эстетика саморазрушения.

когда осколки разбитой вазы после нашей последней ссоры собраны — я понял, что это конец.
я понял, что больше не увижу тебя на пороге нашей маленькой, но такой уютной светло-небесной квартирки. ты всегда любил этот цвет, он ассоциировался у тебя со свободой и с чем-то необъяснимо волшебным. ты говорил, что когда-нибудь мы полетим с тобой туда, где все будет принадлежать только нам и нашей с тобой любви. ты говорил, но я до сих пор здесь, в (нашей) своей уже пустой квартире, где стало страшно и холодно, где тёплый плед уже не согревает, где тот самый светло-небесный цвет стал напоминать мне твои глаза.

когда ветер из настежь открытого окна шелохнул листы с эскизами твоих портретов, после плавно унося их вдаль, где солнце встаёт раньше, а заходит позже — я понял, что ты больше не вернёшься.
я понял, что больше не увижу, как ты специально встаёшь в четыре утра, чтоб выйти на балкон и понаблюдать за восходом, а после взять бумагу, ручку и начать писать. твои волосы трепещет ветер, солнце играет в прятки, путаясь в коротких прядях, а глаза излучают то тепло, которое я никогда в жизни не получал и не получу. я больше не услышу, как ты проходишь по клавишам пианино своими длинными пальцами и заразительно смеёшься, если что-то не получается. я больше не почувствую твои губы на своих и не возьму тебя за руку, потому что наша любовь подошла к конечной станции и расписание изменить, увы, нельзя.