Глава 50
Лалиса
Кажется, эта тварь поняла, что мы ее обнаружили. И попыталась достать меня даже через других живых существ. Причем не просто забросить в меня зерно и подчинить — нет, на том конце нащупанной связи был разум. Чужой, непонятный, хищный, но вполне себе полноценный.
И он прекрасно понял, что ничего хорошего не стоит ждать от тех, кто сопротивляется его захвату. Поэтому пытался убить сразу. Не размениваясь на семена и побеги.
Это было... больно. Но не смертельно. Во всяком случае, мне сначала так показалось.
Увы, с каждой секундой, пока я держала пришельца за эту связь, чтобы яснее и четче отследить его движения, а потом передать их своим для того, чтобы они лучше прицелились, эта боль нарастала. И в конце концов я поняла, что еще немного — и...
Счастье, что я была не одна. Муравьиное войско Дженни подоспело тогда, когда я уже думала, что либо я бросаю гадскую сущность и выныриваю из сознания, ничего не достигнув и упустив шанс для всех, либо кладу свою жизнь на алтарь победы.
По менталу шандарахнуло воем твари, осознавшей, что мы ее обставили. Но пусть это и было не менее болезненно, чем остальное, вреда никакого не принесло. Вскоре я даже сумела открыть глаза.
И почему-то совсем не удивилась, увидев Чонгука, отгонявшего от меня мутировавшую нежить, которую Хозяин Пустоты скопом бросил на нас, надеясь перед смертью забрать побольше жизней. Конечно, мой муж был не один. И даже не одна наша компания, все понимали, что защищать надо было в первую очередь нас с Дженни и демонологов, уже проводивших ритуал изгнания.
Я, не пытаясь еще подняться, принялась осматривать парня на предмет повреждений, отмечая его общую потрепанность и усталость. В этот момент он, словно почувствовав, обернулся, и наши взгляды пересеклись. Белозубая улыбка озарила его лицо, покрытое потом, пылью и чем-то, о чем лучше не знать наверняка. И так было понятно, насколько горячей точкой стала эта местность, где мы дали нежити финальный бой.
— Мы победили, Лалиса, — выдохнул он.
Я попыталась встать, но не смогла. Сильная слабость накатила как лавина. И пусть, ведь теперь все закончится. Вот сейчас закончится, мы победим...
— Чонгук! — Я закричала так, что сорвала голос, и все равно не успела. Заросли за спиной парня будто взорвались неведомой тварью, огромной, похожей на все кошмары сразу.
Гук успел только обернуться и поднять меч, но больше ничего. Он стоял между мной и тварью, на самом деле мог бы еще отскочить в сторону, уйти с траектории.
Но не стал. Я кричала и кричала, хотя голоса уже не было, а мой муж встретил опасность на обычный щит, даже не магический... и почти сразу исчез под лавиной ударов твари.
Он задержал нападение на какую-то долю секунды. Всего. Но этого хватило, чтобы другие боевики успели прийти к нам на помощь. Тварь отшвырнули совместным ударом ядовитых лиан и магического огня, а я упала с носилок, на которых сидела, прямо туда, где на земле остался лежать окровавленный Чонгук. Поле боя все еще было полно звуков: крики наших, визг нежити, монотонная начитка ритуального заклинания демонологами, далекий вой погибающего Хозяина Пустоты и уйма иных. Но для меня самым страшным звуком была тишина, исходящая от Чонгука. Он не дышал...
Две недели спустя
— ...и мы не ошибались насчет Тэхёна и Дженни. Вчера вечером он позвал ее на свидание, представляешь? Ох, это было что-то! Он никак не мог нормально сформулировать, чего от нее хочет и куда вообще ее зовет, а она, по уши погрязшая в своем эксперименте, в упор отказывалась понимать, зачем он к ней пришел. Еще и возмутилась, что он едва не наступил на ее жука-носорога. И это тогда, когда сама же за завтраком призналась, что если бы вдруг ей пришлось выходить замуж за боевика, то только за Тэхёна. Что здесь такого, спросишь ты? А то, что мы так-то обсуждали, засчитают ли нам некоторые экзамены автоматом, о Тэхёне и боевиках в целом и близко не шла речь! — делилась я последними новостями, от переизбытка эмоций бурно жестикулируя.
Собеседник меня не перебивал, и я продолжила:
— Вообще, думаю, им просто надо чуть больше времени на осознание. Не уверена, что и Тэхён понимает, почему каждый день приходит в наши теплицы, где Дженни выпасает свое шестилапое войско. Позавчера Хосок составил ему компанию, но того почти сразу ужалила оса, так что он ретировался в медпункт... Да ты и сам знаешь, весь день у тебя просидел. Я уже не стала говорить целителю, что Дженни ос не любит и дела с ними не имеет, а место укуса Хосока выглядит так, будто кто-то его просто уколол иглой. Ну да ладно, это уже не так интересно. Зато я знаю, что тебя может порадовать. — Я выдержала небольшую паузу для пущей интриги. — Среди моих родных и среди твоих никто не пострадал. Их просто изолировали на их территориях как тех, кто слишком много знал. Пытаться убить не стали, понимая, что понесут несоизмеримые потери, и заразить никого не удалось — что-что, а осторожничать наши умеют... Знаю-знаю, приношу тебе уже не совсем свежие новости, учитывая, что твой отец у тебя был только сегодня утром, но так от этого не менее хорошие же! Ох, как он орал тут на всех. На ректора, на деканов, и твоего, и моего, на твоих друзей, на меня... попытался, но на полуслове запнулся и снова наорал на эрла Алкерена. Целителю тоже досталось, да так, что у меня аж уши заложило. Просто удивительно, что ты от его криков так и не проснулся...
На последней фразе мой голос дрогнул, и вместо радостного тона получилось как-то очень жалобно. Я судорожно вздохнула и часто заморгала, пытаясь не пустить слезы. А толку? В лазарете только мы с тобой. Да и то условно, учитывая, что ты так и не пришел в себя с того нападения. Зато теперь я слышу твое дыхание...
— Кстати, я часто говорю с тобой мысленно, даже когда не сижу рядом. Наверное, мне и сейчас необязательно произносить все вслух, скорее всего, ты в своем небытии меня и не слышишь. Но... Мне так как-то спокойнее, что ли? — призналась я, виновато улыбнувшись, всматриваясь в неестественно бледное лицо Чонгука с залегшими тенями под глазами и впалыми щеками. Что уж, на внутривенном питании особо не наберешь вес.
Издав еще один тяжелый вздох, я подтянула его одеяло чуть выше. Первые дни мне было страшно коснуться, до ужаса боялась причинить лишнюю боль. Ведь щупальце той твари, увенчанное огромным острым шипом, ударило Чонгуку четко в сердце. Чудо, что наши целители успели поймать его на самой грани. Но теперь у него из груди торчал артефакт. Внешне он выглядел как просто рубиновый камень, лежащий на светлой коже. Но я-то знала, что из него идет игла почти до самого сердца, вливая целительскую магию напрямую. Другие раны тоже успешно заживают. Однако та тварь ранила Чонгука не только физически.
— Я когда-то слышала, что, если говорить с человеком, который без сознания, он услышит и вернется. Вообще научно ни разу не доказано, я и сама не верила, считала бредом, а сейчас меня не заткнуть, представляешь? — хихикнула я. — Но это еще ладно, сейчас тебе скажу совсем глупую чушь, которую только можно придумать. Говорят, что ты можешь не очнуться и что твоя душа на самом деле давно не здесь и твое тело поддерживают уже искусственно, смешные, да? Ну как это тебя нет? Это просто невозможно. — От глупости того, что я говорила, я даже рассмеялась. Да так, что никак не могла остановиться, а после еще и слезы вдруг потекли, но я продолжила говорить: — Не тогда, когда я осознала, насколько ты мне нужен. Слышишь? Пожалуйста, услышь. Ты безумно нужен мне, Чонгук. Хочешь, дам тебе развод или, наоборот, никогда от тебя не отойду ни на шаг? Что хочешь, только живи, прошу... Я не хочу без тебя. Не смогу...
Я говорила и говорила, просила, умоляла вернуться. Но, как и многие дни до этого, Чонгук не реагировал, какой бы отчаянной моя надежда ни была.
— Мне пора идти, а то скоро Джин и Хосок хватятся, а там и Тэхён с Дженни прибегут, начнут мне лекции читать о том, что нельзя жить в лазарете рядом с тобой... Хм. А если выбросить из этой фразы слово «лазарет», звучит очень даже неплохо. Но ладно, поговорим об этом уже завтра, — пообещала я и, склонившись над парнем, едва коснулась его губ своими, наметив нежный поцелуй. И все же я продолжала верить...
— Эрлесса, уже поздно, — мягко напомнила мне одна из служительниц лазарета. Намекнула, так сказать, чтобы шла восвояси. С каждым днем эти намеки становились все мягче и настойчивее, отчего внутри все тоскливо сжималось.
— Да-да... Я завтра еще к тебе зайду, — пообещала я, наклонившись близко-близко к лицу Чонгука. — А сегодня... раз уж ты так и не проснулся, чтобы поговорить со мной, пойду поболтаю с Юнги. Его как раз выпустили из карантина, инородное семя окончательно растворилось. Интересно, что он скажет, правда?
Я секунду всматривалась в осунувшееся лицо, потом вздохнула и встала со стульчика, придвинутого к кровати. Уже повернулась к двери, и тут...
— Неинтересно... — буквально прошелестело за спиной.
Я едва не упала, кинувшись обратно. Сама себе не поверила сначала.
Но опущенные ресницы снова дрогнули, а пересохшие губы упрямо прошептали:
— Неинтересно... что... он там... скажет...
— Ах ты паразит! — Я буквально зарыдала от счастья, схватив парня за руку. — Лекарь! Кто-нибудь! Сюда, скорее! Этот нахал пришел в себя!
— Почему... нахал?
— Я тут тебе столько дней в любви признавалась, хоть бы носом свистнул! А как сказала про Юнги, так сразу от ревности воскрес! Это не нахальство, по-твоему?!