Мания

— У вашей дочери были враги, недоброжелатели, какие-то конфликты с одноклассниками, учителями? — сидит, элегантно закинув ногу на ногу, напротив родителей убитой девушки Лина.

— Мы не знаем… — у женщины блеснули глаза от слёз. — Мы последние годы практически не общались… с подростком сложно наладить контакт…

— Я понимаю, — девушка поднялась, — она ездила куда-нибудь отдыхать, может посещала какие-то секции, дополнительные занятия?

— Да, два года назад Джини ездила в лагерь для развития творческих способностей. Ей очень нравилось танцевать, она почти каждый день ходила в зал для практик, — дрожащим голосом женщина.

— Что насчёт учёбы, может дополнительные занятия, курсы?

— У неё не было таких проблем, хотя, недавно она сказала, что будет задерживаться после школы, потому что у неё факультатив по какому-то предмету.

— По какому именно вы не знаете? — в ответ отрицательное мотание головой. — Хорошо, извините, что заняла ваше время. Мы обязательно найдём убийцу, нам нужно осмотреть её комнату.

— Да, конечно.

Светлое помещение больше напоминало гостиничный номер, нежели девичью комнату. Ни цветов, ни мягких игрушек, ни статуэток, ни какого привычного женского беспорядка не было. Все на своих местах, кровать аккуратно застелена, книги составлены в ровный ряд, вещи в шкафу сложенны аккуратными стопками, словно здесь умышленно прибрались перед приходом полиции. Лина молча осматривается, в голове всплыли недавние слова Миры: «Обычно у таких примерных девочек есть скелеты в шкафу», она проходит к окну, проводя резиновой тканью надетых на руку перчаток по поверхности стола. Когда они жили в детдоме их часто задирали, ценные или особенно важные вещи всегда приходилось прятать, причём не банально под подушку или перину, а именно так, чтобы ни у кого даже мысли не возникло об их местонахождении.

— Вы можете оставить меня, ненадолго? — смотря в окно напротив, спросила она. Лёгкое копошение за спиной, дверь плотно закрылась, девушка внимательно осматривает стеллаж с книгами. Неестественно идеальный ряд сразу бросился ей в глаза. Может окружающие не замечают такие детали, принимая их за аккуратность, но Лина то знает, что у школьников нет времени на такие мелочи, просто не до этого. Вытаскивает несколько книг, кладя на стол, и засовывает руку за остальные вглубь полки, там, где должна быть пустота, нащупывается посторонний предмет. В руках появляется чёрная книга со странным религиозным символом посередине. Положив её, следователь падает на широкую кровать, несколько секунд лежит, не двигаясь, осматриваясь вокруг. Рядом на небольшом стеклянном столике стоит лампа со светлым, тканевым абажуром. Лина резко соскакивает, задёргивает плотные занавески и включает прибор. Поскольку был день, полной темноты добиться не получилось, однако лёгкий свет лампы все же присутствовал. Она ложиться обратно, на ровном покрытии навесного потолка от света лампы появился тот же знак, что на найденной книге. Что, мать вашу, здесь происходит? Неужели примерная старшеклассница была сектанткой? А остальные? Возможно, маньяк вовсе даже не маньяк, а человек знающий гораздо больше полиции. Следователь ещё около пяти минут осматривает отдельные вещи убитой, но больше не находит ничего интересного. Теперь она точно уверена, что кто-то побывал здесь раньше них, но уничтожить все улики ему не удалось.

— Мне нужно осмотреть комнаты всех убитых! — направляясь к выходу, сообщает напарнику.

— Ты что-то нашла? — Джин идёт следом, замечая в её руках настольную лампу и чёрную книгу помещенные в специальный, прозрачный пакет.

— Да, у меня есть бредовое предположение насчёт всего этого.

***

Сегодня день Чимина начался совершенно по иному, парень встал раньше обычного, сходил в душ, надел чистые вещи, надушился любимым одеколонном и даже причесался! Пак Чимин причесался! Какими же грандиозными должны быть выходные, чтобы он так тщательно к ним готовился? Все просто, к нему должна прийти Со Мира, новенькая, чтобы сделать совместную работу по химии. Парень немного нервничает, не то чтобы он боялся особ противоположного пола или ещё чего-то, просто первый раз понравившаяся девушка придёт к нему домой! Что делать? О чём говорит? Как себя вести? Голова взрывалась от разных представлений её визита. Тут ещё родители, как назло, уехали в гости, а значит дома они будут лишь вдвоём. Наконец в дверь позвонили, на пороге знакомое личико.

— Привет, проходи, — Чимин запирает дверь и следуют в свою комнату.

— Я вчера порылась в интернете и нашла неплохой материал по нашей теме, — на ходу скидывает рюкзачок вместе с верхней одеждой. — За столом, на кровати или на полу? — вытаскивает ноутбук и осматривает комнату.

— На кровати, — немного погодя отвечает Пак, заливаясь лёгким румянцем. С первого раза он не так понял её вопрос (пошленькие мыслишки)

— Отлично, — располагается на указанном месте, делая вид, что не заметила его смущения. Следующие полтора часа они работают над созданием проекта. Чимин часто засматривается на девушку, когда она что-то печатает или объясняет. Длинные, ресницы, бледная кожа, немного вздернутый носик и аккуратные родинки на щеке, а что самое главное совершенно не накрашенная! Она не похожа на девушек его окружения, дело даже не во внешности или стили одежды, а в чём-то другом, парень и сам не понимает в чём именно. Задумчивая и холодная, но такая прекрасная, что Чимина, как магнитом, тянет к ней. Это словно наваждение, когда смотришь на человека и понимаешь, что влюбляешься. Хочешь обнимать его и знать, что он нуждается в тебе так же сильно, как ты в нём.

— Ты меня слушаешь вообще? — Мира недовольно хмурит брови. — Устал что ли? — неожиданно чужие руки заключают в нежные объятия. — Чимин?

— Ммм? — зарывается носом в её волосы, чувствуя приятный запах.

— Ты слишком близко, а ведь мы даже не друзья, — Мира пытается сказать это как можно холоднее, но голос предательски дрожит, выдавая смущение.

— И никогда ими не будем, — резко заваливает, нависая сверху, снаружи холодная, а внутри нежная и теплая. — Я хочу быть твоим, — шепчет, медленно приближаясь к лицу.

— Если бы ты только знал правду, никогда бы так не сказал… — отвечает привычно холодно, устало прикрывая глаза, сама не понимая, почему отталкивает его. — Ты хороший парень, но я не тот человек, который нужен тебе.

— Почему ты решаешь за меня? — Мира удивленно открывает глаза. — Может я и сливаюсь с толпой пустых парней, которым каждый раз нужно новое тело, но это не значит, что я один из них, — пухлые губы коснулись её, влажно целуя. — Я хочу, быть нужным. Хочу, чтобы любили ни мои деньги, внешность или связи, а меня, того, который краснеет, когда его целуют, того, который ценит простые объятия больше, чем секс, — от его хриплого шепота дыхание перехватило, а к щекам подступил жар. — Даже не пытайся быть равнодушной, я знаю, что ты не такая, — девушка лежит неподвижно, смотря в теплые, карии глаза и невольно растворяясь в них. Зачем он говорит все это? Почему сердце так сильно стучит?

— Мне нужно идти, — резко сталкивает парня с себя, хватает свои вещи и выбегает из квартиры. Несколько минут бежит не останавливаясь, толкая прохожих, и слыша позади ругательства в свой адрес. Заворачивает в какой-то переулок и впечатывается, до боли в лопатках, в кирпичную стену, тяжело дыша, сползает вниз. Вот же дура! Зачем подпустила так близко?

***

— Мира была права, учительницу убил другой человек, — заключила Лина, осматривая комнату женщины. — Что о ней известно?

— Девять лет назад потеряла семью в автокатастрофе, жила одна, каких-либо правонарушений с её стороны не было, — листая записную книжку, Джин.

— Недавно она перевела большую сумму денег на чей-то лицевой счёт, — показывает ему обрывок чека. — Кстати, тебя не кажется странным обстановка комнаты? — парень осмотрелся. — Отодвинь диван от себя, — аккуратно выполнил просьбу. — Видишь полоски на полу, его отодвигали не поднимая и повредили паркет.

— Она жила одна, возможно не смогла поднять и отодвинула так.

— Допустим, рядом стоит столешница под цветы, но никаких растений нет, а за занавеской лежит комок земли.

— Я ничего не вижу, — осматривает указанное место.

— Вот и именно, этого не видно с твоего местоположения, зато с моего отлично заметно, — Лина подходит к нему, смотрит в окно. — Девушка стояла здесь, преступник схватил её со спины, она начала сопротивляться, столкнула цветок и пнула диван.

— Зачем маньяку заметать следы преступления?

— Не забывай это ни наш маньяк, а лишь его имитатор. В квартире, наверняка, есть то, за что её убили, и видимо преступник это самое не нашёл, поэтому чтобы полиция сильно не рылась в квартире, он все аккуратненько убрал.

— Мы, я так понял, будем искать это самое?

— Искать то не знамо что, все равно что прийти в аптеку и сказать, что тебе нужно лекарство в красной упаковке.

— Что ты предлагаешь?

— Мы ничего не будем здесь трогать, пока, — протягивает обрывок знакомого чека, — выясни кому и с какой целью она перевела деньги, а я хочу покопаться в грязном белье наших «хороших девочек».