12
Тревога сквозь сон шершавой змеей завозилась в груди, словно карябая острыми чешуйками, сжимая сердце в тисках беспокойства. Открыв глаза, я оглядела комнату, залитую лунным светом. Никого! У противоположной стены застеленная кровать, с первого дня моего проживая здесь пустующая: Рейтан ни разу не отпустил свою любимую маленькую Адару ко мне на ночные посиделки. Еще бы, ведь в соседних комнатах Джин и Намджун, для зеленого дракона - соперники за самку; и плевать ему, что мы родные, хоть и не по крови, и столько лет прожили под одной крышей. Драконы, они такие драконы - жуткие собственники.
Я еще полежала, вглядывалась в сумрак, щедро разбавленный лунным светом. Тишину и покой моей комнаты ничего не нарушало, но в груди нарастало беспокойство. Нет, оно уже накатывало паникой, вынуждая встать и чем-нибудь заняться. Попыталась выровнять дыхание глубокими вдохами-выдохами - бесполезно. Умылась. Тоже не помогло. Обратившись внутрь себя, проверила золотые нити Древнего, что от средоточия моей магии в груди тянутся далеко в горы. Нет, с яслями все хорошо, никаких опасностей или проблем не увидела.
Дальше еще хуже. Непонятная тревога скручивала меня в бараний рог, вытягивала силы, замораживала внутренности. Я испуганно замерла, когда увидела, как от моего тела отделяются черные искорки, зачем-то облепившие меня, одна, вторая... затем уже целый черный рой закрутился и поплыл прочь, устремляясь наружу. Схватив одежду, я рванула за ним из комнаты, на ходу натягивая платье. Так и неслась босиком по тихим коридорам с чулками и туфлями в руках.
А вокруг никого, тишина, глубокая ночь, когда все студенты, замученные учебой, крепко спят. Ноги сами по себе несли меня прочь из общежития, сначала во двор, где я, прыгая на одной ноге, наконец-то обулась, затем все дальше, в ночь, к дальним корпусам, не выпуская из виду темный рой. Обращаясь то ли к луне, огромным ярким диском зависшей надо мной, то ли спрашивая бескрайнее черное небо, позолоченное звездами, я всхлипнула: «Что происходит?..»
Отринув голос разума, кричавший об охране, о дейтрини и любой другой опасности, которая может подстерегать беззащитную светлую в ночи, я следовала зову души. Вернее, уже не зову, а болезненному реву-призыву. Он меня вел, нет, заставлял нестись во весь опор, подхватив подол юбки, так, что ветер шумел в ушах. Душа словно билась в агонии, а сердце в - истерике, глуша инстинкт самосохранения, будто боялись, что не успею... Куда? К кому? Зачем?..
Лишь краем сознания я поняла, что неведомая сила вместе с черным облачком привела меня к Темному корпусу, где под контролем мастеров и защитой ведутся практические занятия по темным искусствам, проще сказать - темной магии. Никакого страха за свою жизнь, я боялась лишь одного - не успеть к тому, что так зовет. Зов шел не из аудиторий, он вынудил спуститься вниз, в подвал, в огромный зал. Наша группа была здесь единственный раз, вчера днем. И да, даже днем, мне было страшно находиться в этом подземелье до дрожи, противно до тошноты от сильных эманаций тьмы. Я с трудом сдерживалась от омерзения, чтобы не завыть, - так стало плохо. Словно здесь и сейчас сам Мрак вырвался на волю!
Зал испещрен рунами, сдерживающими все магические выбросы, не дающими в случае чего вырваться взбесившейся тьме за пределы подвала. Все вокруг уставлено свечами, но их таинственный мягкий свет не радует взгляд, а еще сильнее пугает. Тени от пламени играют с моим воображением в жуткие игры, пуская по стенам монстров, из углов тянут мерзкие щупальца чудовища.
В самом центре зала пульсирует, живет своей жизнью огромная пентаграмма, сложная, с многочисленными рунами. Внутри нее поднимается вихрь самой черной тьмы, которую только можно представить. Неподалеку от пентаграммы неподвижно лежат двое мужчин - студенты, судя по серебряным бляхам, как и на моей груди. Еще двое скукожились в углу, поджав колени к груди, и немигающими глазами «смотрят» на набирающий силу ритуал. Мне показалось, они или не в себе, слишком бессмысленные у них глаза, или...
Что «или» подумать не успела, привлеченная движением в середине пентаграммы, тем более обзору мешала фигура огромного нага в черном полукафтане и с оранжево-фиолетовой шевелюрой, который взволнованно, маятником болтался из стороны в сторону, опираясь на свой длиннющий и толстый хвост. Почувствовала, каким-то невероятным образом почувствовала, что ситуация сложная, серьезная, даже критическая, а наг не знает, что предпринять. И ведь это сам маго Бесстай - сильнейший темный целитель современности, как многие с придыханием говорят о нем. Здесь, в академии, он преподает на кафедре целителей, правда только у старшекурсников, кто способен использовать тьму во благо.
- Кто, спрашивается, кто в здравом уме решится на эту дикость?!! - неожиданно прорычал в бессильной ярости маго Бесстай. - Где откопали эту мерзость, ведь спрятали все упоминания о ритуале...
- Бесстай, ты и сам был молодым, горячим и нетерпеливым. А поиск суженой так долог...
Я вздрогнула, потому что сначала услышала ответ, а потом увидела еще троих известных преподавателей с темных факультетов, которые, похоже, пытались остановить «эту дикость» - наверняка какой-то запретный ритуал. Двое из них голодными хищниками ходили вокруг сильнее «завихряющейся» пентаграммы, что-то выискивая и обдумывая. Третий неожиданно подобрал железный крюк, привязал его к веревке, затем с решительным видом занялся «рыбалкой»: прицелился, размахнулся - и закинул крюк в центр пентаграммы, видимо, пытаясь что-то вытащить оттуда. Но уже в следующий миг, стоило веревке и железу попасть в область Тьмы, - та выстрелила в ответ черной молнией. Преподавателя так шандарахнуло об стену, что на пол он рухнул сломанной куклой. А сверху на него, усиливая эффект, упала та самая веревка с крюком, еще и присыпало обвалившейся штукатуркой. Маго Бесстай кинулся на помощь пострадавшему, к счастью, живому, - я услышала его стон и с облегчением выдохнула.
Это был мой первый и единственный облегченный выдох, потому что изнутри меня буквально рвало на части. Не физически, а словно вся вселенная решила поделиться со мной своей душевной болью, тоской и одиночеством.
- Светлая? - удивленно воскликнул кто-то из темных преподавателей, заметив меня у подножия лестницы.
Но я не обратила на него внимания, вперившись в эпицентр пентаграммы, где в вихре закручивающейся спиралью тьмы замер мужчина в длинном кафтане. Он чуть раскинул руки в стороны и словно пытался оттолкнуть от себя бездну, которая грозила затянуть, раздавить, сожрать. Из этой бездны ползла не просто тьма, а сам Мрак, квинтэссенция Тьмы, словно живой мазутно-черный спрут, поблескивающий в пламени свечей. Спрут обволакивал мужчину, сжимал...
Светлые волосы мага, сдерживающего тьму, слиплись от пота, вены вздуты от напряжения, пальцы скрючены в каких-то защитных знаках, кожные поры истекают чернотой. Лицо мужчины искажено мукой. Был бы кто-то другой, я бы, наверное, не узнала, но этого узнала по наитию, душой, а может быть сердцем - они сжались от боли, а потом я поняла, чьи это мокрые, потемневшие от пота волосы, знакомая фигура и чей черный перстень сияет на скрюченном пальце левой руки. Мне не хватило воздуха, инстинктивно рванула ворот, потеряв пару пуговиц. Тэхён - мой черный дракон! Тот, с мыслями о котором я просыпаюсь по утрам и засыпаю по ночам. Тот, кто вызывает так много чувств и эмоций, кого я терпеть не могу и...кажется, люблю...
Сама душа толкнулась в грудину, заставляя делать шаг вперед, еще и еще. А может мы с моей драконицей не могли безучастно смотреть на страдания дракона, которому отведено столько места в нашей общей женской душе.
- Что ты здесь делаешь, девочка? Уходи быстро! - услышала я чье-то взволнованное требование.
- Мне больно... - просипела я, не в силах оторвать взгляд от мужчины, занимающего мои мысли, и шла к нему, как завороженная.
Каждая линия пентаграммы полыхает чернотой, Мрак набирает силу. Кажется, а может и в самом деле, что Тэхён истекает им, теряет свою суть и магию, поэтому тьма внутри начертанного на полу рисунка с каждым мгновением сгущается, звереет, гудит, словно дым в дымоходе в зимнюю, морозную пору. Ярится на него за эту потерю, словно он предал ее, обманул. Но Тэхён не сдается, его пальцы будто живут своей жизнью, рисуют в воздухе одну за другой невидимые руны, отчего Мрак беснуется еще неистовее.
О ужас! Я увидела, как от Тэхён отделяется его суть, черная клякса в форме дракона. Оба тянутся друг к другу, наверное, зверь пытается в отчаянной попытке удержаться когтями за хозяина, а тот протягивает ему руку. Горячие слезы обожгли мои щеки.
- Без суженой он не справится... - злясь на свою на беспомощность, вздохнул маго Бесстай.
Я всхлипнула от боли и ужаса: как, как она могла бросить его в такой момент? Почему не почувствовала и не прилетела спасать? Где его суженая?
- Сейчас рвется их связь, ритуал отказа от суженой - самый жестокий из известных мне, - прохрипел один из тех преподавателей, которые наматывают круги вокруг происходящего безумия и, увы, не знают, как его прекратить.
А я остолбенела: Тэхён отказывается от суженой? Но почему? Ради чего? Именно в этот момент наши взгляды встретились. Его - матерого черного дракона, теряющего суть, зверя и магию в эпицентре Тьмы, и мой - молоденькой золотой драконицы, беспомощно застывшей в паре шагов от пентаграммы. Удивительно, но даже сейчас он смотрит словно повелитель вселенной, словно голодный зверь на свою добычу, обещая, нет, буквально давая клятву закончить с делами и заняться мной.
Окружающие о чем-то говорят, предупреждают, кажется, требуют уйти. Но сияющие на потемневшем от тьмы лице черные глаза Тэхён не отпускают меня из плена, а душу все сильнее раздирает боль. Буквально рвет в лохмотья. Неожиданно он протянул мне руку - безмолвно приказал подойти, нарушить смертельно опасную границу и шагнуть к нему, в ловушку Тьмы. Присоединиться в безумии Мрака, нырнуть в настоящий темный шторм. Наверное, в тот момент мне отказали мозги, к тому же, по непонятной причине Древний молчал, словно затаился. В общем, некому было образумить, дернуть назад. Не раздумывая, не вдумываясь зачем так поступаю, я сделала последние, разделяющие нас шаги - и пересекла черту...
И словно в ледяную воду нырнула, вязкую, мерзкую, обжигающую холодом душу, да все, что есть вымораживающую. Я не успела испугаться, мою руку тут же схватил Тэхён, дернул меня на себя и прижал к груди. Подняв голову, я всматривалась в его лицо, еще утром, на уроке, привычно бледное, бесстрастное, а сейчас - почерневшее, страшное, искаженное чудовищной мукой. Это было настолько неправильно, что я машинально подняла руку и - стерла с его лица черноту, словно грязь. Затем с невыразимым чувством нежности обхватила ладонями его скулы, чтобы забрать хоть часть его боли, вернуть прежнее спокойствие и совершенство его чертам.
- Выпускай свой свет, весь, что есть, - просипел он, обнимая и буквально обволакивая собой меня в защитном жесте.
Я послушалась беспрекословно, за последние месяцы настолько привыкла к его постоянному присутствию, участию в своей жизни, к приказам как учителя и наставника, что действовала на рефлексах. Я раскрылась, расслабилась, обняла Тэхён и, уткнувшись носом ему в грудь, попробовала абстрагироваться от кошмарных ощущений взбесившейся тьмы. Но было мало, его мало. Чуть-чуть отстранилась, чтобы вновь поднять лицо, заглянуть в удивительные глаза этого вечно сурового ко мне, требовательного мужчины и утонула в их черноте. Мгновение, которое, кажется, вечность длилось, глаза в глаза, будто вокруг никого и ничего кроме нас, а потом его четко очерченные чувственные губы накрыли мои.
Первый поцелуй, наш и мой! Возможно, единственный и больше никогда не повторится, поэтому я опять не вникала, что делаю, а просто действовала по наитию, доверившись чувствам, сердцу, эмоциям. Полностью отдалась им, отдалась поцелую с Тэхён, раскрылась ему...
Я чувствовала вкус мужских губ на своих губах, горячий язык, который ворвался хозяином в мой рот; ощущала сильные, твердые руки, обнимающие меня; задирала голову и тянулась на цыпочках все выше и выше, чтобы стать ближе к Тэхён. Хотела теснее слиться с ним, стать одним дыханием... навечно. Руки Тэхён скользили по моему телу, затем одна - зарылась в моих наверняка растрепанных волосах, пальцы стиснули затылок, вторая - легла на ягодицы, прижала и, подняв меня над полом, держала на весу. Мелькнула мысль, что меня будто бы пьют, забирают душу и сердце, оставляя навечно память об этом сумасшедшем поцелуе, невероятном смешении Мрака и Света. Но сейчас, в этот чудесный миг, не хотелось думать ни о чем - только чувствовать, чувствовать, чувствовать... отдать все, что есть, Ему, Одному, моему черному дракону!
Где-то на задворках сознания полыхнуло настоящее зарево и окутало нас слепящим светом. Я впервые в жизни по-настоящему наслаждалась, купаясь не в омерзительно холодной тьме, а в захлестнувшей меня эйфории, не раз испытываемых чувствах защищенности, тепла и жизни, как бывало, когда оказывалась в пределах магии Тэхён.
Поцелуй прекратился, я пыталась отдышаться, прийти в себя от множества впечатлений и ощущений и наблюдала, как черты лица Тэхён меняются. Его дракон неохотно отступал, отдавал власть человеческой половине. Не знаю как у него или у нас получилось, но жуткий ритуал прекратился, лишь жалкие ошметки тьмы метались вокруг нас, правда ластились к Тэхён, словно умоляли хозяина простить их. Раскрыв ладони, он впитал их.
Мы вновь встретились взглядом с Тэхён, бледным, изможденным - и буквально рухнули на пол. Он увлек меня за собой, так и не выпустив из рук. Приподнявшись на его груди, я потрясла головой, разгоняя черных «мушек» перед глазами. Совершенно очевидно, что не только без магии осталась, но и в жизненную силу забралась, раз мне настолько плохо. Сместившись на пол, я совершила героическую попытку встать, но смогла только чуточку приподняться, чтобы присесть, привалившись к Тэхён. И нечаянно обратила внимание на кисти наших рук, вернее, на странные, связывающие их черные руны, похожие на брачные браслеты. Но ведь черных брачных браслетов не бывает, вроде бы? Они же должны быть золотыми, верно?
Несколько раз моргнув, вдруг привиделось, я вновь посмотрела на наши сомкнутые руки, потому что Тэхён по-прежнему держал меня, словно боялся выпустить. И в этот раз рунные браслеты исчезли, точнее, мне показалось, что они впитываются нам под кожу. Похоже, это какой-то отголосок тьмы после ритуала. А может самые настоящие, обычные глюки после темного отката и абсолютного истощения. В голове ни одной разумной мысли, все смешалось, растеклось как желе, одни бесплодные попытки собрать все в кучу.
- Если бы не она, ты бы не справился, - за спиной раздался насмешливый голос маго Бесстая.
Удивившись завистливо-добродушным ноткам в голосе темного целителя, я вспомнила о важном. Выдернув руки из захвата Тэхён, я со злостью выплюнула:
- Как? Как вы могли отказаться от суженой? Ведь суженая - подарок богов и магии? Какая бы ни была! За любовь нужно бороться вопреки всему!
Правда, последнюю фразу я прошипела уже без особого жара. Боги, какая же дура его суженая, раз такой потрясающий мужчина, пусть вредный и злой со мной, готов был отказаться от собственной сути, лишь бы разорвать с ней связь.
Тэхён с какой-то мрачной, почти угрожающей издевкой пообещал:
- Хорошо, Золот... Дженни, запомни свои слова на будущее. Я за свою любовь обязательно буду бороться вопреки всему!
- Аго Дженни, позвольте узнать, что вас сюда привело в столь... темный час? - как ни в чем ни бывало, даже любезно осведомился возникший рядом со мной один из преподов и участников «подвального безобразия» - маго Акеш, если не ошибаюсь.
Я стушевалась под взглядом этого темного мага, человека, в голове все еще шумело, не давая сосредоточиться, поэтому, пожав плечами, откровенно призналась:
- Если честно, то объяснить сложно. Проснулась в дикой тревоге, потом мне было так больно, так тянуло встать и идти, что бороться с силой, которая вела сюда, было невозможно. А тут... вот...
Акеш обменялся загадочными взглядами с окружающими и почти ехидно заметил, глянув вниз, на обессиленного и магически истощенного Тэхён:
- Смотри-ка, даже в бездне с мраком можно отыскать лучик света, да?
- Ну не зря же люди говорят, все, что ни делается, - на пользу дела, - рассмеялся Бесстай.
Первая волна отката схлынула, и я, наконец, осознала, что сижу фиг знает где, а именно - в пристанище темных, на грязном полу, привалившись к... постороннему мужчине, а вокруг - ну прямо толпа темных магов собралась. И судя по все усиливающимся неприятным ощущениям, сильным темным, которые, по словам светлых, поголовно мечтают украсть или завладеть свободной светлой, тем более с сильным даром. Я ощутила, как внутри меня обеспокоенно зашевелился Древний, но даже не «вякнул» эмоционально, словно я в безопасности. Уже заметила, что он молчит и не вмешивается, когда рядом со мной Тэхён. Видимо, этому дракону Древний доверяет.
- Что там с этими малолетними недоумками? - прохрипел Тэхён, обращаясь к Бесстаю, при этом немного приподнялся и передвинулся так, чтобы положить голову мне на бедро.
Только хотела возмутиться этим самовольством, рядом прошуршал чешуйчатый змеиный хвост Бесстая с погремушкой на конце. Я непроизвольно вцепилась в плечи Тэхён, словно в одеяло, под которым можно спрятаться от любых монстров. Почему-то боюсь змей, этот страх явно из прошлой жизни. А вот некоторые студентки, наоборот, фанатеют от нагов: этот народ считается одним из самых умелых любовников. Но такая «экзотика» точно не для меня.
- Живы, но пустышки, - сердито ответил третий темный. - Жаль, не навсегда. Отлежатся и снова начнут нам нервы трепать.
Отметив мое недоумение, маго Бесстай взялся меня просветить:
- Четверо третьекурсников с темного факультета, - он осуждающе показал глазами, - вон те бедолаги, которые валяются без сознания, решились провести древний и давно строго-настрого запрещенный ритуал призыва суженой. Искать и ждать ее можно веками, а ритуал мог помочь хотя бы определиться, где искать, если далеко находится. Ритуал невероятно энергоемкий и сложный, поэтому они его вчетвером затеяли, а попутно, как это обычно у криворуких студентов в спешке и в темноте случается, ошиблись в начертании. Всего на две руны. Казалось бы, ерунда. Но в итоге вместо поиска и призыва, вышел ритуал отказа от суженой... а равно - от собственной сути и магии.
- Если бы их обнаружил первым не Тэхён и не рискнул собой, вытолкнув из пентаграммы и заменив собой, они лишились бы всего: магии, памяти, своей личности! - возмущенно закончил рассказ маго Акеш, его явно бесила ситуация и глупость студентов.
Бесстай поморщился, качнув головой:
- Полагаю, ты преуменьшил их проблемы. Судя по тому, что даже Тэхён Черный с трудом сдерживал Тьму и сохранял себя, эти малолетние полудурки накачали пентаграмму такой силой, что скорее всего Тьма забрала бы не только их души, но и тела. А потом, напитавшись под завязку, разрушила бы ограничительный контур и поперла по всей округе.
Я поняла недосказанное: дальше живые бы позавидовали мертвым, ведь Тьма забирает души, поднимает нежить, да много чего ужасного может.
- Черный, а ты силен! - неожиданно хмыкнув, выказал уважение Тэхён незнакомый мне препод, а потом подмигнул мне: - И твоя светлая тоже.
- Я не его светлая, - буркнула я, - у маго Тэхён другая суженая, шляется только неизвестно где, а мне спасай... и целуй.
Про поцелуй я ворчала мысленно, еще и ощущая, как загораются румянцем щеки. Жизнь - боль! Только распробуешь что-то вкусненькое, а оно бац - и заканчивается. Вот как теперь в глаза Тэхён смотреть, если практически сама целоваться полезла?
- Да вы что! - с каким-то подозрительно веселым недоумением на Тэхён посмотрели все четверо его коллег.
Они незаметно и дружно подобрались к нам слишком близко, обступили, двое даже присели на корточки, чтобы рассмотреть меня тщательнее, ну прямо как диковинку. И вдруг произошло нечто не предвиденное, мной точно: Тэхён стремительно развернулся, подмял меня под себя, навис сверху и, спрятав в своих руках, буквально ощерился на коллег, выпустив клыки и покрывшись чешуей. Чтобы выпустить дракона в нем не осталось ни капельки магии, но звериная суть и замашки с ним с рождения. И судя по ироничным улыбкам темных мужчин, для них это сюрпризом не стало, скорее они проверяли некоторые свои догадки.
- Твоей несуженой помощь целителя не нужна? - хитровато поинтересовался наг, все-таки отползая от нас - этакого помятого «бутерброда».
Услышав предложение от мага, про кого недавно сам Тэхён говорил «темнее-темного», я содрогнулась, представив пусть и исцеляющую, но омерзительную тьму. Поэтому плотнее прижалась к черному дракону, почти сразу же еще крепче обнявшего меня за плечи и намертво притиснувшего к себе. Затем прозвучал его ответ нагу-целителю:
- Ей - нет, - поморщившись, словно переступая через себя, Тэхён почти как меня, когда сдерживал тьму, то ли попросил, то ли приказал, протянув руку, - а мне - да.
Бесстай улыбнулся, насмешливо качнул головой и протянул широкую ладонь, скрепляя рукопожатие с черным драконом. Спустя минуту он уточнил:
- Достаточно?
- Спасибо, сочтемся, - благодарно кивнул Тэхён, разрывая «рукопожатие».
В отличие от него, ни один темный поделиться энергией со мной не смог бы, поэтому, прикрыв глаза, я пыталась справиться с головокружением, слабостью и киселем в голове самостоятельно.
- Полагаю, с этими разбираться нам? - продолжал веселиться наг, наверное, имел в виду пребывающих в бессознательном состоянии студентов.
- Ну вы же не думаете, что всю грязную работу должен делать я? - устало огрызнулся мой дракон.
Мой? А, ладно, раз уж на мне лежит, то хоть временно его в свои запишу. А в груди заныло от ревности к отсутствующей суженой Тэхён, от тоски, что вот сейчас все прекратится и наш «бутерброд» развалится и снова станет... Так, и что, собственно, будет? Эх, какая каша у меня в голове, сил нет ни на что, даже думать.
- Дженни! - раздался рев сразу двух побратимов.
Тай и Джин в явно наспех надетых рубахах и штанах, босые и лохматые, ринулись ко мне. Уже через мгновение они дружно шипели и вытаскивали меня из-под Тэхён, а тот - сопротивлялся. Ну уж нет, этак они порвут меня, как тряпочку, вернее, как безмозглую животину, пора возмутиться:
- Да больно же...
Тэхён злобно рычал:
- Защитнички! Вам доверили самое ценное, что есть у... у Синего клана, всего-то и нужно - охранять беззащитную малышку, а вы? Где вы шляетесь, драконы недоделанные, оставляя беззащитной сестру? По бабам? По трактирам Поднебесного? Они стоят жизни хранительницы клана? Единственной сестры?
Я испуганно смотрела на разъяренного Тэхён, еще косилась при этом на провинившихся темных студентов, чуть не угробивших всю академию, да и город рядом. На них он так не злился, хотя, может, свою ярость отложил на потом, когда очнутся? Матерый черный дракон с трудом сдерживался, чтобы не разорвать в клочья молодых дракончиков, моих братьев. В таком бешенстве я впервые его видела, хотя наша группа много раз давала повод и похуже. Чего стоил только день нашего поступления в Великую академию...
- Что-то ты слишком перевозбудился, дракон, из-за чужой хранительницы, к тому же, свободной самки, - продолжил забавляться Бесстай.
- Ну, если свободная, да еще такая сильная светлая...
Тэхён резко выпустил меня из захвата, отдал братьям, вскочил и оказался лицом к лицу с моментально замолчавшим Акешем. Двое темных, дракон и человек, встали друг против друга, оскалились словно хищники, не поделившие добычу, замерли, готовясь к атаке, а еще несколько минут назад вместе спасали мир. Одновременно зарычавший не хуже Тэхён Намджун поднял меня на руки и прижал к себе, а Джин прикрыл брата и меня своим телом, встав между нами и темными. Атмосфера накалялась, вот только мы, трое светлых, не поняли, отчего все так стремительно изменилось.
Тэхён, обратившись к напряженному Акешу, немного прояснил ситуацию:
- Ты зря провоцируешь меня, Акеш. Черный клан - стражи Высокогорья, я не раз предупреждал темную кафедру Великой академии, что светлых дракониц на нашей территории никто из темных трогать не смеет.
К моему удивлению, Акеш расслабился, понятливо качнул головой и извинился:
- Прости, не смог удержаться, за тобой так смешно было наблюдать...
- Когда-нибудь и я посмеюсь над тобой, если доживешь до того момента, - передернул плечами Тэхён, тоже выходя из боевого состояния. Покачнувшись от наверняка не меньшей усталости, чем моя, он тряхнул головой, повернулся к нам и злобно рыкнул:
- Пошли вон, еще раз ошибетесь и провороните ее, отвечать будете передо мной, а не Хашером и Майдашем!
Таю и Джину два раза говорить не пришлось, но только они устремились к лестнице, на весь подвал прогремело:
- Что происходит? - Ой, я аж зажмурилась, услышав до икоты знакомый голос ректора, его, наверное, и весь Поднебесный услышал, не только Академия. Дальше последовал ректорский приказ: - Плетите защитный контур, быстро, чтобы эманации тьмы не прорвались в город!
Лейтар Белый в молочно-белом домашнем халате, широких штанах и тапках на босу ногу, в сопровождении не менее половины преподавательского состава, одетого немногим лучше себя, угрожающе двигался в нашу сторону. Светлые маги рассыпались в разные стороны и активировали щиты и купол над всем корпусом темных искусств.
- Началось! - мрачно констатировал Бесстай, следя за светлыми.
Разглядев среди темных нашу троицу, скользнув взглядом по уже деактивированной пентаграмме на полу, недвижимым телам четырех олухов у стены, ректор злобно проревел:
- Будь проклят тот день, когда Синий клан решил учиться в моей Академии. Доколе будет твориться беспредел с вашей стороны? Дан Хашер еще не успел расплатиться за разрушенный туалет в правом крыле, а вы снова...
- ...дан Лейтар, там была мужская душевая и Синий клан ни причем. Намджун и Джин не виноваты, что настолько... притягательны, а стена не выдержала количества проделанных озабоченными дур... студентками дыр, чтобы подсматривать за ними... - дипломатично вмешался Рык, тем не менее, бросив на нас такой многозначительный взгляд, что мне вместе с братьями захотелось спрятаться.
Ректор, пропустил это замечание мимо ушей и продолжил разоряться:
- Чует моя печень, скоро они окончательно развалят мою Академию...
- Лейтар, ты случайно не принимаешь настойку от нервов от Даяны Рыжей? - по-дружески участливо поинтересовался эльф Эйко, самый занудный препод в мире. - Лучше брось, такая отрава, я тебе откровенно скажу...
Ректор, взбеленившись, посмотрел на беднягу эльфа таким взглядом, что тот, стушевавшись, ретировался чистить здание от эманаций тьмы.
- Они не виноваты. Более того, аго Дженни Вайлет-Ашарвис спасла академию от неминуемого разрушения, - спокойно, но чуть повысив голос, заступился за нас Тэхён.
В довершение расследования всеми уважаемый маго Бесстай коротко, но красочно описал чрезвычайное темное происшествие, главное, четко пояснил, кто «преступники», а кто «спасатели». Ректор хмурился, внимательно слушая, потом смерил нас загадочным взглядом, особенно меня, обессиленно висевшую на руках Намджуна, задержал внимание на Тэхён, который замер в свой привычной позе, чуть расставив ноги и заложив руки за спиной, а потом, махнув нам рукой, распорядился:
- Вы свободны, аго, потом поговорим. - Проверив, что мы незамедлительно только что не взлетели по лестнице, маго Лейтар обратился к черному дракону, я с трудом расслышала его вкрадчивый голос: - Дан Тэхён, я хотел бы прояснить один очень щекотливый вопрос...
Весь Темный корпус опоясывали защитные заклинания. Охрана, преподаватели, старшие курсы среагировали на мощный выброс Тьмы и сбегались к входу в злополучный подвал, провожая нас любопытными взглядами, но не останавливали глупыми вопросами. Вскоре мы удалились настолько, что нас окружила ночная тишина. Идя по садовой дорожке, братцы не выдержали долгого молчания и высказали мне свое «фи» за то, что не позвала их, когда ощутила всплеск тьмы.
Про странный, выворачивающий душу зов, я им не рассказала, а то точно душу вынут вопросами. Мне и так плохо. Положив голову на широкое плечо Тая, несущего меня на руках, я пыталась прийти в себя, вернуть ясность мыслям на свежем воздухе, а то сплошная вата в голове. Ну никак не выходит собрать все части «темного ЧП» в кучу, внятно вспомнить лица, детали и события. Задвинув страшную историю в «темный угол» до лучших времен, я сказала то, что больше всего меня мучит именно сейчас:
- Как же хочется...
- Спать? - зевнул Джин.
- Жрать! - проныла я в отчаянии. - Именно жрать и не по-детски, иначе желудок сожрет меня... и вас.
А о ночных приключениях я подумаю наутро.
Мы с парнями привычно обменялась все понимающими взглядами и уже через мгновение в кусты с дорожки юркнули три хитрые, беспринципные, голодные ящерицы, готовые к набегу на академическую столовую. Две - на своих лапах, а третья, ослабевшая, но о-очень голодная, - верхом на синем старшем брате и верном подельнике, в данном случае - ящере ездовом.