Бейби бой

От автора: День рождения у меня, но подарки Дьяволятам. Это закон. В этот раз подарок раньше самого др :)

— Босс, надеюсь, вы не читали новости...

— Читал, — рявкает обернувшийся к только вошедшему в кабинет помощнику Юнги. — И очень надеюсь услышать от всех объяснение, которое меня удовлетворит, — с нотками угрозы в голосе говорит мужчина и переходит в переговорную, где его уже ждет главный менеджмент компании.

Мин Юнги через год стукнет тридцать лет и, несмотря на свой молодой возраст, он уже успел два раза возглавить список Морс, как самый успешный бизнесмен страны. Юнги получил компанию в наследство от отца, продолжил в нее вкладываться и развивать ее, и в итоге смог достичь высот, которые старшему Мину и не снились. Юнги слывет жестким и прагматичным руководителем. Этот закрытый и вечно хмурый мужчина нагоняет на подчиненных страх одним своим присутствием, но в то же время пользуется их огромным уважением, потому что не жадничает на премиях и придерживается принципа, что лучшая мотивация — это деньги. Бизнес Юнги процветает, и все было бы замечательно, если бы не самый главный его конкурент на местном рынке Чон Чонгук, который встал Мину костью поперек горла. Чонгуку тридцать лет и он возглавляет JJ Construction, который вытеснить с рынка нереально, но, по мнению Юнги, можно хотя бы немного отодвинуть. JJ Construction застраивает все основные части города, и каждый раз, когда они получают очередной государственный проект, в офисе Юнги наступает траур, потому что все знают, что босс будет рвать и метать, и пытаются не показываться ему на глаза. Юнги ненавидит Чонгука, и это осязаемо: на работе нельзя произносить его имя, любой контакт с кем-то из его людей рассматривается как предательство, и за это можно получить увольнение. Сегодня весь стафф офиса Юнги спрятался под своими столами, потому что после четырех месяцев переговоров Чонгук получил проект реконструкции главного стадиона столицы, за который так отчаянно бился Юнги.

— Ну что, неудачники, — останавливается во главе стола Юнги, жилка на лбу которого пульсирует от гнева. — Позавтракали вкусными кашами, поцеловали своих жен и детей, сели в свои лексусы и приползли сюда гордые собой? Мне вы что принесли? — прожигает взглядом сползающих под стол сотрудников мужчина. — Кто мне объяснит, за что я вам плачу? Точнее, почему я должен платить за ваши шикарную жизнь и колледжи ваших детей?

— Господин Мин, мы выбьем здание совета, этот проект не менее важен, — потирает свою лысину работавший еще при отце Юнги главный инженер Кевин.

— Плевать я на него хотел! — рычит Юнги, и пожалевший, что открыл рот Кевин обливается потом. — Я хотел этот чертов стадион! Все ресурсы вам дал, все связи задействовал, а что сделали вы?

— Пожалуйста, господин Мин, дайте переговорщикам шанс, им просто не повезло, — заикается старший топограф.

— Может, мне сменить основной состав? — вкрадчиво спрашивает Юнги и поправляет полы идеально сидящего на нем пиджака.

В комнате наступает гробовая тишина, прерываемая вздохами секретарши, которая еле сдерживается, чтобы не расплакаться. Касси, как зовут, устроившуюся к Юнги два года назад девушку, очень эмоциональна. Когда она только пришла на собеседование, все, кого она встретила на пути в кабинет босса, просили ее бежать, ведь, по их словам, это до нее сделали уже четверо, но девушка не послушалась. Да, Юнги порой ужасно груб и почти всегда зол, но он не ругает Касси за эмоциональность и слезы и, более того, всегда держит на столе салфетки для нее и просит себя не сдерживать. Пару раз после особо тяжелых дней Касси хотела уйти, но он приглашал ее на кофе, убеждал остаться и обещал исправиться. Касси не понимает, почему такого Юнги видит только она, и решает, что сегодня точно уволится, она не выдержит того, что злой начальник лишит работы всех и даже тех, с кем она успела подружиться.

— Мне давно пора встряхнуть вас, — ледяным тоном продолжает Юнги. — Может вы иссякли? Может, стоит дать дорогу свежей крови? — опирается руками о стол и по одному сканирует каждого присутствующего взглядом. Не выдержавшая гнетущей атмосферы Касси громко всхлипывает и привлекает внимание босса.

— Касси, тебе не за чем тут сидеть, записывать наш крах не стоит, сходи, сделай себе чай, — меняет интонацию мужчина, и девушка, которая только этого и ждала, кивнув, подскакивает на ноги. Как только Касси скрывается за дверью, Юнги подходит к директору по маркетингу и, скрестив руки на груди, пытает его взглядом.

— Господин Мин, — прокашливается мужчина лет тридцати пяти. — Он друг мэра.

При Юнги даже имя главного конкурента называть нельзя, иначе к завтрашнему утру все точно останутся без работы.

— Он поужинал с ним вчера, а утром получил проект, — продолжает директор по маркетингу.

— И? — выгибает бровь Юнги. — По дружбе проект получил? Какие еще оправдания будут? Может, и здание совета ему отдадим? Зачем мы здесь вообще собрались, давайте разойдемся, закроем офис, объявим о банкротстве. Раз этот Чон ужинал с мэром, то можем сдаться!

— Мы нацелены на победу, — подскакивает на ноги немного пришедший в себя Кевин. — В этот раз мы не уступим!

— Это мне нравится, — усмехается Юнги. — Продолжай.

— Он здесь! — дверь отлетает в сторону, и на пороге стоит бледная Касси.

— Кто? — смотрит на нее нахмурившийся Юнги.

— Он, — шумно сглатывает Касси. — Тот, чье имя нельзя называть.

— Как он смеет? — моментально багровеет Юнги и не успевает разразиться потоком мата, как в переговорную проходит Чон Чонгук собственной персоной. Мужчину сопровождают его юрист и проект-менеджер.

— Добрый день, джентельмены, — очаровательно улыбается присутствующим Чонгук, игнорирует готовящегося взорваться Юнги. Чонгук выглядит роскошно в сером костюме, несет за собой запах дорогого парфюма и истинной власти, перед которой готовы преклонить голову все собравшиеся в переговорной мужчины и женщины.

— Пришел позлорадствовать? — преграждает ему путь Юнги. — Только рано радуешься.

— О нет, я не мелочный, — все так же с улыбкой смотрит на него сверху вниз Чонгук, — я пришел предупредить, чтобы вы и не старались с советом. Отступите.

— И не подумаем! — цедит сквозь зубы Юнги, венка на лбу которого вот-вот лопнет, и требует охрану. — Вон из моего офиса!

— Как некрасиво не уметь сдерживать эмоции, — цокает языком Чонгук и убирает руки в карманы. Для собственной безопасности.

— Нахальный самовлюбленный выскочка! Вот ты кто! — сверкает глазами Юнги. — Мои предки строили этот город, а ты приехал из какого-то села и возомнил себя черт знает кем! Думаешь, ты меня выживешь отсюда?

— Я уже это делаю, — становится вплотную Чонгук, и атмосфера в комнате все больше накаляется. Касси прислоняется к стене, потому что ей кажется, что без опоры она точно грохнется в обморок. Эти двое похожи на вцепившихся на арене петухов, и если так пойдет, то совсем скоро по воздуху будут летать перья.

— Я не буду опускаться до твоего уровня и переходить на оскорбления, — спокойно говорит Чонгук, на дне глаз которого загораются озорные огоньки. — Отзови свое предложение по совету, я заплачу тебе отступные. Это ведь лучше, чем ничего.

— Охрана, — обращается Юнги к вошедшим двум парням в форме, — выведите его из моего здания, пока я не разукрасил его нахальную морду, — сжимает ладони в кулаки.

— Я сам уйду, — подмигивает ему Чонгук и направляется к двери. — Ощущение, что это ты выскочка, ведь я, в отличие от тебя, умею себя вести, — говорит на самом пороге мужчина и слышит брошенное в спину «пошел вон».

— Господин Мин, он ошибается...

— Хочешь увольнения? — со злостью смотрит на Кевина Юнги.

— Никак нет.

— Тогда и слова о нем, чтобы я не слышал, — проходит в свой кабинет Юнги. — Пошли и добыли мне совет.

Юнги швыряет пиджак на пол, падает в кресло с головной болью и просит таблетку. Касси, шмыгая носом, проскальзывает в кабинет и ставит поднос с водой и лекарством на стол.

— Вам заказать обед? — нервно мнет пальцы остановившаяся напротив девушка.

— Нет, — тянется к подносу Юнги. — Иди домой, Касси, даю тебе отгул после сегодняшнего. Я немного разошелся.

— Немного? — бурчит девушка и прикусывает язык.

— Ты побежишь писать заявление? — выпивает лекарство Юнги.

— А вы правда всех уволите? — спрашивает и боится ответа Касси.

— Нет.

— Не побегу.

— Тогда до завтра.

— Господин Мин, — не торопится уходить девушка и решает воспользоваться моментом. — Почему вы так добры ко мне? Вы даже не знаете как зовут большую часть вашего стаффа, а мне всегда делаете поблажки, я же просто секретарша, — у Касси снова глаза на мокром месте.

— Во-первых, у тебя отличная должность, не умаляй ее. Уважение остальных начинается с твоего уважения к себе, — хмурится Юнги и подталкивает к ней коробку с салфетками. — Во-вторых, я не делаю тебе поблажки, ты просто единственная, кто не боится подойти ближе и ты видишь меня другим. Я знаю, что вел себя не очень достойно, вспылил, но я тоже эмоционален, как и ты, просто я скрываю это за гневом, а ты за слезами. В этом нет ничего постыдного. Поэтому езжай домой, отдохни, а утром мы начнем все с начала.

Весь оставшийся день офис шепчется о визите Чон Чонгука, но стоит на горизонте появится Юнги, как все умолкают, боятся гнева босса, который вспыхивает, как спичка, стоит разговору зайти о конкуренте.

<center><b>***</b></center>
Половина первого ночи, черный бмв два раза мигает фарами, и ворота частного дома в стиле модерн бесшумно поднимаются. Бмв подъезжает прямо к ступенькам, из него выходит хрупкая фигурка, закутанная в плащ, и пробегает вверх по лестнице. В слабо освещенной гостиной слышен треск дров в камине, перед которым сидит Чонгук спиной к вошедшему и попивает коньяк. Услышав шум, мужчина медленно ставит стакан на столик перед ним и, поднявшись, смотрит на гостя. Чонгук в одних домашних штанах, его обычно тщательно уложенные волосы сейчас влажные после душа и липнут ко лбу. Юнги не задерживает глаза на его лице, он скользит взглядом вниз и останавливается на темной дорожке волос, пропадающей за резинкой штанов. Юнги шумно сглатывает, медленно идет к мужчине и, на ходу раскрывая плащ, оставляет его на полу.

— Ты хочешь моей смерти, бейби бой, — горящим взглядом рассматривает его Чонгук, не знает, на чем акцентировать внимание. Юнги в красных кружевных трусиках и такого же цвета чулках, от красивого контраста у Чонгука в горле пересыхает.

— Хочу, ведь так бы я все проекты получил, — проводит языком по губам остановившийся в шаге Юнги, — но убийство — уголовное преступление, и я выбрал другой путь, — обвивает руками его шею, нарочно медленно трется бедром о его возбуждение.

Чонгук себя расстоянием не пытает, впечатывает парня в себя за задницу, грубо мнет половинки и впивается в ярко накрашенные губы, уничтожая весь макияж, который Юнги старательно наносил весь последний час. Юнги мычит в поцелуй, пытается что-то сказать, но уже не важно, ведь когда он приходит и отдается в его руки, Чонгуку не важно ничего. Руки Юнги хаотично скользят по обнаженному накачанному животу, одна даже проскальзывает внутрь штанов.

— Как сильно я скучал по нему, — шепчет раскрасневшимися после грубого поцелуя губами Юнги и обвивает пальцами большой толстый член, который стоит как только парень появляется в поле зрения. Чонгук разворачивает его спиной к себе, лишает доступа к своему телу и, нагнувшись, покрывает поцелуями острые плечи, шею, покусывает мочку уха. Юнги мстит так, как только он умеет, он скользит по его телу вниз и вверх, дает ему прочувствовать себя, как питон обвивается вокруг него, и шлепает по пальцам, пытающимся стащить с него трусики. Юнги, как бы он сам не горел, так быстро сдаваться не планирует. Он отталкивается от Чонгука, идет к дивану и, усевшись на него, широко расставляет свои роскошные ноги.

— Я надел твой подарок, — он пальцами манит к себе похожего сейчас на хищника за секунду до атаки Чонгука.

— Знаю, как ты любишь кружевные трусики, — нагибает голову влево Чонгук, еще раз сканирует расположившегося на его диване короля похоти, запоминает картину, позже будет к ней не раз возвращаться.

— А ты любишь мои чулки, — ухмыляется Юнги.

— Я люблю, когда ты голый, — Чонгук подходит к нему и сразу опускается на колени. На коленях перед Юнги — это его единственное правильное место, Чонгук выбрал свою религию, сам склонился перед ней и отказываться от нее не собирается. Он обхватывает тонкую щиколотку пальцами и покрывает поцелуями ногу до колен, повторяет то же самое и со второй. Юнги нравится то, как этот суровый мужчина, с мнением которого в бизнесе считаются абсолютно все, становится таким послушным рядом с ним и поклоняется его телу. Юнги играет с ним, прислоняет ступню к его груди и легонько толкает, Чонгук взамен за бедра тянет его на себя, заставляет скользить вниз по дивану и теперь целует живот. Он покусывает молочные бедра, закидывает его ноги себе на плечи, просовывает пальцы под резинку трусиков, совсем немножко их опускает. Чонгук проходится языком по следам, оставленным резинкой, чувствует, как подрагивает под ним парень, обхватывает нежную кожу зубами и удваивает его ощущения. Юнги вечно ненасытный и жадный до ласки, его желание заразительно, оно распаляет в Чонгуке огонь, температурам которого крематории позавидуют, заставляет его опалять дыханием кожу, на которой расцветают следы их похоти. Юнги зарывается пальцами в его волосы, с силой тянет на себя и больно кусает губы, оставляет ранки, не мирится с поражением и мстит любимым способом. Их секс — это любовь и ненависть, грубость, балансирующая на грани нежности, ведь как все началось, так и продолжается. Первый раз они потрахались в отеле в Пекине после того, как разнесли друг друга в пух и прах перед партнерами на гала ужине в честь строительства нового молодежного центра. Юнги поднялся в номер Чонгука с твердым намерением высказать ему все, что не успел из-за охраны, которую вызвала администрация, а в итоге выкрикивал этот мат, пока Чонгук трахал его в кинг сайз кровати в своем номере. Они не съехали утром, хотя обоих ждал самолет, продлили пребывание еще на сутки, а когда выписывались, Чонгук попросил администратора отеля выслать ему счет. Номер был полностью разгромлен, персонал отеля решил, что пусть оба и выглядят хорошо, заклятые враги все-таки избили друг друга. Они так и не поняли, что все разрушения в номере — это результат дикого секса, который прерывался только, чтобы подкрепиться. Растущая с годами ненависть и злость друг на друга нашла выход самым неожиданным способом. Пусть по прилету на родину они договорились, что больше ничего не будет, и оба решили забыть о сутках в Пекине, уже ночью того же дня их текстовая переписка превратилась в секс по телефону, а еще через час Юнги кричал его имя, пока Чонгук вылизывал его задницу в его же квартире. Поняв, что от себя не уйти и отказываться от дикого удовольствия, которое они получают друг от друга, они не в состоянии, они приняли реальность и, продолжая быть лютыми конкурентами в бизнесе, ночи проводят в одной постели.

Чонгук проводит языком по его животу, дует на дорожки слюны и, стянув вниз его трусики, оставляет их висеть на закинутой на плечо ноге. Он давит на его колени, вынуждая развести их еще шире, обхватывает пальцами его член, легонько проводит по нему рукой и видит, как Юнги, откинув голову назад, пальцами впивается в кожаную обивку. Чонгук не собирается дать ему кончить без своего уже доставляющего дискомфорт члена в нем, поэтому убирает руку и, нагнувшись, зарывается лицом в самую сочную задницу из всех. У Юнги пальцы на ногах поджимаются от прошибающего все его тело тока, пока умелый язык исследует самые интимные уголки его тела. Чонгук кусает половинки до следов зубов, не замечает, как сильно его ладони сжимают его бедра, пока он вылизывает парня, и только недовольный писк приводит его в чувства, и он ослабляет хватку. Юнги сразу же поворачивается к нему спиной и выгибается как кошка, выставляет себя на показ, разрешает все единственному человеку на планете. Чонгук разводит его ягодицы, опирается коленом на диван, продолжает ласкать его теперь уже пальцами, но Юнги не дает ему долго играть с ним, скользит вниз, напоминает, что он жаден не только до проектов. Он падает на колени, спускает его штаны и, проведя языком по всей длин члена, заглатывает разом, наглядно демонстрируя свой голод. Юнги выпускает член из рта, снова заглатывает, любуется блестящим из-за слюны органом, довольно причмокивает. Юнги говорит, что мог бы спать и просыпаться с его членом во рту, он его любимое лакомство, персональная одержимость. Чонгук задумывался о ревности к собственному органу, но отрицать то, как ему хорошо, и останавливать Юнги — он не будет. Юнги сосет с удовольствием, облизывает головку, пропускает за щеку, и ноет, когда Чонгук забирает у него инициативу и, придерживая член у основания, сам направляет его и проводит им по его губам. У Чонгука тоже есть одержимость, огромное желание ворваться в него, наблюдать за любимой картиной разложенного под ним парня, громкие стоны которого — услада для ушей. Знал бы Юнги, что даже будучи на встречах или слушая, как он прилюдно пытается смешать его с грязью, Чонгук представляет, как трахает его, как заталкивает все его оскорбления обратно ему в глотку своим членом. Чонгук приподнимает его с колен, шлепает по заднице, толкает на диван и, не дав опомниться, разводит его ноги.

— Готовить дальше, думаю, не надо, — довольно ухмыляется Чон, продолжая мять сочные ягодицы.

— Я позаботился, да и ты меня хорошо с утра на парковке оттрахал, — прикусывает губу Юнги и, придерживая себя за колени, горящими глазами следит за тем, как он пристраивается.

Чонгук входит полностью, делает паузу, пока Юнги привыкает, и начинает двигаться. Юнги опирается о спинку дивана, чтобы не скользить вниз, сам насаживается на его член до упора, упивается звуками голых тел, шлепающихся о друг друга. Он накачивает его как поршень, расширяет стенки, заставляет прочувствовать каждую венку, и Юнги дуреет от того, как хорошо ему из-за ощущения наполненности. Еще пару часов назад Юнги дрочил на его фото в газете, а сейчас может прочувствовать все и кончить не от своей руки, а от члена, который его личный фетиш. Чонгук никак не привыкнет к тому, как каждый раз с ним все лучше и лучше, будто бы он не знает это тело наизусть, будто не брал его, где только возможно и во всех позах. Чонгука всегда поражало, как ловко этот вечно недовольный и строгий босс компании-конкурента накидывает ему на горло поводок, а Чон ему еще и сам при этом подставляется. В последнее время, этот поводок хочется собственноручно затянуть до предела, потому что чертов Мин Юнги никогда не будет его. Они сами так договаривались, все обсудили и изначально оба были за, но Чонгук сдает позиции, он хочет его только себе и с ума сходит от мысли, что этого может и не произойти. Мин Юнги слишком свободен, обещаний не дает, ограничений не терпит, и чем потерять его насовсем, Чонгуку приходится помалкивать и продолжать играть роль любовника, хотя он так бы хотел быть кем-то больше. Чонгук толкается до упора, чувствует, как ногти рвут кожу на его спине, но не отпускает, соединяет пальцы на его горле и делает то, о чем Юнги сам молит — перекрывает ему кислород, отпускает, повторяет. Юнги рядом с таким сексом никакая дурь не нужна, такого чистого кайфа ему никто и ничто не даст. Он обхватывает свою голову, сжимает пальцами волосы у корней, потому что кажется, что из нее сейчас все мозги вытекут. Юнги слишком хорошо, этот идеальный большой член вытрахивает из него душу и сотрясает весь его мир, и Юнги его обожает. Он сам ставил условия Чонгуку, сам расписывал то проклятое соглашение, но даже сейчас, на пике оргазма, он чувствует горечь, которая просачивается в затуманенный похотью мозг. Чонгук ведь трахает еще и других, делает им так же хорошо, заставляет Юнги заживо сгорать от ревности. Это неправильно, и это чертовски тяжело, ведь представить другого, кто срывает голос из-за ласк Чонгука, для него смерти подобно. Юнги зажимает его в себе, а потом толкает его в грудь и, дав ему лечь, седлает. Он скачет на нем, не жалея себя и точно не думая о нем, мстит грубыми поцелуями, царапает грудь, в которой находится то, что получить уже пару месяцев как становится очередной одержимостью. Чонгук держит его за бедра, ласкает ноги, с которых сползли чулки, шлепает по раскрасневшейся заднице и наслаждается тем, как красиво Юнги кончает. Он укладывает его на свою грудь, даже кончив сам, не снимает его с себя, продолжает двигаться, поддерживая его за талию. Эти несколько минут после того, как они оба удовлетворены, — не менее любимая часть их встреч. В такие моменты Юнги, как маленький котенок, устраивается на его груди, мурлычет что-то на понятном только ему языке и позволяет Чонгуку почувствовать себя ведущим, а не ведомым. Чонгук покрывает короткими поцелуями его взмокшие волосы, поглаживает раскрасневшуюся попку и прикусывает язык от так сильно просящегося наружу «люблю». Одно слово может все разрушить, и тот, кто ничего не боится и привык бросаться в самую гущу битв, трусит перед хилым парнем. Чон Чонгук может пережить потерю бизнеса, ради которого прошел путь из ада, но его потерю он точно не переживет. Чонгук оставляет разомлевшего Юнги на диване, наливает им виски со льдом и, присев рядом, попивает его, попутно размазывая свою уже подсыхающую сперму по его бедрам. Он знает, что это только начало, ведь они трахаются так же, как и работают — на износ. Поэтому, допив виски, Чонгук вжимает его лицом в кожаную обивку и доводит во второй раз уже своей рукой. Юнги плачет от мощного оргазма, сползает на ковер и залпом допивает налитый для него виски. В пять утра они стоят под душем наверху, Юнги, выпятив задницу держится за стену, пока Чонгук размазывает его по этой же стене. Чонгук горящими глазами смотрит на то, как его член пропадает в замученной за эту ночь дырке, кайфует от одного вида. Юнги молит его не жалеть, бормочет бессвязные слова, эхом отскакивающие от стен, и Чонгук подчиняется. Он натягивает на себя уже обессиленного парня, придерживая его за талию, ускоряется. Юнги царапает пальцами кафель, ломает ногти, Чонгук накрывает его руки своими ладонями, не дает ему делать себе больно. Только он не знает, что боль эта сладкая, что Юнги сам монотонно бьется лбом о стену, и уродует маникюр, ведь так хорошо, как с ним, ему никогда ни с кем не будет, и ему мало следов его засосов и укусов, Юнги хочет унести с собой память о ночи до следующей. Юнги, ноги которого уже разъезжаются в стороны, сползает на пол и, встав на колени, просит кончить ему на лицо. Чонгук кончает, любуется тем, как стирающий о кафель колени парень слизывает с губ остатки белесой жидкости, и открывает воду. Он сам смывает с Юнги следы их похоти, нежно втирает гель в его кожу и за каждую отметину мысленно извиняется. Юнги уйдет до рассвета и времени мало, Чонгук целует его долго и глубоко, лижет губы, по которым будет гореть до следующей встречи, и впервые за полгода ломает барьер и шепчет:

— Не уходи.

Юнги аж просыпается, всю усталость мигом смывают два слова, он смотрит на него внимательно, сомневается, что ему не послышалось.

— Мне в офис через три часа, пока темно надо успеть выскользнуть, переодеться, — тараторит растерявшийся от его просьбы парень.

— Позвони своей секретарше, скажи, что не придешь.

— Остаться на день? — плохо скрывает разочарование Юнги.

— Можешь остаться навсегда? — прижимает его за талию к себе Чонгук и кладет голову на его плечо. От этого нежного жеста Юнги млеет.

— Тогда твой член будет только моим? — пытается пошутить Юнги, которому вовсе не до шуток.

— Так его хочется? — подняв голову, смотрит на него Чон.

— Я же не виноват, что никто так не трахает как ты, — улыбается Юнги.

— А твоя задница будет только моей?

— Значит, было по-другому? — мрачнеет Мин.

— Шесть месяцев и четыре дня как нет, — не задумывается Чонгук.

— И моя задница это подтверждает, — обнажает десна в самой сладкой улыбке Юнги.

— Мы теперь можем не прятаться, я могу целовать тебя везде, даже в твоем офисе, — не может скрыть радость Чонгук.

— Касси точно в обморок грохнется, — хихикает Юнги, прислоняясь к его груди. — Дай мне еще пару раз опустить тебя перед подчиненными и феерично выгнать из кабинета.

— Только потом я тебе отомщу, — кусает кончик его носа Чонгук.

— Жестко отымеешь, как сегодня? — с вызовом спрашивает Юнги.

— Именно.

— Тогда я буду сильно стараться, чтобы ты был зол, — приподнявшись на цыпочках, обвивает руками его шею Юнги и целует в губы.

Реконструкцию здания совета получает компания Мин Юнги, которая не жалеет сил и креативности, и в итоге все-таки выбивает проект. Той же ночью Юнги объявляет Чонгуку, что получил проект через постель. Чонгук долго смеется и клянется, что это неправда, они ведь выбили проект, не оставив им и шанса. Юнги говорит, что и сам это прекрасно знает, но его заводит мысль, что Чонгук проиграл его заднице. Следующие десять дней Чонгук приходит на работу не выспавшимся, но счастливым, потому что Юнги реализует ролевую игру с богатым покровителем, и каждую ночь он придумывает новую цель, ради которой ему нужно подставлять свою задницу властному мафиози. Чонгук и не против, ему нравится, как усердно парень старается отработать эти мнимые подарки в постели, но продолжает твердить, что он не мафиози и зарабатывает честным путем. Юнги просит его заткнуться и подыграть — Чонгук решает завтра же вынести все оружие из склада под домом и, убрав за пояс подаренную любимым копию пистолета, как и всегда подчиняется.