Озвучивание не поддерживается в этом браузере
4
Прежде чем попасть внутрь, мне пришлось подождать, пока стражник доложит о моем прибытии. Парк и дорожки для прогулок выглядели просто потрясающе. Столько простора, столько свежего воздуха. Впрочем, как раз о воздухе-то говорить было пока рано. В таком большом поместье наверняка и слуг насчитывалось немало, а значит, у меня появится множество соглядатаев.
Если мы все-таки подпишем контракт.
Еще один генерал на мою голову. Их всего-то в королевстве было семь. И отчего они начали попадаться мне так часто?
Стражник появился на низком широком крыльце уже вместе с управляющим. Попрощавшись со мной лишь одним взглядом, сбежал по ступенькам на дорожку и отправился обратно к привратницкой. Я же перевела взгляд на управляющего, постаравшись выпустить все имеющееся у меня обаяние.
Да только не сработало. Окатив меня хмурым взором, мужчина возраста неопределенного – ему могло быть как и пятьдесят, так и семьдесят – с неохотой буркнул:
– Пройдемте за мной.
Я поспешила за ним.
Внутри дом оказался таким же привлекательным и светлым, как и снаружи. Высокий потолок холла подчеркивался крупной хрустальной люстрой, а стены в качестве декора имели удивительное многообразие зеркал. В форме кругов – где больше, где меньше, – они занимали собой все свободное от окон пространство.
Широкая лестница с плавным поворотом и двойными перилами уходила на второй этаж. Ее ступени, как и пол, были отделаны белыми мраморными плитами с мелкими вкраплениями золота и черными прожилками. Чтобы звуки шагов скрадывались, сверху ступени закрыли коричневой ковровой дорожкой. Она и еще несколько напольных ваз являлись единственными темными элементами среди океана света, тепла и уюта.
– Ко мне вы можете обращаться месье Ингар Фолотье. Я управляющий этим поместьем, – надменно заявил мужчина.
Шаг за шагом степенно поднимаясь по ступенькам, он даже не оглянулся на меня, не говоря уже о том, чтобы предложить облегчить мне путь, забрав из моих рук саквояж.
Пожалуй, эта встреча слегка испортила мое первое впечатление о доме. Одетый с иголочки в строгий костюм, увенчанный ливреей из дорогой, расшитой серебряными нитками ткани, тот, кто стоял над всеми слугами, производил впечатление неприятного человека с крайне тяжелым характером.
В своих выводах я убедилась буквально тут же, едва мы поднялись в малый холл второго этажа. Два арочных проема вели из него в разные коридоры, а еще одна лестница устремлялась на третий этаж.
– Вы подчиняетесь мне напрямую, мадемуазель, – огорошил меня управляющий, пронзив колким, острым взглядом. – Прежде чем взять вас в штат и представить хозяину, я должен взглянуть на ваши документы.
Вопрос у меня появился только один: неужели я настолько плохо выглядела? Да, мое платье было сшито не из самой дорогой ткани. Да, украшения были скромными, но от этого не менее дорогими. И да, я не имела сопровождения, какое полагалось бы мне по титулу, не подкрепленному землями, но находилась здесь в ином статусе.
Гувернанткам и няням для высшего сословия позволялось чуть больше, чем другим леди. Однако защищали мы себя не хуже.
– Перед вами леди А... – от злости, вскипевшей в крови, я едва не произнесла свое имя, но вовремя сумела исправиться: – Леди Августа Африль, дочь маркиза Африль. Я подчиняюсь только нанимателю, тому, с кем будет заключен мой контракт. Покажите, где я могу оставить свои вещи, и проводите к хозяину.
Я видела, как рассвирепел управляющий. В его глазах зажглись нехорошие огоньки, однако ослушаться меня он не мог. Я была права по всем фронтам и преотлично это знала.
Молча проводив меня в скромную комнатушку в правом коридоре второго этажа, он встал у двери, пока я размещала саквояж на стуле. Осмотреться прямо сейчас недоставало времени, но я отметила две двери. Под одной из них на деревянном паркете ярко мерцала полоска дневного света, а еще за ней слышался задорный детский смех.
Я невольно улыбнулась. Кажется, скромная опочивальня имела общую дверь с покоями наследника или наследницы этой семьи, что было крайне удобно и предусмотрительно.
Однако долго прислушиваться к чужим голосам мне не дали. Суровая реальность в лице не менее сурового управляющего напомнила о себе.
– Прошу вас поторопиться. Генерал уже ждет вас в своем кабинете.
Я едва удержалась от того, чтобы спросить: "Вот как?" А ведь еще пять минут назад этот тип уверенно заявлял, что я обязана подчиняться ему. Неужели знал расстановку заранее и пытался прогнуть меня под себя, понадеявшись на неопытность? Уже сейчас понимала: под одной крышей нам с ним просто не будет.
Кабинет генерала находился в противоположном от спален крыле. Коротко постучав в ближайшую дверь, управляющий дождался негромкого ответа, отворил тяжелую створку и жестом пропустил меня вперед. Значит, и правда успел доложить о моем приходе.
Сделав несколько уверенных шагов, я тем нее менее не поднимала глаз. Смотрела на серую папку, которую держала в руках. Ощущала за собой вину за подлог и за то, что собиралась врать и выкручиваться, но иных вариантов не имела.
Присев в двух шагах от стола нанимателя в не слишком глубоком реверансе, я тут же обругала себя за сомнения в правильности совершаемого и гордо вздернула подбородок, устремляя взгляд на того, кто занимал кресло по ту сторону массивного предмета мебели.
И вот лучше бы я этого не делала. Мы с генералом посмотрели друг на друга одновременно. Ради меня он на миг отвлекся от стопки бумаг, которую изучал, и тут же вернул ей свое внимание. Еще на мгновение.
Его удивленный взгляд немедленно вернулся ко мне.
А у меня, кажется, остановилось сердце. Но второго обморока в его присутствии я себе позволить не могла.
– Вы?! – прошипел герцог Трудо.
Изумлен, удивлен, даже зол. Смотрел на меня так, словно растерял не только весь алфавит, но и остатки терпения. А мне ничего не оставалось, как ответить, глядя в его болотного цвета глаза.
– Я, – подтвердила и для надежности еще и кивнула.
И тут же чуть было снова не представилась своим именем. Открыв было рот, для чего пришлось собрать всю решительность, я вовремя спохватилась. Пришлось вздернуть подбородок еще выше, словно именно так я сейчас и намеревалась поступить.
– Леди Августа Африль, дочь маркиза Африль, – отчеканила я и открыла папку.
Очень осторожно достала из нее только нижние листы: распределительное письмо и контракт, который нам предстояло заполнить. Свои личные документы придержала, намереваясь впервые в жизни так крупно лгать.
Положив бумаги на стол перед мужчиной, вернулась на шаг назад – на свое место. Такое расстояние хоть немного, но успокаивало мои нервы. Мысленно просила себя держаться изо всех сил. Лишь бы не заплакать!
Последний раз я плакала, когда узнала о смерти родителей.
– Кажется, при нашей первой встрече вы представлялись мне иначе, – с явным сомнением во взгляде протянул наниматель, утвержденный директрисой для Августы.
– Вам показалось, – серьезно ответила я и продолжила, желая спешно сменить тему: – Меня определили к вам гувернанткой. С сегодняшнего дня я должна приступить к своим обязанностям. Но для начала мне хотелось бы ознакомиться со списком.
– С каким списком? – спросил генерал, кажется, еще не сумев отойти от шока.
Этим и пыталась воспользоваться, чтобы проскользнуть в этом дом, словно змея. Между герцогом Трудо и королем я однозначно выбирала первого. Даже если нашу дуэль он станет припоминать мне ежедневно.
– Моих обязанностей, – уточнила я. – В распорядительном письме указано, что я должна присматривать за вашим наследником или наследницей.
– Наследницей, – хмуро внес ясность дракон.
– Наследницей, – согласилась я, потому что с мужчинами, а тем более с нанимателями, лучше во всем соглашаться.
Во всем, что не выходит за рамки приличий.
– Но гувернантка не только присматривает, а также проводит занятия. Этикет, музыка, танцы, беседы, литература, математика, языки. У вас есть какие-то предпочтения? На что мы будем делать уклон в воспитании?
Судя по свирепому и одновременно ошеломленному взгляду, предпочтение у герцога появилось только одно – выставить меня прямо сейчас вон из своего дома. Но так просто сдаваться я не собиралась. Не на ту напал. Для меня дороги назад не существовало.
Будто вспомнив о том, что мы все еще находимся не вдвоем, генерал посмотрел на своего до этого мига притворяющегося ветошью управляющего и кивком отпустил его.
Мимо меня суровый месье Фолотье прошел с высоко поднятой головой. За это время он умудрился смерить меня презрительным взглядом дважды.
Знал бы он, как тряслись сейчас у меня поджилки, наверняка довольно расхохотался бы. Но я не могла позволить себе продемонстрировать слабость. Только не сейчас. Дрожать от страха я буду потом, когда смогу убедить этого бессовестного дракона подписать мой контракт.
Дверь у меня за спиной закрылась тихо, но казалось, будто захлопнулась, как крышка гроба, в который меня уложили по соседству с древним вампиром. Или дверца клетки, где меня оставили наедине с тигром – большим лохматым животным, которое было распространено в полупустынях на востоке континента.
Да, пожалуй, именно на тигра Чон Чонгук и был похож. Смотрел словно матерый охотник то на меня, то на бумаги перед собой, то снова на меня.
Я уже заранее боялась услышать то, что он намеревался мне сказать.
– Боюсь, вы нам не подходите, – произнес герцог крайне сдержанно.
– Боюсь, у вас нет вариантов, – возразила я.
И сама опешила от подобной наглости со своей стороны. Но замолчать на этом было бы странно. Потемневший взгляд мужчины требовал объяснений. Кажется, в глубине его глаз я даже видела крохотные всполохи огня.
Если он не возьмет меня на работу, я мысленно разрешала ему меня сжечь.
– Все гувернантки уже распределены, – ответила я чистую правду. – К вам не пришлют новую девушку раньше следующего года.
Заметив, как мужчина недовольно поморщился, я обворожительно улыбнулась. Исключительно на нервной почве, потому что сказала почти правду.
Почти.
Если герцог решится проверить мои слова, то узнает, что гувернантку ему могут поменять до истечения установленного контрактом испытательного срока, если причина расторжения заключалась в конфликте сторон.
Причем испытательным сроком признавали первые две недели, а конфликт действительно должен был быть нерешаемым и обоюдным. В этом случае обе стороны не несли потерь. Если же заказчик отказывался от гувернантки в одностороннем порядке, ему предстояло выплатить нехилую компенсацию как бывшей наемной работнице, так и академии в лице директрисы.
Если же контракт разрывали няня или гувернантка, мы фактически уходили в долговое рабство. То есть работали бесплатно на нового нанимателя до тех пор, пока не покрывали возмещение убытков перед академией. Именно по этой причине девушкам нередко приходилось делать мыслимое и немыслимое, лишь бы их уволили. Иногда взбалмошными выходками даже рушили собственную репутацию.
Директриса искренне старалась сделать так, чтобы у нас за время обучения не появлялось собственных денег. Даже подарки от возможных поклонников забирала себе: они были запрещены на территории академии. Все что угодно, лишь бы власть над нами даже после завершения обучения пусть и на первый год, но оставалась в ее руках.
– Присядьте, – небрежно бросил герцог, и я незаметно наконец-то сглотнула ком, что все это время стоял у меня в горле.
Заняв кресло для посетителей по эту сторону стола, принялась ждать дальнейшей реплики. Она последовала далеко не сразу, словно генерал все еще сомневался в правильности собственного поступка.
– Математика, этикет, танцы и пение. Думаю, этого будет достаточно для начала, – озвучил он свое предложение касаемо моих предстоящих занятий с наследницей.
Я с умным видом покивала, боясь сделать лишний вдох. И выдох тоже. Была готова вообще не дышать, лишь бы он поставил свою подпись в контракте.
– Помимо занятий, как вам уже наверняка известно, в ваши обязанности входит уход и присмотр за ребенком шесть дней в неделю. Круглосуточно. Вы имеете право на один выходной, но отпрашиваться следует заранее.
– Поняла, – произнесла я едва слышно.
На меня дракон не смотрел. Крутил в руках два одинаковых листа контракта. Невооруженным взглядом было видно, что его одолевают сомнения, а потому я поспешила заверить мужчину:
– Гувернантка из меня лучше, чем дуэлянт.
– Рад слышать, – криво усмехнулся он, вооружаясь магическим писчим пером.
Еще помнила, что не собиралась ни при каких обстоятельствах благодарить герцога за свое спасение и помощь, но, пересилив себя, глухо добавила:
– Я хотела поблагодарить вас за свое спасение. И за то, что вы взяли вину за нанесение урона великому дубу на себя.
Устыдившись, я все же опустила глаза, уделив все свое внимание собственным рукам, а потому короткий смешок, сорвавшийся с губ генерала, не увидела, но услышала. Как услышала и росчерк его пера. Он расписался дважды на обоих экземплярах контракта, подставив свое имя вначале и запечатлев размашистую подпись в конце.
После этого контракт был пододвинут ко мне.
Неловко взяв слегка искрящееся предложенное перо, я его чуть не уронила. Опасалась, что нас вот-вот прервут и Великий герцог Трудо узнает о моем обмане прямо сейчас, но ничего такого не произошло. Я беспрепятственно оставила на контракте свое имя. Писала непонятно как никогда, чтобы даже шифровальщики Его Величества при желании прочесть не смогли.
Неизменной осталась лишь подпись. По ней меня вычислить было трудно, потому что за ее основу я когда-то давно взяла девичью фамилию моей мамы.
По обоим листам одновременно прокатилось зеленоватое сияние. Вот и все. Мой контракт был подписан.
– У вас ужасный почерк. В Академии благородных девиц не преподают каллиграфию? – удивился герцог, рассматривая нечто, в чем совсем не угадывалось «Августа Африль».
– Преподают. Но в повседневной жизни я предпочитаю писать быстро, а значит, менее эстетично, – отговорилась я, покрываясь ложью по самую макушку.
От этой лжи было неприятно, будто меня облили чем-то сладким, а теперь эту липкую гадость хотелось немедленно оттереть.
– Поздравляю вас с должностью. Надеюсь, вы и правда лучшая гувернантка, чем дуэлянт, – криво усмехнулся дракон и продолжил строго, без паузы: – Вот что вы еще должны знать. Постоянно контактировать вам предстоит с двумя людьми: с моей матерью – леди Чон, именно она сейчас занимается воспитанием моей дочери – и, соответственно, с моей дочерью.
Услышав это, я отчего-то улыбнулась. Не понимала, в чем была причина, но у меня словно от сердца отлегло. Он и правда являлся вдовцом и не имел жены. Этот факт невольно вызывал уважение. Слышала, что драконы любят лишь раз, но теперь нашла этому реальное подтверждение.
– Сабире два, и она пока не говорит, – предупредил герцог как бы между делом.
А я...
– Как два? – оторопела я, не ожидая от дракона подобной подставы.
Комментарии