inhale

 Ужин как всегда приносит Альба, и пока расставляет посуду, кидает полные ненависти взгляды на листающую книгу девушку, и полные тихого обожания на ректора.

За еду принимаются молча, каждый в своих мыслях.

— Кстати у меня для тебя подарок, — мужчина возвращается к своему пиджаку, который скинул до этого и достает небольшую розовую коробочку.

— Ты меня забалуешь, — смеется Лалиса, в предвкушении смотря на девчачую расцветку.

— Не страшно, — Чимину нравится эта искренняя реакция. Одаривать её было истинным удовольствием для мужского эго, — открывай.

Лалиса смело берет коробку и быстро её открывает, чтобы... Чтобы замереть с застывшей в воздухе рукой. Она ещё с минуту смотрит на то, что там лежит, резким движением убирает коробку на стол, забирается в глубь дивана с ногами и, закрывая лицо руками, начинает плакать.

Пожалуй впервые за много-много лет она плачет не от безысходности, боли или чувства вселенской несправедливости, а от...счастья. Вот только Чимин этого не понимает и, ругая себя за торопливость, никчемность и вообще за все на свете, садится рядом.

— Лалиса...малыш...ну ты чего, родная...давай выкинем, сделаем вид, будто ничего и не было, — он гладит её по волосам, пытаясь отодрать ладони от лица, а когда прислоняет голову к своему плечу, чувствует, как она вцепиляется пальчиками в его рубашку и теперь рыдает на груди.

— Я...тебе...вы...ыкину, — получается выговорить сквозь рыдания и Чимин расслабляется.

О Всевидящий!

Он с ней точно с ума сойдёт.

Потихоньку плач становится тише, все реже прерывается судорожными всхлипами и хватка на рубашке ослабевает.

— Я тебе тут намочила, — проводит пальчиком по мокрому пятну на ткани, — прости.

— О это не самое страшное, — усмехается мужчина, ловя в ладони её низко опущенное лицо, — что случилось? — спрашивает, когда она наконец поддается и смотрит на него.

Глаза сияют, как два чистых изумруда, нос и губы распухли и стали красными, а последние нестерпимо хочется поцеловать. Она сейчас очень милая, очень открытая и ранимая, очень домашняя.

Очень его.

Девушка ещё раз судорожно выдыхает, успокаиваясь, закрывает глаза, откуда выкатываются ещё две слезинки. Чимин аккуратно вытирает их большими пальцами.

— У нас дома все знают, что лучший подарок для меня — это резиночки и заколки. Все это часто теряется, рвётся ну и так далее. А это... — она мягко высвобождается из его рук, берет в руки коробку и достает оттуда заколочку.

Сделанная в форме пера, золотисто-коричневого цвета и украшенная разноцветными камнями разных форм, цветов и размеров, она достойна носиться на волосах самых высокопоставленных дам.

Руки немного дрожат, когда Лалиса достает её и рассматривает на свету со всех сторон, любуясь переливами.

— Спасибо, — с чувством выдыхает она, порывисто обнимает, чмокает в щеку улыбающегося мужчину и подбегает к небольшому зеркалу на стене.

Прикладывая заколку и так и эдак, ищет идеальное для неё место. Она, такая маленькая, не смогла бы удержать всю её копну и поэтому могла служить только украшением. А украшение это было что-то из мира, где всего остального было с лихвой.

— Ну как? — широко улыбаясь, спрашивает у подошедшего сзади мужчины.

— Тебе очень идёт, — Чимин отвечает на её улыбку и склоняет голову немного вправо, разглядывая в зеркало счастливую девушку.

Они прощаются чуть позже, когда Лалиса вдруг вспоминает, что сюда ещё же Сухёк должен подойти.

— Смотри какие глаза красные и нос распух, все будут думать, что ты безжалостно ругал меня до слез, — хихикает девушка под удивлённый взгляд мужчины.

— Студент Манобан, вы наказаны за неподобающее поведение и будете помогать мне приводить в порядок бумаги за весь предыдущий год.

— О, нет, сэр! Только не это! — Лалиса трагично заламывает руки.

— Это мое последнее слово, студент, — Чимин даже ударяет кулаком по столу.

— Ооо, — оценивает Лалиса, — круто. Пока!

Вприпрыжку проносится по коридору и вспомнив, что в любой момент может столкнуться с кем-то из студентов, замедляет ход и даже опускает голову.

— Лалиса! — уже на крыльце перед ней неожиданно вырастает преграда в чёрном костюме боевиков и, удивлённо хлопая глазами, она поднимает лицо, чтобы встретиться с яркими синими. Чонгук хмурится, видя её заплаканное лицо, — ты как?

— Но-нормально. Ты зачем так пугаешь добрых людей, — прикладывает руку к как будто бы быстро стучащему сердцу.

— Он тебя ругал? — ещё больше мрачнеет Чонгук.

— Кто?

— Ректор.

— Э-эм.

От ответа её спасает наглое:

— Эй ты!

Лалиса выглядывает из-за плеча парня, чтобы увидеть приближающихся к ним Сухёка, который уже пришёл в себя и ухмылялся, и всей его компашки.

Чонгук разворачивается полностью, закрывая Лису спиной, вот только ей это совсем не нравится.

— Эй ты? — она обходит Чонгука и встает чуть впереди и сбоку от него, — после всего случившегося я должны быть как минимум дорогая моя, на крайняк, любовь моя.

Сухёк смачно сплевывает под ноги.

— Я вызываю тебя на дуэль!

Лалиса даже глупо моргает два раза: ей точно не послышалось?

— Ты вызываешь на дуэль девушку, да ещё и с первого курса? — звучит спокойно над ухом.

Значит, не послышалось.

— Дуэль? Официально? То есть ты не укокошишь меня где-нибудь в лесу?

— Нет, крошка, официальная дуэль в следующую субботу в полдень. И когда ты мне проиграешь, то будешь доступной для меня в любое время дня и ночи, — он подходит близко, заправляет прядь волос за ухо и шепчет, — хочу попробовать все то, о чем ты мне рассказала.

Сзади явственно чувствуется напряжение Чонгука. Спереди — жар от тела Сухёка. Так себе капкан, поэтому девушка делает шаг в сторону.

— Договорились, — спокойно соглашается под тихое ругательство Чонгука, — о моих условиях в случае твоего проигрыша ты узнаешь позже.

Махает рукой и идет к себе.

— Стой!

Слышит окрик Чонгука и через несколько шагов переходит на бег. Вот пристал же!

— Лиса! — от звука собственного имени его голосом сердце резко пускается вскачь.

Уже у лестницы в общежитие цепкий хват повыше локтя, недолгая возня и она упирается носом в его грудь.

— Я вроде просила меня не трогать! — шипит ему и дёргается ещё раз в попытке освободиться, но рука на спине прижимает обратно.

— А ты же не хочешь нормально поговорить! — Чонгук дышит часто, словно бежал полосу препятствий и девушка чувствует, как сильно пробивает его сердце грудную клетку.

— Не хочу!

— А придётся.

— С чего бы?

— Ты действительно думаешь, что Сухёк будет играть честно?

— Ты действительно думаешь, что я никогда не играла в нечестные игры?

— Откажись.

— Да с чего бы! Хватит вести себя как моя мамочка! — она вертится в его руках изо всех сил, пытаясь коленом попасть в пах, — пусти!!!

Отпускает.

— БЕСИШЬ!!! — гневно сверкая глазами тыкает в него пальцем, разворачивается так, что волосы взлетают и звякают бусинки и, громко топая, уходит наверх по лестнице.

— Да брат, — из тени к внешне невозмутимому Чонгуку подходит Сокджин — старший среди братьев, и кладет руку на плечо, — упертая.

— Забавная, — хмыкает младший Тэхён, стоящий у дерева.

Чонгук смеряет обоих уничтожающим взглядом и идет на полигон. Нужно было размять мышцы и очень сильно устать.