Mrs. Lalisa's tea room

Три дня. Всего три дня...

Последние несколько недель в городе были относительно тихими. Никому из горожан не требовалось мое вмешательство как ведьмы. Все пустяки исчезали лишь после глотка правильного чая, так что фактически я ничем не рисковала.

Да и что может измениться всего за три дня? Тем более что весь город активно увлечен подготовкой к празднику.

Осторожно пожав теплую ладонь, я улыбнулась.

— Я рад, что вы согласились, госпожа Лалиса. Эта сделка ускорит наше с вами расставание, что выгодно и вам, и мне. Тогда, полагаю, начнем отсчет дней уже завтра, — улыбнулся черный инквизитор в ответ, лукаво блеснув голубыми глазами, и все-таки отломил вилкой кусочек пирожного.

За тем, как увлеченно он жует, я наблюдала с видом человека, любящего разного рода опасности. Накормить инквизитора острым перцем? Что может быть опаснее для ведьмы при условии, что инквизитор обидчивый?

Правда, мне попался очень милый и воспитанный душегуб. Крякнув, едва острая сладость перца впиталась в губы, язык, небо и внутренние стенки щек, он очень вежливо извинился, прослезился и осушил фарфоровую чашку целиком.

И чайник тоже осушил. До дна.

— Извините, — прохрипел он и потянулся и за моей чашкой, дохлебав вообще все, что имелось на столе.

Рассредоточенный ошалелый взгляд его упал на пузатую розовую вазу с цветами, но я демонстративно вздернула бровь, намереваясь защищать цветочки до последнего. Цветы я очень сильно любила, но в холодное время года их приходилось покупать в цветочной лавке за абсолютно необоснованные деньги.

Правда, новый букет я покупала лишь тогда, когда мне надоедал предыдущий. Поддерживать в растениях жизнь чарами я могла и без инициации. Это был мой дар с рождения.

— Люблю острое, — улыбнулась я, даже не пытаясь скрыть свой довольный вид.

В конце концов, не все же коту сметана! Его довольное, но при этом вежливо-снисходительное выражение лица очень сильно хотелось стереть прямо со дня его приезда в наш город. Как говорил мой папа: мечты должны исполняться.

— Спасибо за замечательный ужин. Я, пожалуй, пойду, — крайне сдержанно освободил господин Чон стул, стараясь дышать глубоко. — Не обидитесь, если не помогу вам с посудой?

— Что вы, что вы! — легко махнула я рукой, дозволяя мужчине сбежать. — До завтра, господин Чон.

— Доброй ночи, — пожелал он, забирая свой плащ с другого стула.

Впрочем, едва взяв его в руки, он решил не применять его по назначению. Губы сжались в тонкую линию, выражая недовольство. Правый глаз вроде бы дернулся, но я не успела рассмотреть как следует, отвлекшись на его губы и линию подбородка.

— Говорите, самый обычный кот? — прошелестел он убийственным тоном.

— Обычнее некуда, — настороженно ответила я, на расстоянии разглядывая демонстрируемое мне мокрое пятно на синем подкладе.

Очень хотелось засмеяться, но я держала лицо как никогда, явственно ощущая, как побледнела, а кончики пальцев похолодели. О таком мы с Дифенсом не договаривались совершенно точно. А я-то думаю, куда это он пропал так внезапно? Даже на запах еды не вышел!

— Может, он метил территорию? — предположила я скромно и постаралась напустить строгости в голос: — Я его обязательно обругаю!

— Завтра я сам его обругаю, госпожа Лалиса, — прозвучало весьма и весьма многообещающе. — Спасибо за ужин. И за десерт. Буду уезжать — обязательно закажу у вас эти пирожные для своих коллег. Доброй ночи.

— Доброй ночи, господин Чон, — я была сама вежливость.

— Можно просто Чонгук. Чувствую, это пирожное нас с вами сегодня ночью очень породнит.

Запирая дверь за господином черным инквизитором, я думала о том, что три дня мести и неудобств — это ничтожно мало для целой жизни, так что вполне можно было и перетерпеть. А месть после пирожных и выходки фамильяра я ждала самую что ни на есть настоящую. Не только ведьмы славились своим вредным мстительным характером, но и господа инквизиторы тоже. Причем последние имели худшее чувство юмора на свете.

Но, как оказалось, за три дня в одном маленьком городе может измениться очень многое. Особенно если ты безотказная ведьма, пока об этом не подозревающая.

— Дифенс! Где ты, морда бессовестная?! — схватила я свою любимую и единственную метлу. — Прячься! Я иду тебя убивать!