Глава 1.1 Тень моего детства
Хосок
23 июля 10 год
Всё случилось, когда я досчитал до четырёх. Кажется, я считал фрукты – помидоры или дыни. Я не уверен. «Четыре». Как только я сказал это, видение из моего детства всплыло у меня перед глазами. В нём я держался с кем-то за руки.
Это был день, когда я впервые попал в парк развлечений с мамой. Меня гипнотизировали разноцветные флажки и ряды магазинов, люди в костюмах клоунов махали мне, а из-за каждого угла доносилась потрясающая музыка. Мама остановилась перед каруселью. Белые лошади снова и снова кружились под сверкающими огоньками. Я хотел было спросить: «Мама, мы здесь, чтобы покататься на ней?» Но кто-то окликнул меня: «Хосок». Я поднял глаза.
Это был мой учитель. Мои одноклассники с недоумением таращились на меня. Видение из детства рассеялось. Учитель призвал меня продолжить, и я стал считать дальше. Пять. Шесть. Мама снова появилась у меня перед глазами. Она выглядела точно так же, как и минуту назад. На её лицо падала тень – она загораживала свет – а ветер развевал её волосы. Мама протянула мне шоколадный батончик: «Хосок, зажми глаза и не открывай их, пока не досчитаешь до десяти».
Семь. Восемь. Девять. Здесь я запнулся. Учитель жестом попросил меня продолжить. Одноклассники снова уставились на меня. Я открыл было рот, но не смог произнести ни слова. Лицо мамы стало расплывчатым. Такое чувство, будто она больше никогда не придёт за мной, если я досчитаю до десяти. Я упал без сознания.
ТТэхён
29 декабря 10 год
Я сбросил ботинки, швырнул сумку на пол и вбежал в комнату. Папа и правда был дома. У меня не было времени поразмышлять, как долго его не было и откуда он приехал. Я просто бросился к нему в объятия. С этого момента все стало размытым. Не знаю, что произошло раньше: почувствовал ли я запах спиртного в его дыхании прежде, чем услышал его брань или сначала получил пощёчину. Я не понимал, что происходит. Исходящий от него запах перегара был отвратительным, а дыхание – тяжёлым. Его глаза были налиты кровью, борода – грязной, неряшливой. Тяжёлая рука дала мне пощёчину. «На что ты уставился?» И снова пощёчина. Отец схватил меня за плечи и поднял так, что я оказался почти лицом к лицу с ним. Полные крови глаза и взъерошенная борода. Этот человек не был моим отцом. Что ж, он был. И в тоже время не был. Мои ноги болтаются в воздухе. Я так напуган, что не могу плакать. В следующий миг я бьюсь о стену и валюсь на пол. Моя голова будто трескается пополам, я с трудом вижу. Опустилась кромешная тьма.
ЧЧимин
6 апреля 11 год
Я вышел из ворот дендрария в одиночестве. Погода стояла облачная и немного прохладная, но это не испортило моего хорошего настроения. Сегодня был день школьного пикника, но мои родители, по своему обыкновению, были слишком заняты для него. Сперва я расстроился, но вскоре получил отличные оценки на конкурсе рисования цветов и услышал, как матери всех моих друзей хвалят меня, говоря, какой я взрослый и чуткий. Тогда я почувствовал себя по-настоящему крутым.
«Чимин, подожди здесь, всего минутку»– сказал мой учитель, когда пикник кончился и все были готовы уходить из дендрария. Я не стал ждать. Я знал, что смогу найти дорогу сам. Обеими руками я взялся за лямки рюкзака и уверенно зашагал. Казалось, все уставились на меня, поэтому я демонстративно расправил плечи. Немного погодя, полил дождь. Одноклассники со своими матерями уже ушли, некому было обратить на меня внимания. Ноги болели. Я присел под деревом. Дождь всё усиливался и переходил в ливень. Я вытянул голову и оглянулся по сторонам, чтобы проверить, не идёт ли кто. Но вокруг не было ни души.
Я побежал, держа над головой рюкзак. Ливень всё нарастал и нарастал. Штанины промокли, не успел я сделать и пары шагов. Ни магазина, ни дома, ни остановки – вокруг не было ничего. Вдалеке показались ворота, и я без раздумий устремился к ним. Я сжимал лямки так сильно, что уже не чувствовал рук. Я вымок до нитки, зубы стучали от холода. Над входом висел знак, гласивший «Дендрарий Цветов и Трав». Это был задний вход, а сразу за ним стоял небольшой склад.
ССокджин
21 июля 12 год
Входная дверь всё открывалась и закрывалась, а я продолжал смотреть на неё, сидя в зале ожидания аэропорта. Мимо проходили люди с чемоданами, некоторые были в солнечных очках. На электронном табло друг друга сменяли прилёты, задержки и отмены рейсов. Водитель бормотал, уставившись на телефон: «От него пока ни слова». Я взглянул на часы. Прошёл уже час с тех пор, как папа обещал вернуться.
Сколько я себя помню, я всегда был предоставлен сам себе. Папа был вечно занят, а маме не было до меня дела. Они велели мне делать, что говорят, и никак иначе. Когда я ослушивался, они наказывали меня молчанием. Я всегда старался угодить своим родителям.
Мама не так давно умерла. Отец велел мне не плакать, и не плакал сам. Я старался так и делать, но это было непросто. Он решил отправить меня в США к моей бабушке по маме и, похоже, не очень этому огорчился.
Водитель отца протянул мне мой паспорт. Пора было уезжать. Направляясь к выходу на посадку, я оглянулся и посмотрел на вход, но двери были закрыты. Водитель помахал мне. Самолёт наконец начал разгон по взлётной полосе. Папа так и не пришёл.
Я посмотрел в крохотное окошко со своего сидения. Мимо проплывали облака, небо на горизонте было чёрным. Стюардесса принесла мне еду и стаканчик с соком, который упал, как только мы попали в зону турбулентности. Взволнованный, я попросил салфеток. Стюардесса спросила, всё ли со мной хорошо. Моя еда – жареный рис и мясо – всё было в соке. Все руки были липкими, а штаны промокли. «Нет» – прошептал я в ответ, но стюардесса, кажется, не расслышала. Убирая мой поднос, она сказала мне не беспокоиться. Я кивнул, не отрывая взгляд от пола.