3 | Конфликт
Несколько часов спустя, после получения запоздалого предупреждения от Робина, он и его родители пришли на ужин. Леа, сестра моего отца, громкая, бунтарка и полная противоположность своего брата, насколько это только возможно. Я слышу ее радостный крик, как только она проходит в дом, зовя мою маму, чтобы та спустила свою задницу к ней.
Повзрослев, есть одна вещь, которую я могу вспомнить. Она и моя мама имели сильную связь. Но теперь, на протяжении многих лет, когда мама замкнулась в себе, они отдалились друг от друга.
В течение нескольких секунд я слышу, что они зашли и спешу вниз, желая поговорить с Робином. Он думал, что все, что произошло - плод моего воображения, и из-за этого я злилась. Но это стоит отложить в сторону, потому что через несколько часов мы уезжаем. Не время ссориться. Будучи удивительным актёром, он улыбается, приветствуя меня, когда я спускаюсь по лестнице. Казалось, я видела в глазах его настоящий смех, когда он кричит «Вай!», и притягивает меня в объятия, хотя мы не виделись всего несколько часов.
Тогда я понимаю, что наша семья может заподозрить неладное. Сейчас они понятия не имеют о наших тайных встречах, которые были частью нашего, надеюсь, беспроигрышного плана. Но я всегда была ужасной лгуньей и плохо скрывала свои эмоции, так что все, что я могу ответить своему двоюродному брату - фальшивая и напряженная улыбка в сочетании с мягким «Привет, Роб».
На секунду он колеблется, посылая взгляд, который говорит мне о том, что он знает, как трудно это мне дается. Я правда пытаюсь быть правдоподобной, пока моя мать не заметила мое странное поведение, как она обычно и делает. Один раз я завалила тест по французскому и она поняла, что что-то не так, как только я села в машину после школы.
С ее мигренью, которая, кажется, прошла прошлой ночью, моя мама уже была внизу. Бдительная и радостная видеть ее названную сестру. Леа отправляет один взгляд в моем направлении, прежде чем позволяет моей маме увести ее на кухню, чтобы закончить ужин.
Я быстро поворачиваюсь к Робину, намереваясь потащить его наверх, чтобы поговорить с ним.
- Вайолет, иди сюда, посмотрим, сможешь ли ты помочь нам! - я вздыхаю и тут же закрываю глаза от разочарования, но с небольшой улыбкой из-за моей тети. Мои кулинарные способности, мягко говоря, не очень, и это не секрет в нашей семье.
Но Робин уже проходит за папой и дядей Эриком в гостиную, и я понимаю, что он делает. Он избегает меня. Либо он понял, что я хочу свернуть с плана и поговорить с ним, либо он все еще думает, что я схожу с ума из-за ситуации, произошедшей сегодня утром.
- Иду, - я отвечаю бодро, и я ненавижу признавать, но внутри все сжимается. Знает ли Леа, что Робин уезжает? Его мама хороший человек. Если бы не Эрик, она бы полностью поддержала его. Покусав губы, я чувствую себя еще более грустно, чем когда-либо, присоединяясь к остальным на кухне.
На кухонную стойку Мишель кладет противень и выкладывает на него тесто для печенья, одновременно разговаривая с Леей о хоккее, немного добавляя моменты из школы, а также упомянув о том, что я «спасла» нас прошлым вечером, когда мы застряли в снегу. А моя мама... Моя мама даже улыбается мне. В моем горле появляется ком, когда я иду за соусом и вижу, как моя семья контактирует друг с другом.
Спокойно.
Моя мама счастлива.
Я не отрицаю, что буду скучать по этим редким моментам, когда все отлично, но я должна напомнить себе, что все не всегда идет так... так просто. Завтра мама, скорее всего, уйдет в себя, снова будет лежать в постели, а у папы не будет пива и отвлечения в виде дяди Эрика, удерживающего его от злости на то, что я не хочу делать все так, как хочет он. Смешно, правда. Он хочет, чтобы я была «успешной», но его версия успеха явно устарела. Папа хочет, чтобы я осталась здесь, в этом городе, и постоянно работала в дилерском центре. Там, где он может наблюдать за каждым моим шагом, несмотря на то, что я никогда не давала повода сомневаться во мне. И в конце концов, я думаю, я обзавелась бы мужем и детьми. Это нормальная жизнь для кого-то, проживающего в маленьком городе. Дело не в том, что я схожу с ума по вечеринкам или что-то еще, просто это не то, что я хочу в ближайшем будущем. Черт возьми, я до сих пор чувствую себя ребенком, и мне не нужны эти вещи, которые не дают мне спокойно жить. Это не та судьба, которую я хочу для себя.
И что еще хуже, так это то, что он делает вид, будто не может позволить себе заботиться обо мне меньше. Теперь, когда я стала старше и немного мудрее, я понимаю, что он делает все это ради своей репутации в городе. С его церковными друзьями, он, конечно, не может позволить себе того, чтобы его дочь отрывалась с её скандальным братом в Нью-Йорке. Он не выдержал бы этого. Но не так давно мы решили сделать это. Без разрешения и помощи со стороны наших семей.
Что бы там ни было, нет смысла отрицать, что я буду скучать по ним. Даже по папе, несмотря на то, что он был холодным и отдаленным большую часть времени. Он обеспечил мне достойное детство, хороший дом, и почти все, что я могла бы попросить. Но это никогда не сравнится с отцовской любовью, которую я хотела получать от него, но никогда не получала.
Сейчас я решила, что сегодня, прежде чем он уйдет, я сяду перед Робином и расскажу все, что я чувствую. Как я напугана из-за того мужчины, которого я не выдумала, или причины, по которым он может верить, что тот мужчина следит за мной. Он крутится в моей голове. То, каким взбешенным он был при встрече и, как казалось, это было из-за меня.
Дрожь проходит по всему телу, когда я думаю о том, что могло бы случиться, если бы я осталась там, замерзая, пока он не дошел до меня. Сделал бы он мне больно?
Судя по буре, которую я видела в его глазах, тех больших, угрожающих кулакам, которые сопровождали его, я сомневаюсь, что он шел с добрыми намерениями и без насильственных мыслей. Как я оставлю свою семью незащищенной и без предупреждения?
Он был вчера на арене... Что если он хотел сделать больно Мишель? За столом, когда была самая середина ужина, я подумала об этом варианте и начала тяжело дышать, глядя на Мишель, сидящую напротив меня. Она перестает говорить, прерывая рассказ о том, как полицейский пришел в школу и показал презентацию для класса. В этот момент я понимаю, что все странно смотрят на меня.
- Э... - я мямлю, пытаясь объяснить мое странное поведение. Тетя Леа откинулась назад, скрестив руки и подняв бровь. Теперь она контролирует все. - То есть, ты-ты, узнала, что надо делать, когда к тебе подходит незнакомец, правильно?
Мишель вдруг улыбается и утвердительно кивает, снимая напряжение за столом. Кажется, все забыли про моё странное действие, переключившись на её ответ.
- Да, мы разговаривали об этом. Вам нельзя разговаривать с незнакомыми людьми, а если они к вам подойдут - не идите с ними и не делайте то, что они говорят, а зовите на помощь.
Я вникла в это, но все, что я могу думать, так это то, что эти меры предосторожности, о которых рассказала моя младшая сестра, к тому нагрянувшему сегодня человеку, явно не относятся.
Даже мой отец замечает мое странное поведение, и я начинаю об этом беспокоиться, когда он смотрит на меня с того конца стола, делая глоток соды, после чего твердо ставит стакан назад. А Робин... Я даже не могу смотреть на него.
- Правильно, малышка. Убегай, если кто-то, кого ты не знаешь, подходит к тебе, - мама жестко касается этой темы, а Мишель невинно моргает глазами, кивая. Из-за того, что произошло в супермаркете годами раннее, моя мама больше не находит это все странным. Мысль стать таким же параноиком, как она, заставляет чувствовать себя больной. - Найди взрослого человека, которому ты доверяешь и скажи ему об этом. Кричи, если никого нет рядом.
- Да, мамочка, - соглашается Мишель. Но это только из-за этого, что она тоже знает, что это нормально для нашей матери. Она вбивала Мишель правила безопасности почти с момента ее рождения. Нет, мама очень изменилась с того инцидента, когда меня почти не украли. И это отражалось по сей день, когда прошло более десяти лет.
Однако, мамина паранойя еще не сказывалась негативно на Мишель. В отличии от меня. Сейчас я нахожусь под пристальным наблюдением почти всех, но особенно тети. Ужин продолжается и заканчивается без каких-либо инцидентов. Папа фокусируется на новой бутылке пива, а дядя Эрик, мама, Леа и Мишель говорят о хоккее. Леа пытается убедить маму устроиться спа-день для девочек на следующие выходные. Она просит меня тоже пойти, и я, конечно, нерешительно соглашаюсь, чувствуя сильную вину.
Потому что на следующих выходных меня здесь не будет.
Вечер всё тянется. Я пытаюсь придумать разумное оправдание, чтобы вытащить Робина. Он зажат между моим отцом и своим собственным на диване в нашей гостиной, притворяясь, что ему интересно смотреть спортивные игры по телевизору.
Но я уже показалась всем странной, так что больше не хочу рисковать. И Робин убьет меня, если я буду привлекать внимание. Наконец, после того, как он встает, чтобы принести что-нибудь выпить, я хватаю его за предплечье и стараюсь его остановить.
- Роб, я хочу показать тебе машину, - говорю я, стараясь звучать как обычно, и с треском проваливаю это дело. Папа моргает, Леа поднимает бровь, в то время как остальные фокусируются на игре, не обращая на нас внимания.
- Новая машина? - Леа взволнованно спрашивает.
Я киваю, пытаясь отразить действие тети.
- Новая подержанная машина, - говорю я с ухмылкой.
- О, круто. Какая?
Несмотря на невозмутимый вид, я чувствую, как Робин бесится, когда я придумываю ответ. - Эм, грузовик, э, джип, если конкретно.
Леа все замечает, но я и Робин быстро уходим, прежде чем она начнет допрашивать нас. Моему отцу это не нравится и он кричит, когда мы поднимаемся по лестнице, что я ничего не покупала, чтобы показывать кому-то. Учитывая, что я наврала, он может не беспокоиться об этом.
Вдруг Робин останавливается на конце лестнице и тянет меня за угол, выглядывая, чтобы проверить, не идет ли за нами его мама, - Она поняла, что что-то не так, - он сурово шепчет, - Ты тупица.
Я не обращаю внимание на его беспокойство, сдерживая смех с оскорбления Робина. Но то, что он говорит дальше, заставляет меня замолчать.
- Речь идет о моей машине. Она знает, почему я её чинил. Я не знаю, почему она не говорит об этом, но она знает.
О черт. Я проклинаю тётю с её ужасным шестым чувством.
- Блять. Теперь ты сделала еще хуже.
Я молчу, потому что это правда. Когда мы чувствуем, что за нами подслушивают, мы проходим в мою спальню и закрываем дверь.
- Что, черт тебя дери, с тобой не так?
Я встаю в защиту, злясь на то, что он отрывается на мне, наплевав на мои чувства. У него нет младшей сестры, которую придется бросить. У него просто неприятные отношения с родителями. Да, я понимаю и поддерживаю его решение уехать, но, возможно, он мог бы быть и подобрее со мной, учитывая мои обстоятельства.
Горячие слезы наворачиваются на глазах, когда я пытаюсь сдержать их. Робин видит, что я расстроилась, и его выражение лица смягчается.
- Что случилось? - он спрашивает, когда я молчу, потому что прекрасно знаю, что он ужасно отреагирует на то, что я скажу. - До сегодняшнего дня ты грезила о Нью-Йорке. И что, черт возьми, теперь, Вай? Ты кидаешь меня?
- Нет, - лопаюсь я, но из-за чувств мое сердце сжимается. Будет не очень разумно бросать Мишель после того, как тот страшный незнакомец подходил к дому, выглядя так, будто жаждет крови. - Я просто поняла, что будет тяжело уйти. Ты должен понять. Ты правда хочешь уйти молча? Мама...мама сойдет с ума. Ты понимаешь это? Господи, я никогда даже не думала об этом...
Теперь взбешенная, я отворачиваюсь и прикладываю руки к лицу. Сейчас я думаю только о том, как мое исчезновение повлияет на маму. Если паранойя, невроз и депрессия развились в ней после того, как меня чуть не украли... Но сейчас я старше, вместе со мной пропадет Робин, это будет очевидно, что мы уехали вместе, добровольно.
Моя мама одержима всем. Она все драматизирует. Внушит себе, что меня похитил тот грязный жирный мужчина из магазина.
Отчасти я благодарна себе за то, что написала письмо, объясняющее мой отъезд. Я решила не говорить Робину о его существовании. В любом случае, это не так важно.
Он тяжело вздыхает, смотрит на меня и шагает вперед, чтобы обнять, - Так не будет всегда. Или ты правда думаешь, что я не разрешу тебе общаться с ними? Или что-то еще?
Вздыхаю, пытаясь увидеть смысл в его словах. Робин не злой человек, я знаю это. Он заботится обо мне больше как сестра, нежели брат. И хотя я чувствую себя уверенно, я отдаляюсь и киваю, напряженно улыбаясь. - Извини, я знаю. Все это просто очень меня пугает. Но я не брошу тебя, сто процентов.
- Это стресс. У меня такое было, и мне жаль, что я был так груб с тобой, - он улыбается в ответ. И хоть в душе все еще тревожно, мне стало немного легче, зная, что он больше не сердится на меня. - Давай вернемся вниз, пока они не заподозрили ничего.
Я киваю, пытаясь убедить себя, что тот загадочный мужчина на самом деле безобидный, и иду за Робином из комнаты. Он еще не вышел из дверного проема, но уже останавливается. Это заставляет меня врезаться в его спину, споткнувшись. Он напрягается, и прежде чем я могу спросить, что происходит, голос моей тети звенит в коридоре.
- Уезжаете? - она спрашивает, - Робин, объясни мне. Сейчас же.
Я чувствую, как кровь приливает к моим щекам. Я шокирована. Всего секунда уходит на то, чтобы понять, что произошло - Леа, должно быть, слышала весь наш разговор. Она знает. Робин снова проходит в мою комнату, чтобы избежать мать, которая сосредоточила свой убийственный взгляд на нем.
- Н-на шоу, - я тараторю, отчаянно оправдываясь.
Леа, на самом деле, очень громкий и склонный к конфликтам человек. Я понимаю, что я вляпалась, вытащив Робина, когда она уже что-то подозревала. Было понятно, что моя везде сующая свой нос тётя не могла устоять, чтобы не подскочить и не подслушать.
Вечер становится все хуже.
- Робин хочет сходить завтра вечером на концерт, он будет в Нью-Йорке, но-
В момент моего поддельного объяснения, Леа медленно поворачивается, смотря на меня зловещим взглядом. Её следующие слова поставили меня в тупик: - Я тебя не спрашивала.
Я разворачиваюсь к кузену, начиная волноваться, когда вижу в его голубых глазах страх, прежде чем он принимает невозмутимое выражение лица, но я все еще чувствую остатки страха.
Он медленно покачивает головой, поглядывая на свою закипающую мать, - Ты знаешь, мам. Ты знаешь, как сильно я хочу уехать.
Меня удивляет то, как быстро она изменилась из легкой, беззаботной тети, с которой я росла, в закипающую от злости женщину, к которой я испытываю сейчас ничего, кроме отвращения и обиды. И все из-за того, какую позицию она сейчас приняла
Я смотрю на Робина и на Лею, между которыми все еще висит напряжение. Кажется, я чего-то не знаю.
- Мы уходим, - она проходит вперед, когда Робин молчит. Мне становится неприятно видеть, как она грубо хватает своего сына за предплечье и уводит из комнаты.
Впрочем, Робин даже не сопротивляется в ответ на ее грубое действие, будто это было регулярно по отношению к нему.
Это моя вина.
- Почему бы нам не посвятить остальных членов семьи в ваши планы?
Без права выбора я следую за ними.
Тетя Леа почти толкает сына вниз по лестнице, бросая назад суровый взгляд, чтобы убедиться, что я иду за ними. В горле уже появляется комок при мысли о предстоящем конфликте. Но я стараюсь выглядеть невозмутимой, насколько это только возможно, потому что знаю, что плач сделает только хуже.
Робин молчит, стоя впереди меня, так что это пугает меня еще больше. Он не делал ничего, чтобы остановить мать, значит он смирился с таким поворотом событий, ведь все равно он не строил планы после ужина долго разговаривать с семьей... или стать настолько резким, чтобы они не захотели с ним говорить.
- Так что там, ты собирался сбежать посреди ночи? - ее голос такой же резкий, как и был в комнате. Она смотрит на Робина холодным взглядом, из-за чего все, что я хочу - уползти обратно в мою комнату. Я ненавижу крики, споры, ненавижу все это.
Этот конфликт пугает меня до чертиков. Папин голос одиноко звучит посреди гостиной, что только питает мое беспокойство, - Что происходит?
Мои ладони потеют, и я застываю у начала лестницы. Робин оборачивается в мою сторону, сузив глаза и, видимо, предполагая, что я собираюсь сбежать. Его холодный взгляд шокирует меня. Но я знаю, что заслуживаю этого. Робин думает, что это моя вина.
Я тоже так думаю.
Чувствуя огромную вину, я кусаю губы и смотрю вниз, на свои ноги, будучи не в состоянии сказать или сделать что-нибудь.
В одном я точно уверена - я не убегу, как он думает. Хотя, трудно представить, что я могу как-то помочь. Это безвыходная ситуация. Дымясь от злости, Леа ждет ответа на вопрос моего отца. Ответа от Робина.
Когда он отказывается говорить, она взмахивает руками. Нам слышно, как в соседней комнате встают, чтобы послушать. У нас не часто бывают драмы вроде этой, так что поэтому моя сестра хочет посмотреть на шоу.
- В Нью-Йорк, - она, в конце концов, выплевывает это, насмехаясь. Ненависть в ее тоне шокирует меня второй раз. До сегодняшнего вечера я никогда не замечала такое жестокое обращение Леи к Робину. Мне становится хуже от того, что все это время у него дома происходило подобное, а он никогда не рассказывал об этом... Тогда ему правда нужно выбираться.
Сегодня ночью.
Больше всего я хочу отмотать время назад. Тогда бы я даже не сомневалась в его плане ни на секунду. Сейчас, когда я знаю правду.
- Кто едет в Нью-Йорк? - спрашивает папа.
Я сглатываю, не произнося ни слова. Как и Робин.
- Ну, - произносит ехидно Леа, - Твоя дочь и мой сын придумали какой-то тупой план, чтобы вместе сбежать.
Внутри все сжимается, на секунду мне кажется, что мой ужин выйдет наружу. Я прижимаю руку ко рту, задаваясь вопросом, действительно ли это произойдет. В любом случае, я не сдвинусь с места. Я не могу оставить Робина наедине с нашей семейкой. Теперь, когда отец понял, он сжал наполовину полную бутылку пива в руке. Папа повернулся ко мне со стеклянными глазами, полными осуждения, - Вайолет, это правда?
Я лишь успеваю быстро взглянуть в его глаза, в которых уже ощущается злость.
- Да. Мы планируем уехать на несколько месяцев.
Подтверждает Робин, прежде чем у меня появляется шанс говорить. В нашей семье все знают, что его сообразительность не уступает никому из нас. Мой двоюродный брат проявил смелость, идя так дерзко против своего дяди.
В такие моменты у меня нет даже четверти его храбрости.
- Я спросил свою дочь, - папа резко встает, - и я не сомневаюсь, что это ты вбил ей это в голову.
- Нет, - я защищаюсь, говоря первый раз с тех пор, как Леа вывела нас из комнаты. Меня волнует то, как мой отец относится ко мне. - Мы оба приняли это решение. Никто ничего не «вбивал» мне в голову.
Отец начинает смеяться, не веря мне. Это заставляет меня злиться, когда он проходит в коридор и встает лицом к нам, спиной к входной двери. Я замечаю маму и дядю Эрика за его спиной. Наконец заговорил отец Робина.
- Какого черта ты себе надумал, ты идиот?
Его слова делают больно даже мне. В глазах наворачиваются слезы, ведь Робину приходится терпеть это каждый день.
- Видимо, да, - Робин вздыхает, будто даже не хочет стараться, чтобы всё объяснить. Он просто смотрит в сторону входной двери, которую папа закрыл своим телом. И я начинаю волноваться еще больше. Он не может бросить меня расхлебывать эту кашу одной.
- Вайолет, ты бросаешь меня? - только сейчас я замечаю сестру, выглядывающую из гостиной. Она задает вопрос со слезами на глазах. Если бы моя мать была не так занята тем, чтобы поддерживать остальных взрослых, она бы увела Мишель и утешала её. Она еще слишком маленькая, чтобы быть свидетелем таких ссор.
- Нет, Шелли. Это не то, что ты подумала.
- Конечно не бросает, малышка, - говорит папа с нежностью, что для меня равносильно удару ножом по сердцу. Он никогда так не разговаривал со мной. - Она же знает, что и недели без нас не протянет.
Робин встает на мою защиту, - Она будет не одна. И я думаю, что ей будет лучше без Вас. Вы обращаетесь с ней, как с дерьмом.
Скалясь, отец делает шаг вперед. Пиво он ставит на стол в коридоре.
- Что ты только что сказал?
Робин даже не шелохнулся, показав себя смелым, - Я сказал, что Вы обращаетесь с ней, как с дерьмом. Вам плевать на нее, так что не притворяйтесь, что это не так. У нас уже есть квартира, деньги собраны. Она не так зависит от Вас, как Вы пытаетесь заставить её думать.
Мой двоюродный брат защищает меня. И это дает мне надежду. Он никогда не оставит меня на съедение волкам, даже если сам будет лицом к лицу с ними. Папа смотрит на Робина издевающимся взглядом, невозмутимость полностью покинула его лицо.
В эту секунду я понимаю, что отец воспринял наш уход как серьезную угрозу. И прямо сейчас он видит нас-особенно Робина- как угрозу.
- Ты уже взрослый, сынок, - говорит Эрик, обращая внимания Робина на себя. Я шокирована его нейтральным тоном. Я осторожно наблюдаю за Леей, стоявшей рядом со своим мужем. Ее глаза расширяются, и она резко поворачивается к нему.
- Что? - она громко спрашивает.
- Он уже вырос, и уже не имеет значения, думаю ли я, что это плохая идея. Это его выбор.
- Черт возьми, - огрызается она, - Мы не собираемся отпустить их и позволить уйти. Мы даже не знаем, куда, мать твою, они поедут. Они никогда не жили самостоятельно. Если ты думаешь, что я позволю им просто уйти, то ты, Эрик, свихнулся.
- Ведь нам надо с чего-то начинать, - настаивает Робин, ссылаясь на наш несуществующий где-то опыт жизни, кроме как в городе с пятью тысячами человек.
Голос моего отца доминирует над тихим тоном Робина, - Ты никуда не потащишь мою дочь с собой.
Я знаю, что прямо сейчас он думает о том, как это плохо отразится на его репутации в церкви, дилерском центре перед его глупыми сотрудниками и во всем городе. Он не думает обо мне - только о себе.
Именно из-за этого во мне происходит вспышка злости. Я прохожу вперед, чтобы положить руку на предплечье Робина. Я хочу остановить его, чтобы он перестал меня защищать.
- Это не тебе выбирать, папа, - говорю я мягким тоном. Мама, наконец, надумала увести Мишель в гостиную. Обо мне она больше не беспокоиться так, как тогда, когда меня чуть не украли. Хотя, даже в тот момент она была беременна и схватилась за свой живот, думая о жизни младшей сестры, а не о моей.
Я слышу, как мама пытается успокоить её, когда Мишель продолжает задавать громкие и тревожные вопросы.
- Я тоже взрослый человек. Если я хочу уехать с Робином, то я уеду.
Это было адресовано папе.
- Эрик, - начал он жестко и холодно, - Я поговорю с дочерью, а ты иди домой и разберись со своим беспредельщиком.
- А знаете что? - огрызается Робин, шокируя всех. На секунду мне кажется, что он собирается подойти и ударить моего отца. Молча пялясь, папа остается непоколебимым, в то время как мое сердце уже в горле. - Я не буду сидеть здесь, как в суде. Я не сделал ничего плохого, захотев прожить свою жизнь так, как я хочу. Я устал. Да пошел ты, Алан. Ты не можешь контролировать Вайолет вечно.
Пока мой отец шокирован смелым проявлением неуважения к моему отцу, Робин поворачивается ко мне, встречаясь со мной глазами.
- Я уезжаю завтра утром, как мы и планировали. Будь здесь и жди, если ты тоже поедешь. Если нет, то я уеду без тебя, - он быстро разворачивается на пятках и уходит, хлопая дверью.
Тетя Леа бросает на меня полный осуждения взгляд, конечно, прежде чем разворачивается и тоже уходит. Её муж устало следует за ней, скорее всего осознавая, что эта ночь будет долгой и мучительной. Дверь закрывается и мне становится грустно, когда я начинаю чувствовать себя одиноко в окружении моей семьи.
- Вайолет, Нью-Йорке есть убийцы, похитители, - голос моей матери дрожит. Что-то внутри меня разрывается.
- Она не поедет, - громко прерывает папа, потому что Мишель начинает плакать, - Это бессмысленно... Я больше не собираюсь обсуждать это. Я не разрешаю тебе уезжать в какой-то город, в котором ты никогда раньше не была. Особенно с кузеном. У тебя не так много средств для поддержания жизни там. Все твои сбережения быстро испарятся, милая.
Это ласковое прозвище звучит как-то непривычно от моего отца, хотя бы из-за того, что он никогда раньше не называл меня так. Я знаю, что он сказал это издевательски, чтобы сделать мне больно. И из-за этого тона мне все сильнее хочется рыдать.
- У меня есть деньги, - я собираюсь рассказать ему о работе, которую Эш нашла для меня. Она устроила меня в кафе, в паре кварталов от квартиры. Но папа поднимает руку, чтобы я замолчала. Очевидно, он больше ничего не хочет слышать по этому поводу.
Ему плевать на меня, на мое счастье и на то, что я хочу.
- Если ты уйдешь из дома, то ты уйдешь из этой семьи. Твоему возвращению сюда будут не рады. Всегда. И мне будет плевать, сколько прошло времени. День или год.
- Папа! - истерично кричу я.
Он не может сказать это. Я мельком смотрю на маму, но она молчит.
- Ты же сказала, - говорит он мне с милой и издевательской улыбкой, - Ты взрослая. Ты можешь сама выбирать.
Со слезами, которые капают с тех пор, как Робин ушел, я с рывком убежала вверх по лестнице.
- Выбирай, но подумав! - кричит он вслед, не обращая внимание на то, как мне тяжело. Как всегда.
Моя семья стоит там же, где и стояла. Никто даже не пошел за мной и не утешил, несмотря на то, что слова отца заставили меня рыдать.
Я прислушаюсь к совету отца. Я выберу, подумав.