Глава 2. Всё началось здесь
Сокджин
2 марта 19 год
Я зашёл в кабинет директора следом за отцом. В нём пахло плесенью. Прошло уже десять дней после моего возвращения из США и всего день после того, как я узнал, что зачислен на класс младше из-за различий школьных систем. «Прошу Вас, позаботьтесь о моём сыне». Я вздрогнул, когда папа положил руку мне на плечо. «Школа – опасное место, здесь нужен строгий контроль» – директор посмотрел мне в глаза. На нём был чёрный костюм, а морщины на его щеках и уголки губ едва заметно подрагивали, когда он говорил. Внутри его и так чёрные губы были ещё чернее. «Ты согласен, Сокджин?» Поёжившись от его внезапного вопроса, я почувствовал, как папа сильнее надавил мне на плечо, от чего стало больно в затылке. «Я уверен, ты будешь вести себя хорошо» – директор упорно пытался установить со мной зрительный контакт, а отец всё продолжал сдавливать моё плечо. Я сжал кулаки от боли, мне казалось, ещё чуть-чуть и плечо сломается. «Ты ведь знаешь, что должен обо всём сообщать мне, да? Будешь прилежным учеником, правда?»– директор сверлил меня взглядом, в котором не было и намёка на улыбку. «Да» – как только я выдавил из себя ответ, боль в плече исчезла. Отец и директор разразились хохотом, а я даже не мог поднять головы и продолжал смотреть на коричневые ботинки отца и чёрные директора. Носы их обуви так и сияли, хотя для меня было загадкой, откуда мог исходить свет.
Чимин
12 марта 19 год
Новый семестр начался уже несколько дней назад, но я так и не подружился со своими одноклассниками. Нетрудно было догадаться, что они сплетничали обо мне. Я старался держаться так, будто мне всё это безразлично, но безрезультатно. «Мы слышали, ты живёшь в доме на другом берегу реки. Почему же ты пришёл в эту школу?» Я сделал вид, что не услышал вопроса. Мне было нечего сказать. Я прошёл мимо с опущенной головой. «Эй, ты что меня не слышал?» Я ускорил шаг. Я переходил из школы в школу по мере того, как выписывался и снова ложился в больницу. Ни в моём районе, ни в его окрестностях больше не осталось школы, в которую я мог бы перевестись.
Я направился в кладовку, некогда бывшей классной комнатой, в которой должен был убираться в качестве наказания за опоздание в школу. Открыв дверь, я был поражён, услышав донёсшиеся до меня голоса. Кто мог прийти сюда в такой час? Я уже было хотел тихо закрыть дверь и уйти, когда кто-то позвал меня по имени. «Эй, ты ведь Пак Чимин?» – это были старшеклассники, которые, так же, как и, я должны были наводить здесь порядок за опоздания. Я не знал, что лучше было сделать: ответить им или просто уйти. Кто-то похлопал меня по плечу. «Ты не войдёшь?» Сам того не понимая, я зашёл в класс. «Здорово снова тебя видеть, ты меня не помнишь? Я Тэхён. Мы учимся в одном классе».
Не успел я опомниться, как уже сидел на стуле. Дверь кладовой продолжала открываться и закрываться. Они все были там – семь учеников вместе убирались в кладовой. Никто не задавал вопросов. Мы просто слушали музыку, читали, танцевали и валяли дурака. Казалось, будто мы тусовались так целую вечность.
Юнги
12 июня 19 год
Я беспечно прогуливал школу, но, если честно, мне было некуда идти. На улице стояла жара, а у меня не было ни денег, ни какой-либо определённой цели. Именно Намджун тогда первым предложил отправиться к морю. Другим очень понравилась эта затея, ну а мне было всё равно. «А у вас есть деньги?» Услышав мой вопрос, Намджун сказал остальным покопаться в карманах. Нашлось немного монет и ещё меньше купюр. «Мы не можем поехать» – «Почему бы нам не пойти пешком?» – это, должно быть, предложил Тэхён. Выражение лица Намджуна, казалось, советовало ему использовать голову прежде, чем говорить. Все кроме меня не умолкая болтали, смеялись без причины и резвились. Но я был не в настроении, поэтому немного отстал от них. Солнце сильно пекло. Был полдень, деревья не отбрасывали теней, по краям асфальтированной дороги не было тротуаров, и каждый раз проезжающая мимо машина оставляла за собой густое облако пыли.
«Идёмте туда» – это был Тэхён или, может, Хосок? Меня не особо заботило происходящее, но, думаю, это был один из этих двоих. Я же не видел смысла идти туда…может, сказать им, чтобы шли дальше без меня? Я повернул голову и чуть не врезался в кого-то. Это был Чимин. Он стоял на месте неподвижно, как статуя. Все до мельчайшего мускула на его лице дрожали, словно от увиденного ужасного зрелища. «Всё в порядке?»Он, похоже, не услышал вопроса, его взгляд был устремлён на указательный знак с надписью «2.1 км до Дендрария Цветов и Трав». Пот градом катился с его бледного лица. Казалось, он вот-вот упадёт в обморок. «Пак Чимин!» – позвал я снова, но он и не шелохнулся. Он просто стоял, уставившись на указатель.
«Эй, сейчас слишком жарко, чтобы идти до дендрария, давайте просто пойдём к морю» – я попытался звучать как можно более убедительно. Я не знал, что же такое кроется за этим дендрарием, но у меня было подсознательное чувство, что нам не стоит туда идти. «Но у нас туго с деньгами» – возразил Хосок. «Говорю же, мы можем идти» – опять сказал Тэхён. «Я думаю, мы что-нибудь придумаем, как только доберёмся до станции. Но ужин, конечно, нам не светит» – вмешался Намджун. Чонгук и Тэхён в один голос заныли. Чимин пришёл в себя сразу, как только все тронулись в путь до станции. Втянув голову в плечи и сутулясь, он напоминал ребёнка. Напоследок я бросил взгляд на указатель. Слова Дендрарий Цветов и Трав постепенно исчезали из вида.
Чонгук
12 июня 19 год
Солнце всё ещё палило, когда мы добрались до станции возле моря. Наши едва различимые тени мелькали у ног. От солнца было некуда скрыться. Мне показалось, что до нас уже доносится шум прибоя. И правда: вскоре перед нами растянулась полоса прекрасного песчаного пляжа. Стояло начало лета. Первые отдыхающие уже устроились под зонтами. Есть в море что-то такое, от чего так и накатывают эмоции. Тэхён и Хосок оживленно закричали и бросились вперёд, а Чимин и Сокджин, поддавшиеся на их призывы, присоединились к ним
Они позвали меня: «Чонгук!» Я помахал в ответ с радостной улыбкой. А может, я улыбался, чтобы притвориться радостным – я до сих пор был неуклюж в выражении собственных чувств и ощущал себя неуютно в непривычной обстановке. Кто-то однажды сказал мне, что я веду себя как робкий, запуганный ребёнок. Вот и в тот день было так же. Мне было немного не по себе в присутствии других. Казалось, мне было там не место.
Нам было особо нечем заняться на пляже – нашем спонтанно выбранном месте назначения. «Давайте наперегонки!» – неожиданно предложил Хосок и рванул вперёд. Вначале все бросились вдогонку, но вскоре сдались – было слишком жарко. Намджун принёс найденный где-то порванный зонтик, и мы всемером улеглись под него. Солнечные лучи проникали сквозь дырки в зонте. Круглые пятна солнечного света понемногу перемещались, а мы извивались, пытаясь увернуться от них.
«Хотите пойти посмотреть на эту скалу? – Хосок поднял свой телефон и показал фотографию высокой скалы на берегу моря, – говорят, если забраться на неё, встать лицом к морю и прокричать своё желание, то оно непременно сбудется». Чимин взял телефон и взглянул на фото: «А это не слишком далеко? Отсюда как минимум 3.5 км». Юнги перевернулся: «Не, я не пойду. Для начала, у меня нет какой бы то ни было мечты, да даже если бы и была, я бы не прошёл 3.5 км по такой жаре…ни за что». Тэхён вскочил на ноги: «Я иду!»
Мы шли под зонтиком. Песочный пляж плавился под лучами палящего солнца, а воздух был таким горячим, что мы едва могли дышать. Мы шагали по пляжу словно бродяги, увязая в раскалённом песке. Хосок пытался шутить, но никто не отзывался. Тэхён повалился на землю и заявил, что сдаётся, после чего Намджун поднял его и подтолкнул в спину. Лица у всех были ярко красного цвета, с них катился пот. Мы пытались обмахиваться низом своих футболок, но нас лишь обдавало таким же горячим воздухом. Но несмотря ни на что, мы продолжали идти.
Незадолго до этого я спросил других об их мечтах. Сокджин сказал, что мечтает стать хорошим человеком. Юнги ответил, что не иметь мечты, это тоже нормально. Хосок просто желал быть счастливым. И Намджун..что же он сказал нам? Не могу вспомнить, но вроде ничего особенного. В общем-то, ни у кого из нас не было заветной мечты. Тогда почему мы сейчас плетёмся по этому горячему пляжу под лучами палящего солнца к какой-то скале в 3.5 км отсюда, якобы претворяющей желания в жизнь?
По пути мы бросили зонт, который Намджун, Хосок и Сокджин до этого держали по очереди. Он и правда немного защищал от солнца, но при этом был слишком тяжёлым из-за своей стальной ручки. «Перестань так делать» – вот что сказал мне Юнги, когда мы устроили небольшой привал после избавления от зонтика. Сперва я смутился, потому что мы толком с ним и не разговаривали, и я никак не ожидал, что он обращается ко мне. Он показал мне свои пальцы: «А то они станут такими же, как мои».Кутикулы на его пальцах выглядели так же плохо, как и у меня – у него тоже была привычка грызть ногти. Я робко засунул руки в карманы и не ответил, потому что не знал что сказать.
«А о чём ты сам мечтаешь? – спросил Юнги, – ты нам так и не рассказал». Не казалось, что его искренне заботило, что я отвечу, он скорее просто хотел поддержать беседу. «Я не знаю. Никогда не задумывался над этим» – «Ну, в этом нет ничего такого».
«Кстати, а что такое мечта?» – спросил я после некоторого колебания. Юнги ответил своим тягучим голосом: «Я же сказал, что у меня её нет» – «Нет, я просто…» – я замялся и продолжил, – «Я задумался, что из себя представляет мечта, какой смысл люди в неё вкладывают?»Он посмотрел на меня, а потом, хмурясь, поднял глаза к небу: «То, чего ты хочешь достичь? Думаю, так».
Хосок решил взять вопрос на себя и принялся размахивать телефоном: «Значения в словаре: во-первых, “это ряд событий, возникающий в сознании, когда мы спим” *, во-вторых, это “ситуация или идеал, который мы надеемся реализовать”, и, в-третьих, это “ложные ожидания или мысли, которые маловероятно или невозможно претворить в жизнь”».
*«dream» в английском языке – сновидение, мечта.
«Разве третье значение не звучит странно? Как что-то, чего нельзя претворить в жизнь, может называться мечтой?» Хосок отозвался: «Иногда люди говорят «очнуться от грёз», так что если ты грезишь о том, чтобы развернуться и отправиться домой до того, как мы дойдём до скалы, то скорее просыпайся!»*
*шутка построена на двойном значении слова dream~
Некоторые громко рассмеялись, но остальные никак не отреагировали. Видимо, потому что сил у них больше не осталось. «Это странно! Как то, чего ты больше всего на свете хочешь достигнуть и то, что едва ли возможно осуществить, оба могут называться мечтой?» Юнги ответил со смешком: «Может это значит, что люди настолько отчаянны и попросту не могут отказаться от своих желаний, хотя знают, что все они несбыточны. Даже не пытайся найти мечту». Я удивлённо посмотрел на него: «Как же так?» Юнги было принялся грызть ногти, но, почувствовав на себе мой взгляд, засунул руки в карманы: «Потому что их очень тяжело иметь».
Мне было любопытно, почему он грызёт ногти, но я не спросил. Вместо этого я посмотрел вниз на собственные пальцы. С самого детства у меня вошло в привычку причинять себе боль. Я уже и не помню, когда это началось. Всё, что осталось в памяти, это отчётливое чувство, возникшее, когда я однажды порезал палец ножом. После того, как прошло болезненное ощущение, из раны потекла кровь, палец онемел, но в то же время покалывал. Мама отвезла меня в больницу, где мне зашили, обеззаразили и перевязали рану. Перед доктором мать суетилась, делая вид, что очень беспокоиться, но даже не приготовила ужин и не помогла мне принять таблетки, когда мы вернулись домой. По правде, я и не ждал от неё этого. Она стала такой с тех пор, как папа ушёл от нас.
Рана очень медленно заживала, потому что я всё время давил на неё ногтем. При этом каждый раз палец пронзала острая боль, а временами было так больно, что подступали слёзы. Но это помогало мне очнуться. Даже сейчас время от времени я чувствую пустоту внутри себя, когда всё кажется бессмысленным и энергия покидает меня.
«Сколько нам ещё идти?» – Хосок растерялся от вопроса Тэхёна. «Странно, я уверен, что она где-то здесь». Мы все остановились и посмотрели по сторонам. Только шум разбивающихся о берег волн заполнял пустоту под синим небом. Всюду была галька – сотни тысяч камушков, разбросанных по пляжу словно песчинки. Скалы со снимка нигде не было видно.
«Может, нам пройти чуть дальше?» – «Я не могу сделать ни шагу» – «Умираю, как хочу есть и пить!» На середине нашего разговора Чимин глубоко вздохнул, не отводя взгляда от телефона. Тэхён, тоже смотрящий в его телефон с пустым выражением лица, яростно пнул камешек. Чимин вслух прочитал статью. На этом пляже будет построен элитный курорт, поэтому строительная компания взорвала скалу, не оставив и камушка, дабы та не загораживала вид первому и второму этажу курорта. Мы одновременно оглянулись по сторонам: по всему периметру была растянута огораживающая зону строительства жёлтая лента, а на заднем плане не спеша разъезжали гигантские экскаваторы. Нам на глаза попалась табличка «Строительство дамбы».
«Думаю, мы пришли на нужное место»– сказал Хосок, копаясь в гальке носком кроссовка. Вся эта разбросанная по пляжу галька, должно быть, и была всем, что осталось от взорванной скалы. «Ничего страшного. Всё равно не существует никакой скалы, исполняющей желания». Намджун утешил Хосока, слегка похлопав поплечу: «У нас и желаний толком никаких не было» – «А если бы и были, то мы вряд ли бы смогли осуществить их» – «Мечты для нас – непозволительная роскошь». Все пытались подбодрить друг друга, но это не помогало. Хоть мы и не ожидали многого, мы проделали весь этот путь не для того, чтобы увидеть такое.
Юнги, велевший мне отказаться от мечтаний, потому что те сильно отягощают жизнь, никак не изменился. С минуту он безучастно смотрел на море, а затем вновь начал грызть ногти. Он, казалось, не осознавал, что делал. «Юнги, – он обернулся на мой голос и посмотрел на меня, – не делай..» Тут мои слова были прерваны грохотом, похожим на звук бурения. Мы все как по команде развернулись. Они возобновляли строительные работы. Громыхало так, как если бы звук шёл от бурения огромного каменного массива. Воздух вокруг страшно сотрясался.
Юнги нахмурился и хлопнул меня по плечу: «Что ты сказал?» Он что-то пробубнил. «Не делай так» – я поднёс руки ко рту и прокричал. Юнги, кажется, не расслышал меня и снова покачал головой, нахмурив брови. Я было хотел ещё раз прокричать ему, но он уже перестал грызть ногти. За его плечами я видел море, под ногами шуршало бесчисленное множество камушков. Скала, должно быть, была огромной, мощной и достаточно древней, чтобы смочь осуществить людские желания. Но теперь она была всего лишь кучей гравия. «Мир тоже для тебя слишком тяжёлый?» – спросил я, но, как и ожидалось, сотрясающий землю звук бурения заглушил мои слова. Озадаченный взгляд Юнги дал мне понять, что тот не услышал ни слова. Я прокричал вновь: «Ты и от мира хочешь отказаться?» В этот раз он что-то пробормотал в ответ, но я не разобрал. Я покачал головой, и он снова что-то крикнул. Наблюдая за нашей пантомимой, Хосок и Тэхён расхохотались. И хоть никто и не слышал их смех, всё можно было прочесть по их лицам.
В следующую минуту мы уже стояли на берегу моря и во всё горло кричали о наших мечтах. Хосок закрыл уши обеими руками и широко открывал рот, словно пытаясь состязаться со все заглушающим звуком работ. То же делали Тэхён, Чимин и Намджун. Каждый из нас выкрикивал морю свою историю, которой суждено было улететь в никуда. Вначале я стоял позади Юнги и Сокджина, но затем прошёл к месту, где накатывают волны. Все мои чувства пробудились. Голоса других спутались в хитросплетённую сеть с немного рыбным, но вместе с тем свежим запахом моря и сильным бризом, опутывающим мои пальцы. Сам того не осознавая, я закричал в море. Среди раскатов оглушающего звука бурения, я так и не услышал, о чём мечтал.
Затем звук бурения прекратился так же внезапно, как и начался. Весь мир сделался тихим, словно шум срезали одним идеальным движением лезвия. Вот так просто. Но мы кричали кто во что горазд: Тэхён сильно закашлялся, будто подавился, пытаясь в спешке закрыть рот, чей-то голос сорвался на абсурдно высокой ноте, а последним услышанным словом было «…пожалуйста!» Сокджина. Мы мигом закрыли рты. Мгновение никто не двигался. А потом мы все вместе разразились громким хохотом. Мы держались за животы от смеха и тыкали друг на друга.
«Давайте здесь сфотографируемся» – предложил Сокджин, и мы все встали в ряд, а море послужило нам фоном. Сокджин поставил таймер и подбежал к нам. Щёлк! Этот изнуряюще жаркий день в лучах раннего летнего солнца запечатлелся в нашей памяти на этом фото. Путь назад был короче, чем путь к скале. Как раз когда мы подумали, что прошли половину пути, нам попался наш брошенный зонт, а вскоре показалась и сама остановка.
«Можно я оставлю фото себе?» – Сокджин достал из сумки полароид и подписал «12 июня» на обороте. «Твоя мечта, что ты прокричал, она сбудется». Я посмотрел на него: «Ты знаешь, что я сказал?» Он лишь молча похлопал меня по плечу и зашагал вперёд.
Сокджин
25 июня 19 год
В классе-кладовке никого не было. Мы никогда особо не договаривались заранее о встречах, но обычно класс всегда был набит людьми и гулом голосов. Такая тишина была редкостью. Войдя внутрь, я заметил растение, стоящее в горшке на подоконнике. Кто мог принести его сюда? В этой комнате не было электричества и всегда стоял полумрак. Но здесь, из-за просачивающегося сквозь грязные окна тусклого света, зелёные листья казались ещё зеленее. Я достал телефон и сделал пару фоток и, как и ожидалось, они не получились. Я всегда считал, что фотографии неспособны запечатлеть то, что видит человеческий глаз.
Подойдя к горшку, я увидел наполовину выглядывающую из-под него написанную букву «Х». Я поднял горшок и обнаружил под ним нацарапанную надпись «Цветок Хосока». Я усмехнулся. Я должен был догадаться. Поставив горшок таким образом, чтобы тот полностью закрывал надпись, я огляделся по сторонам. Раньше я не замечал этого, но все подоконники были расписаны граффити и разными рисунками. Подоконники, стены и даже потолок – всё пестрело фразами типа «Поступление в колледж или смерть!», признаниями в безответной любви, датами и бесчисленными едва различимыми именами. Должно быть, эта кладовка раньше была самой обычной классной комнатой. Может быть, она видела шеренги учеников, каждое утро идущих на занятия и каждый вечер уходящих с них. В начале учебного года ученики, наверное, с шумом заполняли эту комнату, пустующую на протяжении всех каникул. Некоторых из них могли быть наказаны за опоздания и прогулы, точь-в-точь как мы. Видел ли этот класс учителей, прибегающих к насилию, бесконечные тесты и домашние работы? Были ли здесь ученики, так же как и я, сдающие своих друзей директору?
Внезапно я задумался: что если на этой стене есть и имя отца? Он ведь тоже выпустился из этой школы. Он считал, это добавляло престижа нашей семье – поступать в одну и туже старшую школу и университет из поколения в поколение. Я просмотрел вдоль и поперёк каждый столбик с именами и наконец нашёл его имя. Оно было написано посередине левой колонки, а под ним была начерчена надпись: Всё началось здесь.