Эльфийская песня

Я открываю ключом входную дверь и не спеша захожу домой. Настроение, было непонятное – вроде бы ничего не случилось, а в душе меня что-то тревожило. Я снимаю свои кроссовки и только хочу по быстрее отправиться к себе в комнату, как вижу перед собой маму, перегораживающую мне путь. 

– Ты где так долго была? – взволнованно спрашивает она, скрещивая на груди руки. 

– Я? Да нигде, – отвечаю с кислым лицом, фыркнув. 

Её не должно интересовать где я и что со мной – мы с ней в разных мирах живём, неужели это так сложно понять? 

– Эй, отвечай, говорю, – более громко говорит мама. На это я промолчала – мне нечего сказать, да и желания нет. 

– МиЁн, я понимаю, тебе сложно забыть такой поступок, но пожалуйста, прости меня, ведь прошло уже столько времени, – она не успевает ответить, как я говорю ей что-то вроде «Мам, давай не сейчас. Нет желания говорить с тобой об этом» и направляюсь в комнату. – Но доченька.. 

Мама выглядела действительно очень расстроенной. Может она раскаивается? Может она поняла, что потеряла доверие своей дочери?

В любом случае я сейчас не готова простить ее, хотя думаю, что давно сделала это, просто боюсь себе в этом признаться.

*** 

На утро по дороге в университет я думала о вчерашнем дне, о маме, о будущем, и даже о ЧонГуке. Вчера я не совсем поняла его, но одно могу сказать точно – его улыбка такая же красивая, как голос. Я думала, что он мог бы разозлиться, потому что затронули его личную тему, но все произошло иначе. 

Как человек, которого я знаю совсем немного может пробудить во мне столько любопытства? Какой же он на самом деле? 

В аудитории народу было мало, даже странно, ведь в такое время обычно полно ребят, шумящих на всё помещение, но я увидела ТэХёна, ЧонГука и РуБи ещё не было, поэтому решила подойти к нему. 

– Привет, – я тихонько подсела к нему. Парень, как ни в чём не бывало, что-то писал. 

– Оу, привет, не ожидал тебя увидеть так рано, – с лёгкой улыбкой отозвался он. С ТэХёном можно легко разговаривать, как с братом, который всегда поможет. 

– Что ты пишешь? 

– Домашнюю работу по химии. Ты сделала? – дразня спросил Ким, ведь знает, что я, как всегда забыла про неё. 

– Да пошла эта химия, – отмахнулась я, на что Тэ ещё шире улыбнулся. – Слушай, можно тебя кое о чем спросить? – более серьёзно начала я. 

– Валяй. 

– Почему ЧонГук играет? – чуть тише спросила я, наклонившись вперёд, хотя в аудитории и так было немного народу. 

–В смысле? Ну играет, нравится ему, – ТэХён встал с места и направился к двери. 

– Ты не понял. Почему он играет на улице? – я посмотрела ему в глаза, которые тут же нервно забегали. Юноша сильно удивился и некоторое время продолжал молчать. – Да, я знаю об этом, сама видела его. 

– Как давно ты узнала? – нахмурив брови, спросил Тэ. 

– Летом. 

Тяжело вздохнув, ТэХён отвел меня в угол аудитории. 

– МиЁн, если ЧонГук захочет, то сам тебе всё расскажет, – одобрительно похлопав меня по плечу, он поспешил удалиться. 

ТэХён и правда очень хороший, я даже немного завидую ЧонГуку, что у него есть такой друг. 

*** 

– Итак, класс, как вы уже знаете приближается «Праздник Песен и Танцев», и нам надо придумать то, с чем мы будем выступать перед школой. Другие классы сейчас тоже обдумывают этот вопрос, – поправив в очередной раз очки, интригующе произнёс преподаватель. 

Весь класс был рад, потому что мы любили этот праздник – уроков нет, делаешь то, что хочешь, да ещё и выходной, и уже через несколько дней. У нас всегда были лучшие выступления, чем я очень гордилась. 

– Что предлагаете? – с любопытством спросил мужчина. 

– Я предлагаю, чтобы ЧонГук и ХёРин выступили вместе – ЧонГук умеет отлично играть на гитаре, а ХёРин прекрасно поёт, мы подберём им хорошую песню, замечательный дуэт получился бы. – сказал кто-то с задних рядов.

– Хм, класс, как вы думаете? ЧонГук? ХёРин? 

– Мы за!– выкрикнули несколько ребят. 

– Ну я тоже тогда не против, раз все согласны, – стеснительно высказалась ХёРин. 

– ЧонГук? 

– Не проблема, – коротко и ясно ответил парень. 

ХёРин засветилась от счастья из-за того, что будет выступать с ЧонГуком. Она действительно так рада этому? Другие девочки поддерживали её, ведь такой шанс. Ха, глупышки. 

Но ХёРин не была глупой – хитрая, с лисьими глазами, не вызывающими никакого доверия, двуличная и совсем неискренняя. Это так противно... 

*** 

На следующий день я решила сходить в магазин – купить обновки, но так ничего и не нашла, да и вещи были действительно безумно дорогими. 

Выйдя из здания, я увидела пожилую даму, что с большими пакетами, хромая, чуть ли не падала.

Но когда она резко повалилась на асфальт, я ринулась к ней, сбрасывая свою сумку на землю и присаживаясь рядом с ней на колени:

– Вам помочь? – я очень испугалась, в то время, как люди продолжали идти мимо, не обращая никакого внимания на женщину. Какой же жалкий мир! – Сейчас, потерпите, – дрожащими руками я быстро набрала телефон скорой и всё рассказала им. 

– Дорогая, всё хорошо, ступай. 

– Я не оставлю вас одну! – возмутилась я. 

Скорая подъехала минут через пять, бабушку осматривали в самой машине. Я стояла рядом и ждала доктора. 

– Вы являетесь госпоже Чхве родственницей? 

– Да! – кивнула я, очень сильно переживая за неё. 

– Возраст даёт о себе знать – отнимаются ноги. Мы всё рассказали ей, так что не переживайте. Сейчас отвезем её домой и всё будет хорошо. 

– Я поеду с вами! – я просто не могла её бросить.

***

Добравшись до дома, мы отвезли бабушку внутрь, я ещё немного поговорила с доктором – он рассказал мне всё более подробно. 

– Как вы себя чувствуете? – спросила я, пройдя через длинный коридор в гостиную. 

– Уже лучше. Не стоило так переживать обо мне, милая, – немного по-доброму нахмурившись произнесла госпожа. Она вела себя очень позитивно, нежно улыбалась и руками поправляла седые волосы. – Как тебя зовут? 

– МиЁн. Хван МиЁн, – закивала я и поклонилась. 

– Прекрасное имя для такой прекрасной девочки, – улыбнулась она. – Меня ты можешь называть бабушкой Чхве. 

– Хорошо, как вам угодно, – снова поклонившись, улыбнулась я. – Я ещё побуду с Вами немного? 

– Проблемы дома? – нахмурилась женщина. 

– Есть такое, – мне было ужасно неловко, поэтому я стыдливо опустила глаза в пол. – У меня есть семья, но её как бы и нет. Когда мне было восемь, мама с папой расстались, а мама вышла за другого и родила общего ребёнка, беззаботно пытаясь делать вид, что в нашей жизни никогда и не было отца. А ведь я прекрасно помню, что было раньше, я была тогда так счастлива. 

Воспоминания жгучей болью обжигали моё сердце, отчего в уголках глаз невольно собрались слёзы, а в горле собрался большой кои горечи и обиды. 

– Моя мама всегда вкусно готовила, но однажды вечером она поставила перед отцом тарелку с горелым пирогом. Не просто подгорелым, а черным, как уголёк. Я сидела и ждала, что папа скажет об этом, но он просто съел свой пирог и спросил, как прошёл мой день. Потом я услышала как мама извинялась перед папой за неудачный ужин. И я никогда не забуду его ответ: милая, мне понравился твой пирог. Позже я спросила его, правду ли он тогда сказал. Он положил мне руку на плечо и ответил: «у твоей мамы выдался тяжёлый день на работе, она очень устала. Мне не повредил подгорелый пирог. А резкие слова могли ранить её. Мы все совершаем ошибки. И надо не подчеркивать их, а поддерживать того, кого любишь. В этом секрет долгих и счастливых отношений.»

Бабушка Чхве просто сидела, сложив руки замком и смотрела на меня. Я впервые я смогла кому-то выговориться, и вдвойне рада, что это была милая женщина. Она обняла меня так крепко, что я впервые за всё время почувствовала себя нужной и значимой. Моё дыхание сбилось от не отступавших слёз, и я уже просто рыдала. Впервые вся боль, хранившаяся внутри вышла наружу. 

– Всё будет хорошо, милая, только не плачь, – она вытерла своими тёплыми мягкими ладонями или слёзы и ещё больше прижала к себе. 

Я услышала, как хлопнула входная дверь и отстранилась от госпожи. Я и не подумала, что она живёт не одна. 

– Бабуль, я пришёл! – раздался голос из прихожей. 

– Это мой внук, – прошептала Чхве, поправив волосы и обернувшись в сторону, вошедшего в комнату молодого человека.

– Бабушка, что случилось? почему ты в коляске? – парень ринулся к ней, а я в недоумении почувствовала, как моё сердце готовилось выпрыгнуть из грудной клетки, когда я узнала в этом парне ЧонГука. 

– Что ты здесь делаешь? – чуть повысив голос, Чон подошёл ко мне. 

– Не повышай голос, Чон Чонгук! – строго отозвалась бабушка. – Она сегодня так помогла мне. Нельзя же быть таким злюкой всё время. 

– Нет, он прав, мне уже пора идти. Поправляйтесь, – я уже хотела уйти, как почувствовала чужую руку на предплечье. 

– Останься ещё ненадолго, МиЁн. Всё-таки я должна тебя отблагодарить. Посиди ещё с нами, со мной. – яркая улыбка озарила её лицо, и я, повиновавшись, робко присела на край дивана. – Я пойду приготовлю нам чай. – Женщина с трудом придерживаясь за стоящего рядом Чонгука поднялась с коляски и, всё так же хромая направилась на кухню. 

Неловкая нагнетающая тишина стояла в гостиной после ухода госпожи Чхве за чаем. Я долго не решалась что-то спрашивать, боясь, что в случае чего могу получить ещё один синяк, но всё же подумала, что стоит:

– Как давно? 

– Что? – ЧонГук, вытаскивающий из футляра гитару, поднял на меня глаза. 

– Как давно с ней такое? 

– Если она сейчас сидит в коляске, значит достаточно давно, – грубо ответил парень, отвернувшись от меня. 
– Я просто волнуюсь за неё.. 

– Лучше позаботься о своей семье, а в мою не лезь и не стоит волноваться о бабушке. 

Я резко вскочила с дивана и дала сильную пощёчину ЧонГуку, от которой я сама почувствовала жгучую боль на ладони. 

– У меня нет и не было семьи! Если бы она была, то я не ходила бы с синяком, который поставила мне моя же мать, что плевать хотела на меня. Мать, которая разрушила счастье своей дочери! – я уже не могла сдерживаться, навзрыд, я схватила свои вещи и выбежала из дома, наспех застёгивая курточку и ёжась от холода. 

***

– Какой же ты глупый, Чонгук, – женщина аккуратно провела по черным гладким волосам внука, – Отталкиваешь прекрасную девочку с доброй и чистой душой. Она ведь столько пережила, столько почувствовала плохого и отвратительного, мне так хотелось прижать её к себе и не отпускать, когда она, еле сдерживая слёзы, рассказывала мне всё. Ты ведь даже не представляешь, как твоя жизнь изменится с её появлением, уж я-то тебе правду говорю. – Лёгкая улыбка осветила морщинистое лицо, и, прикрыв глаза, слегка покачиваясь, бабушка тихонько прошептала, – Запомни мои слова, ЧонГук.