|Чигуки| Под звуки наших поцелуев

- Чимин! - оказавшись в комнате, Ким быстро подошел к парню и присел рядом с ним на кровать. - Твои друзья все рассказали. Мне так жаль...

Старший с надломленными бровями смотрел прямо в чужие глаза, читая в них все эмоции: страх, боль, потерянность..

- Хен... - шепчет Чим и всхлипывает. - Мне так плохо. Мне так больно...

- Я понимаю, но ты справишься. Мы тут все, чтобы помочь тебе. Ты ни в коем случае не один, слышишь меня?

Ким продолжает говорить ему поддерживающие слова, не догадываясь о том, что его не слушают. Юноша перед ним с невероятной скоростью перерабатывает мысли в своей голове, решаясь на свой поступок. И все это с пустым взглядом, без каких-либо эмоций, поэтому Намджун не успевает среагировать, когда Чимин резко тянет его на себя и целует.

- Чимин, что ты... - удивляется Джун, отворачиваясь.

- Пожалуйста... Хен... Помоги. Мне нужно это. - умоляюще твердит Пак и снова смотрит своими несчастными глазами, которые буквально пару секунд назад казались безразличными, а еще ранее были пропитаны болью - как только ему удается настолько контролировать свои эмоции?

Психолог понимает, что им манипулируют, причем самым примитивным способом.

- Ты же понимаешь, что я не могу.

- Можешь. - Чим берет лицо старшего в свои маленькие ладони и поворачивает к себе, мягко накрывая чужие губы своими.

Намджун правда все понимает и поддаваться не хочет. Но не находит в себе сил его оттолкнуть.

***

Чимин разглядывает умиротворенное лицо Намджуна во сне и следит за каждым подъемом грудной клетки, ушами улавливая тихие вдохи и выдохи.

Прости, хен.

Чим тянет руку к чужой щеке и аккуратно гладит смуглую кожу.

Я втянул в тебя во все это.

Простипростипростипростипрости!

Пак чувствует надвигающиеся слезы и не пытается их сдержать. Только грустно улыбается и убирает руку с Намджунового лица.

На щеки старшего падает пара соленых капель, словно плачет он, а не Чимин.

В доме было невероятно тихо. Наверняка, Тэхен и Хосок спят в соседней комнате. Медленно опустив ступни на холодный пол, Чим направился в сторону ванной, по дороге посмотрев, сколько времени. Дисплей смартфона показывал четыре часа утра.

За окном только-только встало солнце, и комнаты залились золотисто-алым светом. Пак поменял свой курс и подошел к подоконнику на кухне. Он завороженно разглядывал себя: из-за необычного света он сам как будто бы светился.

Надолго Чимин здесь не задержался. Кинув последний взгляд в окно, он все же прошел в ванную комнату.

Ему хотелось написать длинное письмо с бесконечными извинениями, долгими благодарностями и глубочайшими сожалениями о произошедшем и тем, что скоро произойдет, но сил для этого не было. Быстро настрочив "Спасибо за все. Я люблю вас." на обрывке бумаги и пробежав глазами по этим двум фразам, Чимин, недолго думая, зачеркнул слово "люблю" и поменял на "любил". Определенно, так звучало лучше.

Руки вспотели и тряслись, физически сложно было удержать ручку, которая постоянно выскальзывала из влажных пальцев, поэтому Чимин решил, что ничего дописывать не будет, и отложил записку, думая о том, что нужно было написать письмо заранее.

Он аккуратно положил листочек на раковину и, повернув кран в сторону ванны, выкрутил горячую воду на максимум. Кипяток обжигал, поэтому Пак добавил немного холодной воды, чтобы температура жидкости была терпимой.

Пока ванна набиралась, Чимин взял с полки упаковку таблеток. Чтобы наверняка. К тому же, когда обнаружат его тело, никто не подумает о том, что он еще и отравлен. Вариант беспроигрышный. Рассматривая упаковку сильнодействующего снотворного, Пак почему-то вспомнил Чонгука. Наверное, потому что эти таблетки были его? Вовсе нет. Просто потому, что это Чонгук, и Чимин не мог его не вспомнить. Особенно сейчас.

Интересно, как Чонгук отреагирует, когда узнает обо всем? Скорее всего, ему будет все равно, если он смог уйти так легко.

Эта мысль придала черноволосому уверенности. Высыпав на ладонь целую горсть белых пластинок, Чим закинул их все в рот и запил все той же водой из-под крана. Эти действия он повторял до тех пор, пока баночка совсем не опустела. После юноша спрятал ее обратно на полку.

Пути назад нет.

Откопав спрятанное заранее лезвие, подросток выключил воду и забрался в ванну прямо в одежде. Жидкость была горячевата, но, в принципе, терпимо.

В голову снова прокрались мысли о Чонгуке, но Чимин попытался избавиться от них. Тщетно. Он так хотел сжесь этот чертов мост, соединяющий его и краснопрядого. Он хотел. Но не мог. Потому что любил. Той искренней первой слепой любовью. Любил. Он был готов на все, лишь бы не отпускать Чонгука, даже упасть с того самого моста. И он падал. Прямо сейчас. Сантиметр за сантиметром.

Чимин всегда презирал людей, убивавшихся по своим парням или девушкам, а тех, что кончали с жизнью из-за несчастной любви, так тем более.

Чимин убивался по Чонгуку и ненавидел себя за это. Но сейчас он рисует порезы на запястьях не только из-за него. Чонгуков уход - лишь последняя капля, потому что причин уйти из жизни было множество. И он уже пытался это сделать не так давно. Не вышло. И поэтому в этот раз он подготовился тщательнее.

Когда лезвие впивалось в плоть, больно не было. Кожа запястий очень нежная и легко повреждается, так что порезать ее не составило труда.

С каждым порезом голова кружилась все сильнее, но Чимин продолжал до тех пор, пока тело совсем не обессилело и руки сами не выронили острый кусок стали.

Разум мутнел с невероятной скоростью, и перед тем, как Чимин совсем отключился, у него перед глазами всплыл улыбающийся Чонгук.

Я люблю тебя.

***

Чонгук не помнил, как узнал у матери, где именно сейчас находился Чимин, не помнил, как бежал до больницы и как влетел внутрь. После слов Минлан он будто умер внутри, а вокруг все было каким-то заторможенным, и слова врачей он слышал словно через толщу воды.

Он в коме.

Его мальчик в ебаной коме.

Чонгук не верил до последнего. Он не поверил даже тогда, когда увидел бледного Чимина, лежащего в отдельной палате и подключенного к аппарату жизнеобеспечения. Его запястья по локоть были обмотаны бинтом. Краснопрядый все понял тут же. Он с остервенением начал ударять руками стекло, которое разделяло его с Чимином. Чонгук хотел быть рядом. Он так сильно хотел сейчас сидеть там с ним и держать за руку. Но врачи не позволяли. Они оттаскивали истерящего парня от толстого стекла, которое угрожающе гремело при его ударах. Чон неистово кричал и пытался вырваться, но подоспело подкрепление, и его все-таки скрутили.

Чонгук помнит ту боль и то опустошение, когда его уводили от Чимина. Помнит, как увеличивалось расстояние между ними и как болело горло от собственных истошных криков. А потом ему вкололи успокоительное и отказались пускать к черноволосому обратно. Поэтому парню пришлось умолять их. Он даже упал перед врачами на колени и выбил тем самым согласие, но внутрь они пустить его не могли ни при каких обстоятельствах. Чонгук понимал и был рад даже малому.

Возле Чиминовой палаты Чон обнаружил двух человек. Приглядевшись к ним, он понял, что это Тэхен с Хосоком. Завидев Чимина, они оба напряглись, а после к Чонгуку подлетел Тэ, и Гук почувствовал удар на левой скуле.

Тэхен ему врезал.

Эта блондиночка ему въебала.

Но вместо того, чтобы ответить, он подставил другую щеку. Потому что заслужил.

Тэ не терял время и врезал еще раз. Он бы бил его и дальше, но Хосок вмешался.

- Сейчас не время, но позже ты и от меня получишь. - предупрелил Хо, оттаскивая разъяренного друга от краснопрядого.

- Ты! - ядовито шипел Ким в сторону Чонгука. - Это ты все виноват! Ты! А я говорил, что ты Чимину не пара! Говорил! Хосок, пусти, я должен его наказать!

- Тихо, Ким Тэхен! Если ты сейчас же не прекратишь, нас выгонят. - эта угроза тут же подействовала, и блондин замолк.

Чон медленно подошел вплотную к Чиминовой палате и теперь находился в паре метров от парней.

- Расскажите, что с ним... Пожалуйста. - прошептал Чонгук безжизненным тоном, таким, что все тело пробирали мурашки и  выступал холодный пот.

- Он хотел покончить с собой. - сообщил Хорс. - Наверное, ты это понял.

- Как именно? - не сводя взгляда с черноволосого за стеклом, спросил Гук.

Хотя он все давно понял, ему важно было это услышать, чтобы окончательно поверить.

- Перерезал вены. Причем, вдоль запястий, вплоть до самых локтей. И ванну наполнил горячей водой. Он делал все, чтобы не выжить. - горько проговорил Хо. - К тому же, перед этим выпил двойную смертельную дозу сильнодействующего снотворного. Я не помню точное название, но врачи говорят, что его просто так не продают. Они удивлены, что он смог их где-то достать.

Чонгука пробила дрожь. Он судорожно вздохнул, пытаясь восстановить сбившееся дыхание.

Чимин пытался убить себя его таблетками.

- Ты что-то знаешь об этом?

- Это был зопиклон. Мои таблетки. - лгать смысла не было.

- Ах ты, сукин сын... - вновь завелся Ким, но Чон его тут же осадил.

- А ты откуда их достал?

- Разве это важно?

Повисло тяжелое молчание. Конечно же, было совершенно не важно, откуда краснопрядый взял эти таблетки, главное, что они были. Но сама ситуация невероятно угнетала.

- Где ты пропадал? - перевел тему Хорс.

- Был у отца. - Чонгук сам не знал, почему сейчас отвечает на все вопросы, может, потому, что его секреты сейчас ничем не помогут. - Сегодня я вернулся.

- Я даже не стану спрашивать, что ты  там забыл. Но знай: Чимин думал, что ты его бросил.

- Хосок, не притворяйся идиотом. Он и правда бросил Чимина! - разъяренно шептал Ким. - А потом соскучился и решил вернуться!

- Тэхен, не стоит...

- Он прав. - и эти два слова снова спровоцировали свинцовую тишину.

Чонгук разглядывал лицо Чимина, прислонившись лбом к стеклу. Он чувствовал себя так паршиво, как никогда раньше.

Ты виноват, Чонгук. Из-за тебя Чимин сейчас лежит там. И, возможно, он никогда больше не откроет глаза.

Эта мысль сделала Гуку еще больнее. Он на секунду, всего-лишь на секунду, представил бездыханное тело черноволосого, и почувствовал, как разрывается сердце под треснутыми ребрами.

Нет.

Чимин поправится, и все будет хорошо.

Он поправится.

Поправится.

Поправится!

Сжав ладони в кулаки, Чонгук приказал себе успокоиться. Его истерики сейчас никому не нужны.

- Что говорят врачи? - Чон обернулся, вглядываясь в лица Чиминовых друзей.

Они молчали, лишь переглянулись, а потом уставились на него в ответ таким... сожалеющим взглядом.

Нет! Нет! Нет! Скажите, что все в порядке! Скажите же, блять!

- Врачи дают ему не больше недели. - наконец, прохрипел Хорс, а блондин на его слова всхлипнул и закрыл лицо руками.

Чонгук отшатнулся назад, упираясь лопатками в стену и в ужасе распахнул глаза.

- Не может быть... - выдавил он из себя. - Это какая-то ошибка!

- Мы тоже на это надеемся. Но нам сообщили, что... - Хо сглотнул. - Шансов практически нет. Если бы он не пил те таблетки... Врачи и подумать не могли, что он еще и отравлен.

- Чонгук. - неожиданно обратился к краснопрядому Тэ. - Представь, что пережил Чимин. Просто представь. И слушай, что я скажу. Мы с Хосоком пытались привести его в чувства, когда ты ушел. Он резал себя и постоянно плакал, не понимал, почему ты ушел. Чим так убивался, а мы... мы не смогли помочь, поэтому он сейчас лежит под долбанными капельницами. - вытирая стекающие слезы с лица, прошептал Тэ. - Я видел Чимина со вскрытыми запястьями в воде, красной от его же крови. Я видел, как его откачивали с помощью дефибриллятора. У меня эта картинка постоянно стоит перед глазами, и я до сих пор помню, каким холодным он был, когда я достал его из ванны.

Чонгук вслушивался в тихие слова блондина, цепенея от ужаса и страха. Разум сам представлял все картинки, которые описывал Тэхен, и от этого по телу шли противные мурашки по коже.

- Хватит, Тэхен! - заметив состояние краснопрядого, Хосок попытался остановить друга.

- Посмотри, вот он - Чимин. За этим ебаным стеклом лежит бледнее смерти, а все почему? Потому что ты делаешь, что пожелаешь, не задумываясь о чувствах других. Думал, захотел - бросил, захотел - вернулся? Н-и-х-у-я. Это не прокатывает. - блондин подходил все ближе к Чонгуку с каждым сказанным словом. - Ты знаешь, какого это, когда твой друг истекает кровью в твоих руках? Когда ты ничем не можешь ему помочь? Когда его жизнь ускользает с каждой секундой и, возможно, это последний раз, когда ты видишь его живым?

Тэхен схватил Гука за руку и прижал к его же груди.

- Ты чувствуешь, как бьется твое сердце? Как оно разгоняет кровь по жилам? А у Чимина тогда в артериях почти не осталось крови, и сердце остановилось. И это все прямо у меня на глазах. На глазах Хосока. Ты представляешь, что я чувствовал, когда обнимал его бездыханное тело? Когда не мог нащупать отсутствующий пульс? Я захлебывался слезами, не зная, что делать. Если бы не Намджун, который смог оказать быструю первую помощь до приезда скорой, Чимина бы сейчас не было даже в таком состоянии. Мы обязаны ему до конца жизни. А сейчас нам всем остается только надеяться на то, чтобы Чимин очнулся.

После своей тирады Тэхен шумно дышал, восстанавливая дыхание, а Чонгук, ранее стоявший перед ним, осел на пол и уставился в пустоту перед собой.

- Ты доволен тем, что сотворил? Ну, же, ответь! Наверняка, радуешься, что смог до такого состояния довести человека, да?

- Тэхен! - Чон схватил друга за локоть и потянул на себя.

- Отстань от меня! Я ещк не закончил!

- Тэхен! Посмотри на него! Хватит!

Блондин зло оскалился на Хосока и снова кинул взгляд на Чонгука. Ким тут же вздрогнул и отступил на несколько шагов назад, закрывая рот руками от шока.

- Я не хотел, прости. - выдавил он, скрываясь за спиной старшего.

Чонгук не реагировал. Он словно оцепенел и был похож на неподвижную статую, но слезы, струящиеся по щекам, его выдавали.

Тэхен прав - ты виноват. Ты все испортил. Опять. Ты уничтожил человека. Ты почти его убил.

- Я убийца. - прошептал Гук, а перед его глазами мелькал улыбающийся Чимин; в ушах стоял радостный чиминов смех.

- Я убийца. Я убийца! Убийца! -
Чонгук сорвался на крик и вцепился руками в волосы. - Я убийца!

Крича, он со всей силы ударялся затылком о стену, но физическая боль не перекрывала душевную.

Он не слышал новых всхлипов Тэхена и успокаивающих слов Хосока.

Он слышал, как смеялось его черноволосое чудо и видел его счастливое лицо.

А после острая боль в затылке и пугающая темнота.

_________________________________

простите за задержку, но мне было очень сложно написать данную главу. и мне не нравится получившийся результат, но я, как обычно, отредачу потом.
я хотел сделать ее подлиннее, но я понимаю, что вам хочется скорее все прочитать и понять, поэтому она уже здесь. под конец написания у меня от напряжения заболела голова. надеюсь, оно того стоило. сейчас я чувствую себя максимально опустошенно. глава правда очень тяжелая. и данный фотосет для меня тоже больная тема. гифки я прикрепил для атмосферности. смотря на них, я ощущаю всю боль, и от этого даже жутко. но, несмотря на это, данная работа мне нравится больше всего.

простите за сумбурность и спасибо за прочтение. сегодня я тоже серьезный автор. всех люблю.

пошел отдыхать