Miseria
На улице идет ливень , смывая лужи крови , которые пачкали и так не чистую землю наркоторговцев.
Пак Чимин живет прошлым , вспоминая , что пережил. Он вернулся обратно в одиночество. Он сейчас не живет в крохотном номере старой гостиницы , но ощущения такие же. Никакие деньги , машины , шмотки , не сравнятся с тем , что потерял омега. Ему надо быть сильным , пытаться жить заново. Но тонкая нить силы оборвалась после слов любимого.
Эти слова клеймом на сердце отпечатались. Больно? Безумно.
Чимину тошно от самого себя , противно , что его не ценят, бросают , оставляют.
Он с каждым днем сильнее ком обиды проглотить пытается , только он с новым вкусом гнева в горле растет.
Он не знает , что он забыл здесь. Ему давно пора бы с родителями на том свете увидеться , только его что то держит. Омега сам не понимает.
От этих мыслей его отвлек звонок в дверь.
Встав с дивана , на котором омега благополучно сидел , пошел в входной двери.
—Тэхен? —удивлено оглядел альфу Пак
—Пригласишь?
—Прости , заходи, —вздрагивает омега , делая шаг назад , чтобы Ким вошёл. —Кстати , я предупредил Юнги , но ты должен знать , что завтра я не прийду на его выступление , —грустно выплёвывает слова омега.
—Это еще почему?
—Я со вчерашнего дня плохо себя чувствую.
Тэхен оглядел дом и успел понять , что хоть он и не большой , но очень даже уютный , не смотря на то , что мебели здесь не много.
—Юнги должен прийти через час , можешь посидеть и подождать и у меня , —быстро проговорил омега , даже не взглянув на гостя.
—Он дома. Я приехал сюда поговорить с тобой , —поразив омегу , тот садится на диван.
—Что? —не понимает Чимин , зачем ему с ним говорить , а главное о чем. —О чем?
—Ты очень хороший омега , поэтому я решил подбодрить тебя и заодно прояснить за Чонгука.
—Поменяй тему , —хмуриться Пак.
—Я знаю , что тебе больно , очень. Я не собираюсь как то оправдывать его , защищать , просить тебя вернуться. Скорее наоборот , я буду тебя от него загораживать.
—К чему такая доброта , —жмуриться омега , смотря на того с подозрением.
—Ты необычный омега. Чимин , ты почти что брат моего омеги , хороший человек.
Но ты сделал то , за что я буду уважать и ценить тебя до самой смерти. Ты изменил Чонгука.
—Хватит , я не намерен слушать про него. Я сделал все о чем он попросил. Я оставил его , чего ещё я должен сделать для него?
—Когда вы начали жить вместе , он приходил ко мне в больницу. Его лицо было таким спокойным , таким счастливым , он перестал винить себя в том , в чем не виноват. Он повзрослел , стал думать о будущем , нежели раньше,—двигается , чтобы рядом сел Чимин. Тот не сопротивляется. —Я старше его на два года , но мы выросли вместе. Он обладает сильным умом , высокой смекалкой и талантом главаря. Я хочу сказать , что сейчас он потерян , он бросил работу , начал пропадать в наркопретонах. Для него луч света в его жалкой жизни погас , и виной этому он сам.
В комнате воцарила тишина , которую Чимин не хочет нарушать , перекручивая слова альфы в голове.
—Я должен попросить у тебя кое что. Пожалуйста , если захочет увидеться с тобой , прошу , не прогоняй , выслушай. Может не отвечать взаимностью , не соглашаться с его выводами. Но не отвергай. Сейчас , я не позволю ему увидеть тебя , но когда нибудь наступит день , когда он сам пожелает прийти. И тогда ни я , ни кто то другой , не сможет ему помешать, —альфа встает с места и идет в сторону двери , закрывая ее. Чимин остался вновь один со своими мыслями , не понимая что делать дальше.
***
Снова гаснет свет. Яркий луч падает на пустую сцену, по среди которой стоит рояль. Все замирают в ожидании, кажется даже перестают дышать. Наступает глухая тишина, которую нарушают слишком громкие четкие шаги. На сцену ровной неспешной походкой выходит омега, с белыми как снег волосами. Он безумно красив, словно мраморная скульптура, фарфоровая кукла, такой же нежный и изящный. На нем белая полупрозрачная блуза, оголяющая молочные ключицы и такого же цвета узкие брюки. Взгляд из под белесых ресниц только на него, Тэхена, направлен. Омега садится за рояль, поправляя стойку с микрофоном, прикосновениями по клавишам тишину нарушает.
По залу эхом раздаются первые аккорды «Black swan».
«Do you thang», – начинает нежный с хрипотцой голос. В этот миг для Тэхена все замирает, будто время в одно мгновение застыло, он такое только фильмах видел, в книгах вычитывал. Словно никого больше нет, будто зал в одно мгновение опустел. Только Юнги - порождение света и чистоты, ангел, падший к людям с небес на землю. И альфа, с глазами черными как смоль, бездонными, от взгляда которых мрак языками адского пламени по залу расползается.
Юнги - не из мира сего. И Тэхен ни чуточку не преувеличивает. Он до сих пор помнит тот злополучный день, когда на безумно-нездоровую любовь был обречен. Тэхен вместо Чонгука поехал на переговоры по поводу передачи товара. Это была очередная облава и, пришлось пустить в ход оружие. Перестрелка происходила в непримечательной кофейне на окраине города, в подвале которой растасовывали кокаин. Тэхен как вчера помнит, спрятавшегося за барной стойкой омегу с вороными волосами. В лисьих глазах и намека на страх не было, лишь леденящий душу мрак, такой же как у альфы самого. Тэхен помнит, когда заглянув за стойку, встречается глазами с дулом направленного на него пистолета. Помнит как не дрогнула рука Юнги, когда он спустил курок. Только Тэхен успел среагировать, в последний момент пригнулся, но пуля все равно полоснула по уху. Он в это же мгновение и влюбился, безвозвратно.
Низкий чувственный голос потрясающе контрастирует с таким нежным образом. Все как тогда. В точности до деталей, этот же рояль цвета слоновой кости, белоснежный пол и полный зрителями зал. Эта же песня, эти же слова, эта же мелодия. У Юнги дежавю. Песня о черном лебеде пробуждает воспоминания о давно погибших родителях. Он чувствует подступающую панику, как поднимается ком к горлу. События пятнадцатилетней давности флешбеками в голове вспыхивают. Юнги будто сидит посреди зала, полного трупов, видит кровь на белоснежной рубашке, слышит нечеловеческие крики людей. Но это лишь секундное помешательство. Он спасение от жутких воспоминаний в любимых глазах ищет. Находит
«Killing me now», – в унисон с виолончели. Омега тонкими пальцами по клавишам фортепиано проводит, вторит. «Do you hear me?» – ближе к микрофону наклоняется, от альфы взгляд не отрывает. Тэхен чувствует, бушующий в омеге, страх. Его внутренности заполняет необъяснимая душащая пустота. У него будто легкие к горлу поднялись, он чувствует как задыхается в душном помещении. Он слышит биение собственного сердца, что набатом по ушам бьет. Тэхен расстегивает рубашку еще на две пуговицы, пытается воздух в легкие набрать, не помогает. Его пробивает горечью потери и отчаяния, но он не понимает в чем причина такой резкой перемены. Взгляд из под белесых ресниц, что необъяснимым страхом наполнен, заставляет альфу в непонятной смеси собственных чувств и мыслей метаться. В зале тихо, даже слишком, все увлечены выступлением, кажется даже не моргают. Но Тэхен не может сконцентрироваться, ему жарко, его душит необъяснимый грузом, который невыносимо давит на грудь. Через пару секунд приходит легкость, спокойствие и полная гармония. Тэхен застывает, озирается, в следующее мгновение его глушит истошный вой внутреннего зверя.
Помещение оглушает звонкий одиночный выстрел. Музыка обрывается так же, как и голос артиста.
***
01.04.2005
Это был роскошный прием главы одного из древнейших картелей «Золотой феникс». Огромный мраморный зал украшен квадратными резными колоннами и, развешанными на стенах, картинами британских художников. На небольшой сцене красуется оркестр, ласкающий слух ненавязчивой классической музыкой. Гости вальяжно расхаживают по залу, попивая шампанское.
Семья Мин были талантливыми музыкантами. Отец Юнги – Мин Е Хан потрясающе играл на скрипке, а папа – Мин Су Хен на фортепиано. Они частенько выступали дуэтом на крупных приемах и мероприятиях.
Юнги с младенчества испытывал страсть к музыке, а когда подрос, то решил выступать вместе с родителями. Сегодня на приеме, должно было быть его первое выступление. Юнги играл вместе с папой в четыре руки на рояле под аккомпанемент отцовской скрипки. Не смотря на юный возраст, он прекрасно справлялся с игрой, не отставая от папы. Бархатный голос Су Хена потрясающе звучал с таким невероятным сочетанием мелодичного фортепиано и визгливой душераздирающей скрипки. Песня о черном лебеде всегда трогала сердца людей. Кто-то в зале с восторгом наблюдал за мастерской игрой музыкантов, кто-то не смог сдержать слез от такого трогательного выступления молодых родителей и их малыша, а кто-то наслаждался классической музыкой и низким чувственным голосом.
Раздаются два дробных выстрела. Слышен звон разбившегося стакана и чей-то наполненный ужасом визг. Жуткая картина, кровь брызжет из чужой плоти на лицо Юнги и затем неприятно стекает многочисленными дорожками по щекам, задевая дрожащие от испуга губы. Су Хен скручивается из-за строй боли от, пронзившей плечо, пули. Это похоже на сцену из качественного боевика, когда все происходит будто в замедленной съемке и в мельчайших деталях.
Юнги никогда не забудет, полный боли крик папы.
Не забудет пальцы, которые так отчаянно тянули его тело к себе, пачкая лицо и волосы красным, закрывая от града пуль. Не забудет как сам прижимался к папе в поисках тепла и защиты, но натыкался лишь на нездорово холодную плоть и запах крови в перемешку с хвоей.
Юнги не забудет, как Е Хан, выронив скрипку, с дырой во лбу тяжелым грузом падает на мраморный пол. Как застыла в чужих глазах немая агония, на смену которой через пару секунд пришла леденящая пустота, в придачу с кровяным фонтаном из глотки, что будет Юнги еще долго сниться в кошмарах.
***
Юнги с ужасом смотрит на продырявленную насквозь ладонь, откуда без остановки сочится горячая кровь. Его потряхивает от, пробившей тело, поверхностной боли. Перед глазами Юнги - изуродованный труп отца. Он переносится на пятнадцать лет назад, слезы Су Хена на своем лице чувствует. Юнги будто в трансе, взглядом прослеживает то, как красное капает на клавиши рояля, а дальше вниз и кровавым диском в ткань брюк впитывается. «Это все из-за тебя», - сам себе шепчет.
Тэхен с места инстинктивно подрывается, бежит сломя голову, перепрыгивая бортик сцены. Он замечает, стоящего по среди зала, высокого мужчину в черной маскарадной маске, вытянувший вперед автомат, направляя дуло в сторону сцены. В Тэхене мгновенно все внутренности тонкой стрункой натягиваются, вот-вот лопнут.
Опасность- девять букв в сознании красным мигают, но альфа все равно в огонь бросается. Не сейчас. Не время о своей безопасности думать, не в тот момент когда его малыш на пороге смерти стоит. Уж лучше пусть его, Тэхена, кровь прольется, пусть его жизнь заберут, но самое дорогое не тронут. «Лишь бы успеть»,- Тэхен высшие силы молит. Зверь внутри будто о грядущей потере предупреждает, все продолжает выть, наружу вырваться, проломив грудную клетку, грозится.
Второй выстрел.
Все происходит в мгновение ока – вечность
– скажет Тэхен.
Юнги успевает зацепиться за испуганный тэхенов взгляд, пока тот ладонью хватает воздух.
Опоздал.
Юнги падает со стула, сжимая пронзившую острой болью грудь. Он чувствует, как пуля разрывает сухожилия, все глубже в плоть впивается. Тэхен в это же мгновение к омеге подлетает, чтоб упасть на колени и прижать к себе дрожащими руками ослабшее тело.
Сквозь шум в ушах Юнги слышит автоматную очередь и грохот пуль, когда они со звоном падают на пол. Начинается настоящий хаос. Люди бегают по залу в панике и ни для кого непонятной агонии. Повсюду трупы, еще живые спасения ищут, прячутся под столами, но все безуспешно. Все по очереди грузными тушами валятся на белоснежный пол, который уже практически полностью залили лужи крови, даже стены и потолок в алых брызгах. Нападающие забрасывают зал дымовыми шашками , из-за чего людям Тэхена приходится отстреливаться буквально вслепую. Отсюда не выбраться. Точно не живыми.
Юнги такую же картину пятнадцать лет назад видел, только сейчас он на месте отца лежит. Он старается не двигаться, не дышать, потому что каждый новый вдох причиняет адскую боль. Но она с той, что под грудиной ноет - не сравнится. Эта осязаема, раскаленными вольфрамовыми нитями легкие стягивает, сердце в клочья раздирает. Юнги способен перенести на своих плечах что угодно, даже собственную смерть готов принять. Но осознание, что он помимо своей жизни еще и любимого теряет - бьет больнее пули, что сейчас жидким свинцом по телу растекается.
Тэхен рывком снимает с себя пиджак и прижимает к кровоточащей ране. Автоматная очередь не прекращается, крики людей – оглушают. Но Тэхен ничего не слышит: звуки, голоса до него как будто сквозь толщу воды проходят. Он вытаскивает из переднего кармана брюк телефон и набирает брата.
Юнги на все увеличивающееся кровавое озеро смотрит. Итак бледная кожа становится почти прозрачной. Он видит как Тэхен, что-то усилено кричит в трубку телефона и потом с силой отбрасывает в сторону, от чего тот, приземлившись, разлетается на части.
-Юнги, ты слышишь меня? - Тэхен чуть ли в истерике не бьется, потому что Юнги не реагирует, так и лежит, уставившись на альфу стеклянным взглядом. Тот дышит очень слабо, но видно, что и это дается ему с большим трудом.
-Слышу,- губы Юнги трогает еле заметная улыбка, измученная, вся трещинами покрывшаяся. А в Тэхене от каждого болезненного стона омеги, кости крошатся.
-Прошу, только не отключайся, - у Тэхена предательски дрожит голос. Его разумом завладевает животный страх. С каждым следующим хрипом омеги, руки Тэхена становятся все мокрее, горячее, а ткань пиджака уже вся до нитки мокрая.
-Сейчас приедет подмога и тебя спасут, - Тэхен в свои слова не верит, никто не уже не успеет.
-Тэхен, спасибо,- Юнги в космос тэхеновыэ глаз вглядывается, он счастье на вкус попробовал, он жизнь повидал, смысл обрел, теперь только с вытатуированным под веками образом любимого умирать будет.
-Пожалуйста,- Тэхен головой машет, чувствует как глаза влагой заплывают. Крови настолько много, что без слов специалиста понятно - не выживет. К Тэхену приходит отчаяние, от чего и осознания собственного бессилия.
Юнги накрывает руки альфы своими, нездорово холодными: «Прости»,- шепчет.
-Нет, пожалуйста, - простить - созвучно с прощанием. Тэхен смотрит омеге в глаза, в которых потихоньку потухает былой огонек, - Я умру за тебя. Ты мой смысл. Ты моя жизнь. Ты мое - все, - тараторит сорвавшимся голосом, боится, что не успеет, что Юнги не услышит, - Я люблю тебя.
«Я тоже»,- Юнги прошептать в последний раз хочет, но на деле ничего кроме хрипа выдавить не получается. Он чувствует, как ослабевает, как сознание мутнеет. Отныне тело ему больше не принадлежит, руки не его, язык тоже. Он мысленно считает стекающие из тэхеновых глаз слезы. Те теплые, приятно обжигающие холодную кожу. Только Юнги от них тяжело, потому что слезы горькие, наполненные отчаянием. Он распахивает шире глаза, делает глубокий вдох, и в следующее мгновение как-то резко затихает. По подбородку, с обоих уголков губ потекла темная кровь.
Тэхен усиленно отрицает такую реальность, пропитанную кровью, ткань пиджака к ране сильнее прижимает. Он Юнги ни за что не отпустит, надо будет и на тот свет за ним пойдет. Ведь ради кого, если не для Юнги, Тэхен жить будет? Они красными нитями судьбы связаны, узами вечной любви прокляты. У них одно сердце, одна кровяная сетка, одна боль на двоих. Он вдыхает аромат распустившихся роз. Этот запах с ним навсегда, впитавшийся во внутренние стенки легких, останется. «Я люблю тебя», - Тэхен словно в бреду шепчет. Он, придавленный непосильным грузом, пополам сгибается. Его буквально рвет на части от чувства вины и презрения к себе, что болью в грудине отдается. Нет, ни физической. А той, что в нездоровом ритме в такт сердца бьется, до крошащихся костей, до горького привкуса собственной обгорелой плоти и крови на языке.
У Тэхена и правда крыша едет. Ему кажется, что он, не в Юнги, а в собственной крови сидит, что она из него сейчас литрами льется. Он запах собственной паленой плоти чувствует. У него горло дерет от нечеловеческого воя. Потому что больно. Больно настолько, что без физического ранения здесь никак, ему органы без анестезии вырвали. Он ошметки своей плоти, разбросанные по залу, видит.
Потому что у Тэхена единственный смысл забрали. Его счастье, его свет только что на собственных руках погас. Он реальность без Юнги принимать отказывается. Это все мираж, ночной кошмар - сам себе внушает, проснуться молит.
Во рту пересыхает от давления холодного металла в затылке. Не сон.
-Я тебя в тот раз не добил видать, - Тэхен слышит в чужом голосе усмешку и неприкрытую издевку. «Смерчь»,-в голове проносится, но на его лице и мускул не дергается, он продолжает давить на кровоточащую рану, только на Юнги смотрит.
-Бедняга, самочку твою подбили, - Джин жалостливо покачивает головой, - какая романтика, - он растягивая губы в широкой улыбке, обнажающей десна, что хищным оскалом на красивом лице вырисовывается.
Понимание происходящего напрочь отсутствует. У Тэхена в голове вакуум, он лишь стук собственного сердца слышит, чувствует как гнев бурлящей кровью по венам растекается. Джин спускает курок, но в это же мгновение Тэхен делает резкий рывок, вытаскивая из-за пояса пистолет. Он охает от боли, пронзившей плечо. Белая рубашка стремительно окрашивает в красный и противно липнет к коже. Альфа, прижимая рану, не успевает направить дуло пистолета на Джина, как слышит еще один выстрел, и рука уже не поддается контролю, а пистолет с глухим звуком отлетает на несколько метров.
-Сука! - выругается Тэхен, все на дверь поглядывает, но никто не входит. В нем последняя надежда гаснет.
Весы терпения перевешивает ярость. Тэхен игнорируя режущую боль бросается на омегу, грозясь голыми руками вырвать тому глотку. Джин успевает отпрыгнуть назад, выронив из рук пистолет. Тэхен реагирует молниеносно, хватая в воздухе оружие и два раза стреляет в альфу, держащего его до этого на прицеле. Воспользовавшись моментом, Джин с размаху бьет Тэхена ногой по затылку и затем по руке, выбивая у альфы пистолет. У Тэхена искры перед глазами взрываются, он смаргивает секундное потемнение и, развернувшись бьет омегу по челюсти и коленом в живот. Джин, отлетев на небольшое расстояние, кубарем падает со сцены на усеянный осколками от, разбившегося во время перестрелки, окна пол. Омега чуть ли не вскрикивает, он слышит хруст, кажется сломанного запястья или пальцев. Джин игнорирует изрезанные осколками руки и, запрыгнув на бортик, по новой накидывается на Тэхена. Джин, подпрыгнув, ногами шею альфы зажимает и валит на паркет, от чего тот покрывается тоненькими трещинами. Тэхен сразу же скидывает с себя омегу и поворачивает его к себе спиной, с силой заламывает руки и прикладывает лбом о пол, оттягивает за волосы, повторяет. Джин снова слышит характерный хруст, захлебывается собственной кровью, но сплюнуть не успевает, как его снова с силой вжимают лицом в пол. Омега своего лица уже не чувствует, кажется там уже сплошное кровавое месиво, кровь противно затекает в глаза, окрашивая белок в красный и, размывает фокусировку. На Тэхена накидывается альфа, который по телосложению и силе ему не уступает, скорее даже превосходит. Он оттаскивает Тэхена от омеги и, перекинув через себя швыряет в сторону рояля. Тэхен жмурится от сильного удара головой. Перед глазами - чернота, он, не совладав с равновесием, облокотившись о рояль безвольной куклой оседает на пол.
В помещении помимо Джина еще девятнадцать альф. Один из них подходит и пинает Тэхена в солнечное сплетение, оставляя на белой рубашке грязный след, затем подошвой грузных ботинок прижимает правое запястье Тэхена, давит, со звонким хрустом кроша кости и фаланги пальцев. Острая боль мгновенно возвращает Тэхена в реальность, он распахивает глаза и подрывается с места, вырывая запястье из под чужих ботинок и, левой не сломанной рукой бьет не успевшего среагировать альфу по челюсти и, выбив пистолет, стреляет ему в лицо. Кровь брызжет на Тэхена, который уже по локоть в чужой крови. Он разворачивается и, не найдя нигде взглядом Джина, срывается на нечеловеческий крик. Тэхен окончательно слетает с катушек, он стреляет по всем подряд, метко попадая в голову. Когда пули кончаются, он вытаскивает небольшой раскладной ножик и, начинает уже голыми руками расчленять альф.
Глаза Тэхена затапливает дьявольская чернь. Он словно сорвавшийся с цепи голодный зверь. Он бросается на всех без разбору, после себя никого не оставляет, в каждом убийцу любимого видет. Тэхен до Джина доберется, самую искусную пытку для него выберет. Сейчас главное выжить, Чонгука дождаться. Тэхен уже не помнит сколько раз в него попали, он боли не чувствует, топит людей Джина в крови, голыми руками выворачивает конечности, ломает бедра, вырывает глотки. Он отныне один. Сегодня, завтра, прямо сейчас. Его ничто не остановит. Юнги - единственная сила, цепи, удерживающие его целым, но сейчас они мигом рвутся под напором осознания, что Юнги больше нет. Он кидается в самый огонь, смерти в глаза смеется. Тэхен в вихре собственной ненависти и отчаяния ничего не видит, не слышит. Он себя не контролирует, свое тело зверю отдал, с пеленой перед глазами чужую плоть зубами раздирает, глаза из орбит вырывает. Он полными боли воплями упивается, за чужой агонией с наслаждением наблюдает. Вот оно - настоящее безумие.
***
Чонгук отчаянно одинок. Он стоит перед окном в своем кабинете, любуется как алый туман накрывает город влажным дыханием ночи. У него после ухода Чимина - дыра в груди, что с каждым днем все разрастается, скоро альфу с головой поглотит. Чонгук сходит по нему с ума, ему каждая секунда без омеги адом кажется. Он ни на чем сконцентрироваться не может, только о Чимине думает, частички памяти, где его голос, запах взращивает. Чонгук вспоминает смех омеги, как тот мило хмурился когда его что-то не устраивало. Вспоминает россыпь веснушек на покрывшиеся легким румянцем щеках, пухленькие пальчики, которые так любил альфа. Вспоминает эту задорную улыбку и глаза полумесяцы. Горячие прикосновения и сладкие стоны, когда альфа вжимал его в красные простыни, уксусно терзая хрупкое тело. Чонгук все помнит, он эти моменты хранить будет, в могилу с собой заберет. Потому что понимает, что такого уже не будет. Чимин - это тот самый феномен, разделивший жизнь Чонгука на «до него» и «с ним», потому что после лишь непроглядная чернота, небытие. Для него ночи стали невыносимо длинными, еда безвкусная, все белые краски в черные превратились, а над головой нет солнца, лишь вечные свинцовые тучи. Чонгук в это темноте в ненависти к себе тонет. Он заглушает гул жужжания собственных мыслей алкоголем и наркотиками. Он потерян, в смятении. Чонгук прогнав омегу, себя навеки потерял, единственного шанса на счастье собственноручно лишил. Он перед Чимином уже в тысячный раз прощения молит, за то, что к себе привязал, дал ложную надежду, причинив столько боли. Только тот не услышит, не увидит, наверно даже в глаза больше не посмотрит. Чонгук усмехается своим мыслям, сам виноват за то, что эту чертову игру начал. Вот она - плата за собственную глупость. Если бы он мог, Чонгук бы все поменял. Чимин к его ногам свою душу бросил, сердце на блюдечке преподнес: «Забирай» - велел. И Чонгук забрал, только вот не уберег, выкинул, на кусочки растоптал, в пыль стер, да так что уже не соберешь, не склеишь, целым не сделаешь. Он взамен Чимину ничего предложить не смог, ведь сердца у чудовища нет, лишь холодная сгрызающая изнутри пустота, которую уже ничем не заполнишь. Чимин в долгу не остался, он своим уходом альфе хребет переломал, на колени поставил и, с гордо поднятой головой ушел, оставив Чонгука гнить в этой темноте, в презрении к самому себе.
Чонгук пускает восхитительно белый шприцем по вене. Он чуть ли ни в конвульсиях бьется. Его колотит легкой дрожью от переполняющего кайфа на ряду с тягучей болью под сердцем. Чонгук откидывает голову назад, цепляется пальцами за угол рабочего стола, чтобы как-то удержать равновесие. Черт. Чимин везде. Его запах Чонгуку в ноздри бьет. Его голос у Чонгука в ушах нон-стопом 24/7 звучит. У Чонгука тело все горит от его прикосновений. У него под веками углем по черному холсту портрет Чимина вырисовывается.
Настоящий кайф - это боль, которую ему дарует омега своим отсутствием.
Это точно не любовь - это болезнь.
Чонгук достает из кармана пиджака мобильный, на котором «Тэхен» высвечивается. Он отбрасывает телефон на стол, подходит к барной стойке и, налив себе коньяк на два пальца, выпивает залпом. Телефон продолжает звонить, противно тарабанить вибрацией по поверхности стола. Чонгук взяв бутылку с коньяком делает глоток прямо из горлышка, продолжая сверлить взглядом светящийся в полумраке экран телефона. Он все-таки сдается, подходит и принимает звонок, поднеся телефон к уху.
-Да? - с ноткой раздражения. Чонгук цокает языком, но продолжает слушать брата. В следующее мгновение он будто каменеет на пару секунд, как перед глазами мрак расползается чувствует. Он слышит треск, грохот пуль на той стороне, но чтобы слово вымолвить в себе сил не находит. У него выпадает из рук мобильный, когда Тэхен сбрасывает трубку. Чонгук чувствует как задыхается от подступающей паники, наркотический туман уже рассеивается, но он до сих пор реальность нащупать не может. Дыхание окончательно сбивается, он подрывается с места, забыв про телефон и, на ходу как есть, без пальто выбегает из кабинета, не вызвав лифт, бежит по лестнице, пролетая по 5-6 ступенек за раз. Он в быстром темпе собирает небольшой отряд своих людей и врачей.
***
Руки намертво на руле. Чонгук давит на газ, на спидометре уже 190 км/час показывает. Вереница из 9 внедорожников за ним не успевает. Чонгук вместо рева мотора рык собственного зверя слышит. Он продолжает задыхаться, летит по оживленным улицам города, пропуская светофоры, правила дорожного движения совсем не соблюдает. Чонгук вдавливает педаль газа в пол, до 250 км/час разгоняется, но ему все медленно, он будто и не едет совсем, а ползет.
Переднюю панель ламборгини пробивает пуля, а осколки падают на соседнее сиденье. Чонгук видит впереди ослепляющий свет фар и, вылетевший на встречку мизерати, перекрывший поперек дорогу. Град пуль летят прямо в ламбо, пробивая колеса и оставляя вмятины на бампере. Чонгук резко сводит руль вправо, с силой давя на тормоз. Автомобиль прокручивается пару раз, скрипя колесами по асфальту, оставляя после себя клубы пыли и врезается с силой в столб светофора. Чонгук ударяется головой об руль, но быстро приходит в себя. Не время мешкаться, каждая секунда на счету, каждая крупица драгоценного времени сейчас ценна как никогда. Он выбегает из ламборгини и, увидев подъехавший внедорожник, чуть ли не срывает с петель дверцу авто. Чонгук хватает водителя за ворот рубашки, и оттаскивая на себя, и затем сам садится за руль.
***
Тэхен сидит рядом с омегой, окунувшись в алое озеро с головой. Он окровавленными пальцами по скуле Юнги проводит, прикрытыми белесыми ресницами любуется. Тэхену больно двигаться, больно дышать и моргать. Ощущение будто на нем слой картона, спекшаяся засохшая кровь противно стягивает кожу, а колом стоящая уже грязно-бордовая рубашка противно липнет к кровоточащим ранам.
-Я должен был умереть вместо тебя, - Тэхен зарывается лицом в шею Юнги, глотает воздух, пропитанный зарахом кровавых роз. Ему хочется кричать, но он связки уже сорвал. Тэхен пытается нащупать пульс, но ничего не чувствует, лишь холодное бездыханное тело. Тэхен высшие силы молит, чтобы обмен совершили, чтобы Юнги жизнь вернули. Но судьба безразлична, она самое дорогое забирает, вонзает в тело альфы кинжалы и по одному вытаскивает. Из него кровь ручьем хлыщет, но он за жизнь из последних сил хватается. Он еще не отомстил, он кровью убийцы любимого еще не напился. Тэхен не имеет права умирать, не сейчас. Он пальцами сломанной руки по паркету скребет, ногти со скрипом ломает, стирает. Запах любимого и острая боль его еще в сознании удерживают, но это лишь бесполезные попытки ухватиться за тоненькую нить жизни, которая предательски с треском рвется. Пуля попала в Юнги, но вторая Тэхену в сердце вонзилась.
Двери распахиваются, и в помещение вбегают десяток вооруженных людей, а за ними и врачи.
У Чонгука кровь в жилах стынет от открывшийся перед ним картиной. Кругом множество изуродованных трупов, которые друг на друга навалены. У некоторых нет глазниц, оторваны конечности. Мозги, кишки по залу разбросаны. У Чонгука снова марево перед глазами, все красное, везде пахнет кровью. А по среди кровавого озера над бездыханном телом омеги сидит Тэхен, безжизненно свесив голову и что-то надсадно хрипя. Тот весь с головы до ног в крови, чужой или своей уже не понятно.
В Чонгуке на веки что-то ломается. Он продолжает раздавать указания, освобождает место для врачей. Юнги перекладывают на каталки и делают реанимацию на месте. Но черт, Чонгук ломается. Прямо сейчас, здесь, в эту секунду. Он не понимает почему все идет не по плану. Почему все сыпется на его руках, перед его глазами. Почему Чонгук не может никак вернуть все в свое русло, почему он продолжает терять близких ему людей.. Чонгук подбегает к брату и прижимает его к себе.
-Прости меня, - Чонгук не способен унять дрожь в голосе, - возьми себя в руки, прошу, - он плюет на гордость, на людей из клана, он Тэхена легонько по щеке бьет, прийти в себя просит. Чонгук вспоминает когда уже чуть не потерял брата, и страх склизкими щупальцами, змеей обвивает его гнилые внутренности. Он прошел с ним все бои, все сражения. В самые трудные минуты его опорой был именно Тэхен. Он один из самых сильных альф, которых Чонгук когда-либо встречал. Но сейчас Тэхен сидит перед ним, сломленный под напором реальности. Любовь каждого на колени поставит, и Тэхен не исключение. Она его с землей сравняла, на сердце отпечатком с именем любимого поражающим плоть ядом въелась. Чонгук трясет брата за плечи, вырывая у того тихий стон.
-Я упустил его, - Тэхен к брату сильнее жмется. Чонгук не понимает кого имеет в виду старший, но не расспрашивает. Он берет руку Тэхена в свою, до того как его перекладывают на носилки. Тэхен все на Юнги смотрит, пока ему надевают кислородную маску. Омегу на каталках везут ко входу, параллельно делая массаж сердца. А дальше лишь темнота. Тэхен теряет сознание от потери крови.
***
Чонгук, обхватив голову руками, сидит в коридоре больницы. Снова. Вокруг суматоха, врачи постоянно выбегают из операционной и с новыми пакетиками крови забегают обратно. Из соседней палаты к нему выходит врач, сообщая что у Тэхена нет серьезных повреждений и через пару дней его выпишут. Ему наложили гипс на сломанную руку, обработали раны и остановили кровотечение. Чонгук выдыхает, все благодарит доктора и с его разрешения заходит в палату.
-Ты серьезно меня напугал, - Чонгук садится на стул рядом с койкой и смотрит на брата, - ты как?
-Прости, в порядке, - Тэхен жмурится от звона в ушах, у него в подсознании слишком громко - пожар, снегопад и буря, смешавшиеся в коктейль паники и безысходности, - Юнги очнулся? - Тэхен звучит вполне спокойно, но Чонгук и не подозревает какими силами он удерживает себя, чтобы не сорвать с себя эти провода, не разгромить эту больницу и не залить белые стены красным.
-Он в операционной, - Чонгук опускает глаза, не в силах удержать зрительный контакт. Оставшееся время они проводят в тишине, и ни один не хочет ее нарушать, погружаясь в свои размышления.
***
Омега смотрит на две полоски и треснуто улыбается. Страх наполняет грудь , заставляя невольно лёгкие остановить. Он задыхается , не может поверить. Он не мог. Чонгук никогда о детях не говорил , от этой темы уходил, а омега и не настаивал.
За свои девятнадцать Пак не знает как ему быть . Убить ребенка он не может , может даже и не хочет. Рассказать отцу ребенка нет желания , стена из гордости возросла за весь период одиночества.
Он не хотел детей , желая насладиться той жизнью , которую пропустил , но сейчас он думает по другому.
Может в его жизни действительно появился тот самый человек , ради которого будущий папа сможет выкарабкаться.
Омега тянет руки к животу , медленно поглаживая:
—Сынок мой , ты будешь моим единственным. Тебя никто не сможет дать в обиду , я никогда не брошу тебя. Папа всегда будет рядом. Мы справимся. Мы сможем. Твой отец не узнает , это будет наш маленький секретик , —горько улыбается омега , ощущая слезы на розовых щеках.
Одиночество убивает с каждым днём , оно расклеивает. Боль настолько большая , что прошлые раны разрывать заставляет , голову раздумиями заполняет , а тело по швам разрывает.
Чимин подходит к окну , всматриваясь вдаль. Он видит город , который покрыл тучи , вместо кровавого тумана . На улице резко начался ливень , что напугало жителей.
Пак чувствует внезапную слабость и еле как ухватившись за кресло , медленно садится , жадно хватая легкими кислород.
Омега прикрывает грудь , в районе сердца , часто моргая. Чимину плохо , он не понимает , очередной нервный срыв или пречувствие.
Он так и проводит вечер в комнате , не выходя из нее , чувствуя что не дойдет.
***
Пак держит пакетик с красным содержимым , глядя на него он прощается с жизнью. Он говорит прощай той боли , которую он пережил , с которой не сравнится никакой выстрел из оружие , никакой порез даже самым острым ножом.
Физические раны заживут , ты окрепнешь , забудешь. Но с моральной тоской ты будешь жить вечно , будет думать , переживать и в могилу с собой заберёшь. Даже там покой не обретёшь.
Смерть - это избавление. Так пусть будет так. Он устал , не готов окунуться в омут любви , потому что сердцу слишком больно , потому что в разуме только один живет. Он привязан к нему судьбой , привязан самыми прочными цепями , которые даже война расцепить будет не в состоянии.
Его сердце перестает биться от осознания , что он один. Ему судьба надежду дала, ребенка прислала . Только он не спас его , не оберег. В лучах любви чадо купал , только он не родился.
Чимин вместе с ребенком себя потерял , его единственный смысл утрачен , любовь погасла , свеча потухла.
"—Да ?
—Джин , это я . Пожалуйста , дай мне смерч , привези его , продай мне. Я больше так не могу ,—дрожащий голос в телефоне , заставляет омегу насторожиться.
—Послушай , мне нет дела до тебя , это моя работа. Но ты же понимаешь , что ты убьешь себя , подумай о ребенке , —выговаривает Джин
—Его больше нет , он погиб. Сегодня ночью . Его больше нет , Джин , больше нет..." —вспоминает омега , крепче сжимая пакетик.
Омега садится внутрь наполненной до краев ванну , разрывая пакет с красным кристаллом. "Смерч –красная смерть",—думает омега , ухмыляясь.
Ну вот и всё. Все закончиться за один миг. Он больше не будет страдать , не будет чувствовать ноющую боль в груди и каждый день засыпать с мыслью , чтобы завтра не наступило.
Век для боли омеги закончится , стоит ему проглотить красный порошок.
Поглаживая живот , тот дико улыбается.
—Убери руки от пакетика и встань оттуда , —разноситься низкий голос , тон от которого омегу мурашки по телу бросаются , а тело недобрым холодом покрывать.
—Чонгук? —поднимает взгляд на альфу омега , все ещё держа смерч в руках.
—Ты не расслышал? Я сказал убрать выбросить эту хрень и встать, —уже срывается альфа и бросается к омеге .
Он вырывает из рук Пака пакетик и выкидывает его в другой конец комнаты , а омегу поднимает на ноги и вытаскивает из ванны.
—Отпусти меня , убери руки , не трогай , —пытается вырваться из железной хватки парень , но только Чонгук не прижимает , не обнимает , не приближается ближе. Он холоден , а взгляд содрогнуться просит.
—Зачем ты пришел? —срывается на крик омега , из глаз Чимина безостановочно льются слезы боли и отчаяния , и впадает в истерику. Он сломлен. Не осталось той уверенности , которую он придумал и внушил себе. Она упала и разбилась , оставив ни гроша.
—Зачем ты хотел принять наркотик? Это смерч , Чимин , смерч. После него не возвращаются , —отходит от него альфа.
—Не отвечай вопросом , —омегу трясет от подкатившего адреналина и истерики. Ему страшно . Но он осознает , что хотел и хочет сделать.
—Я знаю что это такое , я этого и добиваюсь. Ты сломал меня , Чонгук. Растоптал как никчёмную куклу , я убит.
Зачем ты пришел напоминать кто ты , ты делаешь только хуже. Дай мне избавиться от боли , которую причинили мы оба . Забудь меня уже , вычеркни , выгони из своего сердца , как ты сделал это вживую , —альфа стоит , не двигаясь , и кажется не дышит. Он не может посмотреть в убитые глаза , не может сказать слово , человеку , который сломался. Если Чонгук каждый день не может восстановиться , утешая себя наркотиками и алкоголем , то альфа не может представить что происходит с этим омегой. Что он терпит каждый день , он понимает его решение остановить ноющее чувство в груди , покончить с собой.
Но он не готов снова его потерять. Он не заслуживает вновь тот Рай на земле , но он не допустит совершить ошибку , которая погубит сразу двоих.
—Пожалуйста , успокойся. Ты не в себе , ты не знаешь что несёшь. Я совершил ужасную ошибку , которая не заслуживает прощения , но прошу тебя , одумайся. Мы справимся вместе. Мне не легче , чем тебе. Мне больнее от того , что я не вижу тебя рядом с собой , что не могу разделить горе или радость. Не отбирай эту возможность для нас обоих , умоляю. Я люблю тебя , Чимин , слышишь? Но мой грех в том , что я не умел это чувствовать , только ты смог меня научить , —альфа пытается поднять взгляд на терявшего смысл Пака , который пытается остановить слезы , но они с новой волной начинают покрывать пеленой глаза.
—Чонгук...
—Чимин , я не договорил. Я прошу тебя , дай мне шанс. Я знаю , что не достоин , но пожалуйста , хотя бы подумай. Дай мне возможность уберечь тебя от той боли, в которой я сам виноват. Давай начнем все заново? —выговаривает слова Гук и делает шаг вперед.
—Не могу , Чонгук. Я не люблю тебя. Я никогда не стыдился и не буду своих былых чувств , но сейчас их нет и не будет. У меня в животе был ребенок , твой ребенок. Его не стало вчера ночью , —Чонгук молится , чтобы ему все сейчас послышалось, не хочет верить про судьбу ребенка. У него был ребенок , которого он не уберег , про которого даже не знал. Внутренняя боль начинает углубляться , сдавливая все органы. Глаза начинают пощипывать , а ноги подкашиваться.
—Он был единственным плодом нашей с тобой любви. Он был той веточкой , за которую я цеплялся. Я думал вот она любовь , она жива , она существует в этом создании. Но он погиб , а вместе с ним и моя любовь...Я не виню тебя , Чонгук , а лишь только себя , что не уберег то , ради чего стал жить бы по другому. Мне страшно , Чонгук. Я не знаю что делать дальше , не знаю как жить с этим , —слезы скатываются по щекам омеги , а язык начинает заплетаться.
—Ты боишься. Но твой страх это не бояться пробовать снова , а что тебе снова будет больно. Я понимаю тебя , но не надо винить себя. Никто не виноват в этом. Ты не понимаешь , что говоришь , не знаешь что делаешь больней. Я люблю тебя и уходить не собираюсь.
—Чонгук ...
Темнота. Тишина. Обморок.
***
"Miseria" (итальянский) - мучения