Я нашел тебя... боже я так испугался
13
Запах сырости. Старая бетонная комната без окон. Где-то в углу капала вода — каждая капля отдавалась в висках глухой болью. Мира лежала на холодном полу, вся в царапинах, с пересохшими губами. Голову будто сдавливало изнутри. Руки были связаны, но она больше не пыталась вырываться — сил почти не осталось.
Она не знала, сколько прошло времени. Часы? Дни? Только пульсирующая мысль: “Ари… где моя малышка? Где Хёнджин? Он… он ведь ищет меня… он найдёт… пожалуйста…”
---
В участке всё кипело.
— У нас есть след. Камера на пересечении улицы зафиксировала белый фургон без номеров. Водитель — мужчина, высокий, худой. Есть вероятность, что это тот самый, которого Мира знала раньше, — проговорил детектив, подавая распечатку Хёнджину.
Он вырвал лист из рук и быстро пробежался глазами. Сердце стучало в бешеном ритме.
— Этот подонок… — прошипел Хёнджин. — Я помню его. Он ещё в старом деле проходил как подозреваемый, но сбежал. Мы тогда не успели…
— Он украл мою жену, — голос Хёнджина дрогнул, — и он за это заплатит.
Он сам вызвался вести спецгруппу. В броне, с оружием, с мрачной решимостью в глазах он нёсся за рулём полицейской машины, в голове звучало лишь одно: “Держись, Мира. Я рядом.”
---
Мира услышала грохот. Голоса. Крики. Выстрел.
Она не успела повернуть голову, как дверь с грохотом распахнулась — и в проёме возник Он. В форме, с растрёпанными волосами, в глазах — пламя, боль, любовь.
— Мира! — крикнул он и бросился к ней.
— Хёнджин… — шепнула она, и глаза её наполнились слезами.
Он опустился на колени, обнял её осторожно, словно хрупкое стекло, развязал запястья, прижал к себе, сдерживая рыдания.
— Ты… ты жива… слава Богу… — Он прижался лбом к её виску, покрытому грязью и потом. — Прости, что не успел раньше… Прости, что ты снова пострадала…
Она не отвечала — просто рыдала в его объятиях, цепляясь за куртку, за тепло, за всё то, что держало её на этом свете.
---
Дом. Позже вечером.
Она лежала в постели, укрытая мягким пледом. Медики всё осмотрели: пара ушибов, истощение, обезвоживание — но ничего критичного. Теперь главное — покой.
Ари спала в другой комнате с бабушкой. Хёнджин сидел рядом на полу, взяв её ладонь в свою. Его взгляд не отрывался от её лица, осунувшегося, бледного, но живого.
— Я правда думал, что сойду с ума, — прошептал он. — Когда мама сказала, что тебя не было рядом с коляской… Я едва дышать смог…
— Я была так напугана, Хёнджин, — выдохнула Мира, её голос дрожал. — Он... Он всё ещё помнит, как я отказала ему тогда. Он хотел… сломать меня. Но я держалась. Только из-за тебя и Ари.
Он вскочил и обнял её, прижимая к себе, будто боялся, что она исчезнет.
— Ты сильная, Мира. Ты — моя жизнь. И я никогда больше не позволю тебе уйти от меня. Ни на шаг.
Она дрожала в его объятиях, позволив себе быть слабой. Только с ним.
---
Поздней ночью.
Он лежал рядом, не спал, просто смотрел на неё. На её лицо, чуть потрескавшиеся губы, на потемневшие круги под глазами. Он гладил её волосы, тихо шепча:
— Всё уже позади. Ты дома. С нами. Навсегда.
Она открыла глаза, и, несмотря на усталость, улыбнулась.
— Я люблю тебя, Хёнджин. Спасибо… что спас меня. Опять.
Он прижался губами к её лбу:
— И буду спасать, сколько нужно. Потому что ты — моя Мира.
Она лежала на диване, укутавшись в мягкий плед. Свет был приглушён, в воздухе — аромат ромашкового чая и её любимого шампуня. Ари уже спала, свернувшись калачиком в кроватке. Хёнджин сидел рядом, держал её за руку, словно боялся отпустить даже на секунду.
— Всё уже позади, — прошептал он, легко касаясь губами её лба. — Ты дома, Мира. Ты в безопасности.
Её пальцы сжали его ладонь крепче. Она не плакала. Слёзы закончились ещё в машине, когда он вытащил её из рук Со Джуна, а она, измученная, запачканная, но живая, впервые за долгие часы снова почувствовала себя — его женой, его Мирой.
Но шрамы остались. Внутри.
— Он ведь наблюдал за мной. Всё это время… — она прошептала. — Знал, где я. Кто я. С кем я. И не сделал шаг, пока не понял, что я… счастлива.
Хёнджин сжал губы. Он чувствовал вину. За то, что не защитил. За то, что её прошлое — вернулось так жестоко.
— Завтра я заберу тебя в участок, — тихо сказал он. — Не как детектив. Как муж. Я должен это закончить.
Утром...
После того как вы втроем позавтракали приехала бабушка и осталась с Ари.
...
Участок был тихим в это утро. Все знали — Хван привёз свою жену. И все знали, что это та, кого раньше боялись, кого называли «Грациозной убийцей», теперь — она мать, жена, пострадавшая. Она была другой.
Мира села за стол, напротив следователя. Хёнджин стоял у стены, руки скрещены, взгляд — каменный.
— Вы уверены, что это был именно он? — спросил следователь.
Мира кивнула.
— Со Джун. Он знал слишком многое. Он знал, как меня сломать. Он пытался… м-меня... м меня изнасиловать...— она опустила взгляд. — Но у него не получилось. Я сильнее теперь и тогда.
— Вы готовы дать официальные показания?
— Готова. Пусть всё закончится. Раз и навсегда.
...
— Он в городе, — говорил Хёнджин, сидя с напарником в машине. — Он не уехал. Уверен, он следит. Думает, мы не найдём его.
— Он умён, — ответил Мин. — Но ты злее.
У них было имя. Было место. Заброшенное здание на окраине. И был ордер.
Всё случилось быстро.
Десятки офицеров, бронежилеты, команды.
— Открывай! Полиция!
Грохот. Дым. Крики.
И вот он. Со Джун. Осунувшийся, но с той же кривой ухмылкой.
— Ты не забудешь меня, Мира— прохрипел он, когда Хёнджин надел на него наручники. — Даже если я сдохну в тюрьме — ты моя.
— Она никогда не была твоей, — прошипел Хёнджин. — И теперь ты получишь всё, что заслужил.
Тем временем дома...
Дома было тихо. Она снова кормила Ари. Грудь всё ещё наливалась, формы не вернулись к прежним — но теперь он каждый вечер прикасался к ней с нежностью и восхищением.
— Ты стала ещё прекраснее, Мира, — шептал он. — Мягкая. Живая. Настоящая. Такая, какой тебя вижу только я.
Он целовал её плечи, живот, нежно гладил округлости, не позволяя ей чувствовать стыд или стеснение.
— А ведь я когда-то убивала, Хён, — прошептала она.
— А теперь ты — жизнь. Ты подарила мне семью. Себя. Ари.
Она закрыла глаза, прижалась к нему.
— С тобой я дома.