inhale

 Ну как? — спросил старший брат.

— Были варианты? — кинул Феликс и поднялся следом, чтобы проверить Джису и детей.

В подробностях все рассказал Тэхён.

— Это было жестко, — поморщилась Дженни, — я думала на Севере сложно, а тут...

Сокджин ухмыльнулся и поднял голову наверх, когда из одной комнаты в другую перешла Джису, провожая её взглядом.

— Только не говори мне, что ты тоже... — внимательно проследила за ним Джен.

— Ещё не время, сестрёнка, ещё не время, — загадочно ответил молодой мужчина и отошел от них.

В комнате Лалиса обнаружила кучу пропущенных звонков и сообщений с требованием сейчас же явиться в Университет от Чимина. Передатчик она сняла заранее, чтобы не повредить.

— Лиса, детка, ты как? — в комнату зашла Джису.

— Ректор вызывает.

Джису помолчала, а потом подошла и тепло обняла подругу.

Джису попала на улицу уже взрослой — в семнадцать, и от этого ей пришлось тяжелее всех. В двадцать она забеременела, но потеряла малыша, когда ему было три месяца. Но не смотря на все это сохранила удивительно доброе сердце, которого хватало на всех жителей этого дома.

Это она через месяц после маленьких похорон принесла первого младенца, которого продолжила кормить своим молоком, ещё сохранившимся от её родного. Надин и Трит, которые считались у них главными, отнеслись к этому снисходительно, но перечить не стали.

— Это не выход, — прокомментировала женщина, глядя на то, как подопечная воркует над малышом.

А когда детей стало больше, просто приняли это как данность.

С тех пор вот уже на протяжении трех лет их семья растёт благодаря Джису.

— Девочка моя, ты напугана и сильно боишься, — тихонько похлопывая по спине, шептала Джису, — и взвалила на себя огромный груз вины. Ты не виновата, моя хорошая, — почувствовала, как тело в её руках немного расслабилось, — никто тебя не винит.

Лису прорвало. Она не плакала громко или надсадно, слезы просто текли и девушка сильно сжимала глаза и зубы, чтобы не разрыдаться окончательно: у Джису полно своих забот.

— Спасибо, — шмыгнула Лалиса, крепко обнимая в ответ, — умоюсь и сбегаю в Универ. Сегодня буду здесь.

С грустной улыбкой Джису смотрела, как выходит девушка.

Так получилось, что за всеми перепитиями судьбы выбор был сделан в пользу других. Джису была красива нежной весенней красотой. Мягкие черты лица, розовые губы, вечный румянец на щеках и тёплые карие глаза. Но эту красоту она возненавидела, считая, что именно из-за неё в её жизнь ворвались все несчастья. Пшеничные волосы отстригала так коротко, что те едва закрывала уши. Одежду всегда носила мешковатую, чтобы хоть как-то скрыть аппетитные формы фигуры. И очень редко выходила за территорию дома, став добровольной затворницей.

— Мне нужно в Университет, вызывает ректор, — Лалиса смотрела куда угодно, но только не на Чонгука, — вам тоже пора, скоро ворота закроются.

— Я остаюсь, — огорошил Сокджин, — покажи комнату, где могу переночевать.

— Я вернусь, — удивилась девушка.

— Возвращайся, — милостиво разрешил мужчина, — двое лучше, чем один, правда?

Крыть было нечем.

Возвращались теми же невидимыми тропами. Не будь Лисы — заблудились бы сразу же. Шли молча и девушка ни разу не обернулась, погрузившись в свои невеселые мысли.

Так же, не останавливаясь, прошла до академического корпуса, где располагалась библиотека, кабинеты преподавателей и ректора.

Альбы на своём месте не оказалось. Стол был чист и пуст, словно её не было на работе. Лалиса постучалась и, не дождавшись ответа, вошла внутрь.

Чимин напряжённо вглядывался в картинку, разворачивавшуюся перед ним. Девушка присмотрелась и застыла на месте — её бой записали.

— Это ты? — мужчина развернул полупрозрачный экран на том моменте, где Каран уже лежал на земле.

— Лалиса, это ты? — Чимин повысил голос и девушка подняла взгляд на него.

Не было в нем прежней теплоты и нежности. Шок, жёсткость и напряжение.

А девушка на видео заносила руку для удара раз за разом и уже сейчас, со стороны, казалось, что, возможно, можно было бы остановиться и раньше. А ведь там хотелось большего.

— Ты когда-нибудь убивала?

Ответ для него был понятен по её ставшему тяжелым взгляду и сильно сжатым губам. Ругнувшись, он больно хлопнул ладонью по столу и отвернулся.

— Я не ягодка с поля и не цветочек с клумбы, Чимин. Если ты в своей голове нарисовал другое — извини, что разочаровала.

— Почему ты мне не сказала? Почему не позвала охрану? — мужчина практически кричал, вставая из-за стола.

— Да ты издеваешься, что ли?! — не выдержала Лалиса, — позвать охрану?! Да они скорее постоят и подождут, пока мы перебьем друг друга, чем будут вмешиваться! Да и кто, по-твоему, записал это?

Это заявление окончательно оглушает Чимина.

Беспризорники для него, да и для большинства, это дети, которые воруют, просят милостыню или за гроши выполняет грязную работу. Их недолюбливали, да. Но он никогда не мог подумать, что там, где не видят простые горожане, творится такое.

— Я думал, ты изменилась, — выдыхает полушепотом.

Смотрит на неё во все глаза. Внешне — та же. Те же пышные волосы, губы, фигура. Те же зелёные глаза. И внутри неё он представлял солнце, только закрытое тучами. Радовался их разговорам, её глубоким вопросам, веря, что вот именно так, очень аккуратно, он раздвинет эти тучи. А оказалось там все время жил зверь.

— Прости.

Лалиса сцепляет зубы и уносится прочь.

Обидно.

Было очень обидно.

Эта зараза зубастым монстром поселилась в груди и рвала все там на мелкие кусочки.

— Лалиса! — ее на бегу перехватывают за локоть и она с размаху врезается в Чонгука. От столкновения было больно совсем чуть-чуть, но сейчас и этого оказалось достаточно, чтобы из глаз брызнули слезы, — что он тебе сказал?

В голосе свозит волнение и парень осторожно убирает волосы с лица. Его нежность добивает окончательно.

Лалиса резко выставляет защитный купол и Чонгук отступает на пару шагов назад. Тут же протягивает руку обратно, чтобы поймать девушку, но та уже мчится к забору.

— Лиса! Лалиса!!! — кричит ей вслед на бегу, и останавливается, когда перед ним вырастает сплошной забор. Где она тут прошла? Черт. — давай уже поговорим, — выдыхает еле слышно, облокотившись руками о колени.

Он не устал. Вернее, устал, но не от бега. Кажется, ещё чуть-чуть и даже его терпению придёт конец.

На самом деле Чимин ошибался.

Не было никакого зверя внутри Лисы и возвращаться к тому, что считала нормой всю жизнь, было невыносимо. Она помнила все их разговоры и все его ответы. И его последний взгляд.

Монстр.

Он считал её монстром.

И обида душила, тяжёлым камнем лежала на груди, не давая спать, есть и дышать.

Сокджин остался с ними. Джису ему нравилась, он глаз с неё не сводил, но девушка была неприступна.

— Да почему нет-то? — недоумевал мужчина.

— Справлялись же без тебя до этого, справимся и дальше!

— Да я уж вижу, как вы справлялись, — Сокджин окинул их полуразрушенный после нападения двор беглым взглядом.

— Что ты хочешь сказать? — прошипела Джису, подходя близко-близко.

Девушка была значительно ниже его ростом и Сокджин снисходительно наклонился вперёд, чтобы она смогла посмотреть ему в глаза. Смешная, милая, разъяренная тигрица.

— Только то, что можно сделать ещё лучше, упрямая ты женщина.

— Даже не думай, ясно!

От предполагаемой кары Сокджина спас плач младенца со второго этажа.

— А вы перестаньте губы растягивать! — вихрем налетела на пытавшихся сдержать улыбки Феликса и Лису, — марш за дело!

И помчалась по лестнице вверх.

— Если хочешь ей понравится — не задавай лишних вопросов, — посоветовал Феликс, хлопнув мужчину по плечу.

Лалиса, проходя мимо, согласно кивнула.

Сокджин так и поступил.

Сначала у детей разом появились тёплые одеяла. Начинало холодать, а камин разжигался только зимой и только в одной комнате. Это было самое нелюбимое время у всех. Северянин принёс одеяло и Джису, но та лишь гордо вздернула носик и прошла мимо. Зато Феликс с Лалисой очень им обрадовались и вместе со всеми, кто мог, в силу возраста, веселились перед сном.

В семье было трое младенцев до года и Сокджин, сходив вместе с Феликсом на пустырь и принеся оттуда разнообразные доски, соорудил люльки. Всех их подвесил за пружину к потолку в одной комнате и получилась люлечная, как они сходу её прозвали. Джису настороженно отнеслась к новинкам, таская детей по привычке на руках, но через несколько дней в люльке уснул один, потом два, потом и все три ребеночка. Благодарности Сокджин не получил, да и не ждал. Ему было достаточно того, что она пользуется тем, что он создал.

Феликс очень привязался к северянину. Не видя перед глазами примера настоящего мужчины, он сейчас всему учился у Сокджина. Забивать гвозди, рисовать чертежи, пилить, строгать. Тощий, но жилистый Феликс следил за каждым движением мужчины внимательными черными глазами. Вскоре вокруг них собрались все остальные мальчики и даже несколько девочек, и Сокджину пришлось докупить ещё инструментов. Благо, будучи старшим наследником Севера, он имел достаточное обеспечение.

Джису же, видя ребят, сидящих вокруг могучего мужчины, злилась ещё больше.

Напряжение между этими двумя достигло пика в пятницу, когда Джису поставила перед ним тарелку с размаху так, что половина похлебки вылилась на стол и весь ужин бросала на него волчьи взгляды. Ребята сидели притихшие, быстро стучали ложками, чтобы поскорее встать и убежать из-за стола.

Такую Джису они ещё не видели.