в городе я была известна как девочка, которую почти украли. Люди шептали, что это была работа Потрошителя, но я до сих пор думаю, что это выдумка. Нет, это был просто злой человек, который хотел украсть меня. Злой человек со злыми намерениями.
Но я смогла спастись. И из-за этого мне спокойно.
- Кстати, Мишель нужны новые коньки, - в конце концов говорит Хейнс, прерывая долгое и неловкое молчание. Теперь он берет меня за руку, но взгляд перемещает вниз, прямо на мою маленькую сестру. Материнский инстинкт накрывает меня с головой и я с трудом сдерживаюсь от того, чтобы не отодвинуть ее от тренера.
В пределах города и без этого меня считают странной.
Мишель кивает, объясняя: - Да. Они натирают мне пальцы.
Она смотрит на свои коньки, двигая ногами, чтобы доказать это.
- Хорошо, - я говорю, ведь это так легко сделать. Я аккуратно пробую вырвать свою руку из его, но он не отпускает. Я внутренне поёжилась, ненавидя то, каким раскрепощенным он всегда был, - Я. . . я передам, - отвечаю я, заикаясь.
Не обращая внимания на то, что мне не очень комфортно, Мишель улыбается, после чего взволнованно взвизгивает на мои следующие слова: - У нее будут новые коньки к ближайшей игре.
Я улыбаюсь, когда она быстро уезжает прочь, чтобы похвастаться друзьям по команде о том, что скоро у нее будут новые коньки.
Ну а тренер Хейн все еще стоит рядом, держа мою руку в своей, - Путевка на региональные соревнования у нас в кармане, - заявляет он уверенно, либо не зная, либо наплевав на то, что мне неудобно, - Мишель наш самый сильный игрок.
Теперь настоящая улыбка появляется на моем лице, когда я смотрю на свою сестру. Она нарезает круги на катке со своими друзьями, иногда прыгая. Однажды она пробовала себя в фигурном катании, точно так же, как и я в ее возрасте (и я сильно любила это), но потом папа купил автосалон и стал слишком занятым, чтобы уделять время мне.
Мишель любит хоккей больше, чем что-то еще. Это ее жизнь, она дышит спортом.
Внезапно оглушительный грохот заставляет меня подпрыгнуть, вырываясь из рук тренера. Я мгновенно поворачиваюсь в сторону звука, прижимая от страха руку к сердцу. Мамы на трибунах полностью затихли, как и девочки на льду.
На катке слышится крик. Я начинаю моргать, чтобы сфокусировать зрение и, не обращая внимания на звон в ушах, пытаюсь понять, что происходит.
- Все нормально, - говорит тренер, но я чувствую, как меня тянет в фойе, чтобы разобраться в этом. Что я нашла странным - стеллаж с хоккейной экипировкой упал, хотя надежно стоял у стены. Подозреваю, что это из-за резкого удара. Потом я замечаю клюшку, торчащую по направлению к окну, которое как раз таки находится за стеллажом, который упал.
Что-то не так. . . Остальная часть клюшек валялась впереди стеллажа, как и должна была. . . это почти как. . . если бы я могла предположить, я бы сказала, что кто-то, кто был очень зол, опрокинул стеллаж, после чего под давлением этого же чувства кинул клюшку в окно.
Порыв холодного воздуха вместе со снегом проходит в помещение. Разбитое стекло разбросано около окна, и я хмурюсь в беспокойстве. Это не похоже на несчастный случай, что деревянный стеллаж не выдержал после стольких лет использования.
Здесь был еще кто-то? Я оглядываюсь вокруг, замечая, что все одинаково в шоке. Раз его уже здесь нет, этот кто-то двигался быстро. О боже.
Может быть это из-за того, что мы застряли в сугробе и из-за этого я стала параноиком, будучи на взводе. . . я не могу ничего сделать. Я стою, тупо уставившись на стеллаж. Один из сотрудников катка вооружился веником для уборки осколков, брезентом и скотчем, чтобы прикрыть окно на время. Я оборачиваюсь, когда слышу, что меня зовут.
Мишель со своей командой обеспокоено наблюдают за этим, а тренер Хейнс стоит в нескольких футов перед ними, нахмурившись.
- Все под контролем, девочки, - на его слова я сглатываю, возвращая свой взгляд на созданный беспорядок, - Давайте уже начнем тренировку.
Обернувшись, когда он с девочками уже идет ко льду, тренер машет мне рукой: - Давай, Вайолет. Мишель хочет показать тебе новый трюк.
Неуверенно я сокращаю расстояние между мной и Хейнсом, убеждаясь, что между нами есть несколько футов, однако он все равно кладет руку мне на поясницу, пока мы идем. Не нравится мне этот контакт.
Родители, которые раньше сидели на трибунах, кажется, забыли об инциденте. Некоторые мамы даже шутили о громком ударе, когда та стойка упал. Жаль, что я тоже не могу не переживать.
Мама Брук Маккой дарит мне теплую улыбку и подзывает сесть рядом с ней. Я благодарна ей, что теперь мне не придется сидеть одной, когда у меня до сих пор мурашки по коже от прикосновений Хейнса. Мэри - добрая женщина в свои сорок лет, которая была всегда добра ко мне, даже когда мы с Брук отдалились друг от друга. Я не слышала новостей от нее, с тех пор как она уехала в колледж сразу после окончания школы. Так и прошло почти полтора года.
- Давай садись с нами и вместе посмотрим, - она ласково предлагает мне.
- Спасибо, миссис Маккой, - я чувствую себя обязанной поблагодарить ее, потому что тут меня никто никогда не звал посидеть рядом. После благодарности я сажусь рядом с ней, и Мэри быстро начинает беседу.
- Уже выбрала колледж, дорогая? - она единственная, кто до сих пор интересуется этим. Многие думают, что я останусь в семейном автосалоне и буду работать скучным секретарем. Ее надежда о том, что я все таки уеду, зажигает во мне огонек. Она видит, что я хочу от жизни чего-то большего, чем мне дано.
Я заслуживаю большего, чем то, кем мой отец заставляет меня работать. Я уверена в этом.
Но возможно, что Мэри спрашивает это, чтобы заполнить неловкую тишину.
- Меня приняли в Колумбии, - после этой новости ее лицо буквально светится в материнской гордости, так что я даже начинаю тоже гордиться собой, - Я уеду на год или больше.
Мэри спрашивает, работаю ли я в семейном автосалон до сих пор, и я отвечаю "да".
- Тебе это нравится?
Я колеблюсь, и моя улыбка пропадает. - Ну, там не так интересно.
Это и есть проблема.
После этого мы спокойно общаемся, но я все равно чувствую себя странно. Как-то жутко.
Наконец-то жду Мишель в холле, стоя подальше от разбитого окна и стеллажа. Окна были прикрыты и это в какой-то степени помогло мне чувствовать себя немного лучше, но я боялась момента, когда людей рядом не будет и я смогу сказать "пока" безопасности. Я не хочу опять пытать удачу на той дороге, хотя придется там ехать, но я надеюсь, что к тому моменту, как мы подъедем, все будет нормально.
Тренер снова подходит ко мне, когда я стою там одна, но я уворачиваюсь, когда он встает рядом со мной и тянет руку к моим плечам. Он, к счастью, вероятно уже понял, что мне не очень приятно. Он не показывает своего недовольства по поводу моего отказа от его руки, но я клянусь, что его глаза стали еще темнее, - Вайолет, пожалуйста, не забудь рассказать родителям про коньки.
Это, пожалуй, не очень похоже на просьбу, и его твердый тон заставляет меня напрячься. Какого хрена он еще и улыбается, разговаривая так? Этот парень такой странный.. .
Затем я вижу его.
Он стоит под самым окном, которое было разбито всего час назад, облокотившись на стену. Он смотрит на меня, и его взгляд намного темнее, чем даже у тренера. Он единственный человек в холле помимо нас, и он должен понимать, что я замечаю его взгляд.
На его возвышающейся, стройной фигуре черное пальто, черные джинсы и такого же цвета ботинки. Его длинные, темные и вьющиеся волосы, спускающиеся вниз, чтобы наверняка пощекотать шею, были отброшены назад, за уши. У него сжатая челюсть, полные губы, прямой нос и четкие черты лица. Впечатляет.
Он выглядит напряженным, и холодок пробегает вниз по моему позвоночнику, когда его взгляд встречается с моим ошарашенным, а тренер стоит спиной к этому загадочному человеку и даже не замечает его. Я поражена.
Потом, без единого слова, он отталкивается от стены и скрывается за дверью. Тренер просто оглядывается на звук захлопывающейся двери, удивляясь тому, что кто-то еще тут был.
А я осталась здесь, пытаясь собрать, пытаясь собрать все кусочки этой головоломки воедино, когда я почти ничего не знаю. Но одно я понимала точно - этот человек был зол, взбешен, и я оказалась в центре его внимания.
И во второй раз за сегодня я задаюсь вопросом, видела ли я призрака?