•2•
«Как же быстро ты нашла мне замену» — с горечью и злостью вкупе с обидой думает про себя Тэхён, стоящий, оперевшись о перила институтовской лестницы, наблюдая за парочкой, входящей в здание, держась за руки и о чем-то "мило" болтая.
Парень прищуривается, пытаясь разузнать похителя сердца её бывшей девушки и охает, когда узнает в нём...
— Что за нахер? Чонгук? Да он издевается! — у Кима глаз задергался от узретого, ведь... — Этот педик месяц назад предлагал мне войти в мир голубезны, а теперь сам замутил с моей девушкой?! — с широко распахутыми глазами и дёргающимися в нервной улыбке, губами, вслух охуевает Тэхён, — ебать ваще, что за геи нынче пошли?
Ким снова охуевает. Охуевает дважды, трижды охуевает, когда Чонгук смотрит вверх на него, подмигивает и кидает незаметный воздушный поцелуй.
Тэхён долго не может прийти в себя, всё так же с морем недоумения смотря на, удаляющую в коридор, парочку.
И только спустя несколько минут к нему приходит озарение. Чонгук специально отнял Наён, чтобы потом заполучить Тэхёна. А ведь это второму только на руку. Ведь не нужно будет никого кадрить, в тебя уже и так влюблены.
И должен был сейчас кто-нибудь увидеть коварно-злорадно-победно- злодейско-убийственно-устрашающую улыбку Кима, подумал бы на него, что он больной псих, у которого идеально продуман план по завоеванию мира.
Тэхен решает посвятить этот день незаметной слежке за Чон Чонгуком, понаблюдать за его поведением и за вниманием к его персоне.
Вся эта ситуация кажется Киму настолько забавной, выгодной для себя, что в нём черти заходятся в бешенном хип-хопе.
Всё идет так, как надо Тэхену. Он не глуп: видит, что улыбки, которыми Чонгук одаревает Наён, не самые искренние, касания не самые желанные. И при каждом удобном моменте взгляд его направляется к Киму. Второй каждый раз умехается и тихо (громко) ликует про себя.
— Ах, Чонгукки, зря ты всё это затеял, — думает Тэхен вслух, — я ведь всего лишь пытаюсь тебя использовать. Не будет ли твоему ранимому сердечку больно?
После третьей пары парень влетает в аудиторию, где у Юнги проходил английский, трясет его за плечи, возвращая из царств Морфея в реальный мир, и до того, как старший успел понять, какого хрена творится и кто это такой бесстрашный, взял его за руку и потащил вон из помещения.
— Ты что, бессмертный? — Юнги всё ещё тащится за Тэхеном, спотыкаясь. — Какого черта меня разбудил? И куда ведешь, мать твою? — Мин матерится похлеще сапожника. Это — его жизненное кредо.
Младший всё же останавливается, разворачивается и выдает, аки влюбленная девчонка:
— Ты такой милашка, когда злишься, Юнги-я, — и щелкает его по маленькому носику, — мы идем в столовую, иначе мой капризный желудок обещает мне байкот.
— А не офигел ли ты в край, мелкий? Какой я тебе Юнги-я? Где формальности?
— Никаких формальностей, Минни, — разворачивается и продолжает путь к заветной столовой, куда он идет вовсе не для удовлетворения пустого желудка, а за осуществлением поставленной цели.
— Юнги-я, Тэхени хочет тебя покормить! — радостно восклицает младший и подносит ложку с рисом к губам друга, сидящего напротив.
— Я так полагаю, тебя Наён бросила и ты таким способом решил меня закадрить? — Юнги иронично скидывает бровь, смотря из-под лобья, — брось, чувак. Пустые надежды.
— С первым ты угадал, но со вторым не совсем, — донсэн не перестает настаивать на своем, всё ещё вертя ложкой перед лицом Мина.
— Какая же ты девчонка, Ким Тэхен, — с отвращением говорит Юнги, но всё же избавляет протянутую ложку от содержимого. Тэхен смеется, как самый счастливый ребенок.
У Наён вместо желудка бездонная дыра. Жрет, как животное. И на каждой большой перемене она идет в столовую и чуть ли не половина кушаней оттуда попадает в это маленькое хрупкое тельце. А на остальных переменах она довольствуется тем, чем дома запасается. Это ж надо быть таким оглоедом.
Тэхен хорошо знаком со всем этим. Как-никак, без четырех месяцев год встречались. Так же он знает и то, какой столик является любимым Наён и что только за ним она может насладиться всем вкусом еды. В начале Тэхену несколько раз приходилось прогонять оттуда левых задниц из-за капризов девушки, но вскоре уже почти каждый в институте был в крурсе, что это место является собственностью весьма странной парочки.
Тэхен специально сел с Юнги сзади этого столика. И теперь он ожидает голубков.
Уголки губ быстро образовывают квадратную улыбку, как только на пороге в столовую появляются Чон с Им.
Наён, завидев Тэхена, недовольно кривит рожу, и, пройдя к столику, садится спиной к нему, а Чонгук напротив девушки.
С лица Тэхена не сползает улыбка и он машет Чонгуку. Тот, немного зависнув, нерешительно улыбается и, еле заметно, машет в ответ. Наён этого не замечает, так как занята прихорашиванием, смотря в зеркало.
— Кому это ты там машешь? — Юнги любопытно увидеть поспособствовавшего тому, что Тэхен засветился, как солнышко, но слишком лень оборачиваться.
— Моему будущему парню, — всё с той же лыбой и абсолютно спокойно отвечает Тэхен, а Юнги давится едой, кашляя и покрывая стол несколькими зёрнами риса, разлетевшими изо рта.
Младший даже не удосуживается помочь другу прийти в себя, похлопать по спине или же подать сока. Он совсем не видит красного, как помидор, Юнги, прибывающего в громком кашле. Встает и направляется на несколько метров вперед.
Чонгук до последней секунды пытается удержать на лице невозмутимую маску, как будто он и вовсе не замечает приближающееся яркое пятно под названием "Ким Тэхен", но мозг ему подсказывает, что от второго можно ожидать, что угодно.
Тэхен преодолевает короткий путь до цели и под охуевающим взглядом Наён и не менее охуевшим чонгуковым, без всяких стеснений перед всеми присутствующими, садится на колени Чона, скрещивает свои руки на его шее и произносит нежное, тягучее, низким, сводящим с ума разум Чонгука, басом "привет, сладкий". Следом губы Тэхена оставляют чмок на щеке Гука.