Эпилог
— Ну вот и скажи мне, чего ты дергаешься, деточка? — спрашивает леди Пуфикс, восседая в глубоком кресле и лениво потягивая чай из изящной чашечки.
Вместо очередного развратного пеньюара, на Эдне приличное домашнее платье, а плечи покрывает ажурная шаль. Она стреляет глазками в мою сторону, а я отвожу взгляд и с преувеличенным интересом рассматриваю номер леди Пуфикс. Можно подумать, я его никогда не видела.
Комнату наполняет уютный треск камина, а в воздухе плывет запах свежей сдобы. Сборы невесты было решено проводить именно у Эдны. Ну, как решено — безапелляционно утверждено самой леди Пуфикс. Едва она узнала о предстоящей свадьбе, как развила такую бурную деятельность, что я глазом моргнуть не успела — оказалась сидящей возле туалетного столика.
— Лорд Чон прекрасный мужчина. Уверена — приданного у него столько, что про работу можешь забыть, — продолжает разглагольствовать Эдна. Подцепляет из вазочки засахаренную дольку апельсина и закидывает в рот. — Будешь жить в роскоши и покое. Я бы и сама его себе прибрала, да вот видишь как все вышло. Барток, любовь моя, судьбой мне предназначался. И, признаюсь тебе, лучшего мужа я себе и пожелать не могла.
Она отводит взгляд в окно и с мечтательным выражением на лице замолкает.
— Да я не о будущем своем тревожусь, — произношу я, поворачиваясь к Эдне спиной и разглядывая разложенную передо мной косметику.
Ее у леди Пуфикс столько, что можно весь отряд Чонгука размалевать и еще останется. Для меня все эти порошочки, мази, крема, помады и блестки — валестийская наука. Я ничего в этом не смыслю. Знаю, что есть тени и помада, а зачем все остальное — ума не приложу.
Боги, уж лучше бы с остальными сейчас занималась расколдовыванием пострадавших, чем вот это вот всё. Может демон с ней, со свадьбой этой?
— Э-э, нет! — возмущенно фыркает Эдна. Похоже последние слова я сказала вслух. — Свадьбе быть. И я сделаю из тебя еще большую красотку. Такую, что муженек твой повезет тебя на свою родину в закрытой карете. И показывать никому не будет, боясь, что своруют.
— Может не надо? — жалобно тяну я.
Учитывая любовь леди Пуфикс к боевому раскрасу, я уже примерно представляю, что она может изобразить на моем лице.
— Как это не надо? Надо! — уверенно произносит Эдна и поднимается из кресла. Слегка кряхтя, она приближается ко мне. — Ты, конечно, у нас божественно мила, но даже такую красоту нужно подчеркивать. Чтобы освежать картинку в глазах любимого человека. Вот выйдешь ты к лорду Чону с макияжем, он посмотрит на тебя и будто первый раз увидит. И с новой силой влюбится. Ясно? Никогда не забывай о себе и ухаживай за собой. Если ты себя любить не будешь, зачем это делать кому-то другому? Не спорю, твой дракоша в тебе души не чает, но любовь бывает разной. Она может быть абсолютно безразличной, машинальной...
Сухие руки Эдны перебирают косметику на столике. Старушка прикладывает к моему лицу то один оттенок, то другой и продолжает говорить. А я почему-то слушаю, затаив дыхание. Почему-то мне кажется, что она вовсе не обо мне говорит. А словно своей историей делится. И думается мне, история эта далеко не радостная.
— В общем, что-то я разболталась, — грустно улыбается леди Пуфикс и протяжно вздыхает. — Вот, — кивает на выбранные пузырьки и наборы. — Думаю тебе подойдет. Сейчас наведем порядок на этой миленькой мордашке. Надо твоей неугомонной помощнице сказать, чтобы она платье принесла. Какого цвета будет?
— А у меня нет платья, — еще не до конца прийдя в себя после откровений Эдны, несколько растерянно отвечаю я.
— Как нет платья?! — вскрикивает леди Пуфикс. Она резво подскакивает с места и начинает наворачивать круги по комнате. — Как же так? Лалиса, деточка, хорошие девочки с ранних лет готовят платье невесты.
— Ну как вы уже знаете, хорошей меня назвать сложно, — пожимаю плечами я. — Какая есть.
— Так, ладно, это вовсе не беда, — взмахивает руками леди и решительно направляется к гардеробу. — Я не могу оставить тебя без достойного платья.
Эдна распахивает створки и в задумчивости застывает на месте. А я начинаю догадываться, что сейчас будет. И мне совсем не хочется выходить замуж в платье леди Пуфикс.
— Эдна... — произношу я, поднимаясь с места.
— Вот, дорогая, — перебивает она меня, резко разворачиваясь и демонстрируя удивительной красоты платье.
Темно-синий шелк переливается, как звездное небо. Россыпь сапфиров и черных камней (неужели алмазы?!) рисует диковинные узоры, подчеркивая грудь и талию. Рукава-крылья из тончайшего газа разлетаются в стороны, когда Эдна, кружась, демонстрирует платье в движении.
Боги, я хочу это платье!
— Эдна, — сглатываю я, понимая, что принять это чудо не могу. — Я дико тебе благодарна за старания, но это слишком щедро.
Старушка замирает посреди комнаты. С секунду она смотрит в окно, а потом, аккуратно разложив платье на широкой кровати, поворачивается ко мне.
— Лалиса, деточка, скажи мне — почему я столько лет живу у тебя в гостинице?
Вопрос настолько неожиданный, что я лишь недоуменно вытаращиваюсь на нее. Да, Эдна у нас постоянный клиент и уезжает из гостиницы всего на несколько недель в году. Но я всегда думала, что возвращается она только из-за купален и целительной силы наших источников.
— Не-е-ет, повод совсем не тот, о котором ты думаешь, — усмехается Эдна. — И платье вовсе не мое. Точнее мое. Наше. Оно родовое. Но я его ни разу не надевала. Мой муж, пусть земля ему будет колючеватой, запретил выходить в нем. Я думала, что хотя бы дочери его передам. Но... Лирьме, как и моему сыну, я не нужна. Как и мои семейные традиции. Лалиса, я живу в гостинице, потому что дома никому нет до меня дела. Там я лишь полубезумная старуха, вечно делающая не то и не так. Я всю жизнь старалась соответствовать запросам мужа, не позорить детей. А в итоге самое лучшее что я смогла сделать для моей семьи — исчезнуть.
— Эдна... — произношу я, глядя в блеклые глаза старушки.
Я первый раз назвала ее по имени. Да и, если бы не внутренние зажимы — обняла бы ее. Почему-то сейчас я очень тонко, пронзительно ощущаю ее одиночество. Ее ненужность самым дорогим людям. И это дико больно.
— Не бери в голову, деточка, — произносит леди Пуфикс, украдкой смахивая слезинки. — Пускай я не нужна детям, но твоя «Леди» и ее персонал подарили мне иллюзию семьи. Спасибо, что терпели мои эксцентричные выходки. Просто... просто именно в гостинице я ощущала себя свободной. Без постоянных одергиваний и выговоров.
— Эдна, я даже не знаю, что сказать.
— А и не надо ничего говорить. Я достаточно хорошо тебя знаю. Твое молчание всегда красноречивей любых слов. Прими это платье, и я буду самой счастливой старушкой. Мне нечем отблагодарить тебя за те годы заботы и любви, которые ты подарила не только мне, но и всем тем, кого заносило в «Осколочную леди». Ну и считай это моим «спасибо» за Бартока.
Она кокетливо мне подмигивает и затем кивает на платье. В ее взгляде вопрос, на который я теперь могу дать однозначный ответ:
— Спасибо, леди Пуфикс. Почту за честь выходить замуж в вашем родовом платье.
— Вот и умничка, — всплескивает руками Эдна. — А теперь давай браться за макияж и укладку. Времени совсем мало, я уже слышу гостей в саду.
Конечно, никакого шума снаружи нет, просто леди Пуфикс очень хочет закончит тревожащий ее память разговор. И я не смею возражать. В конце концов, зачем нырять в прошлое, если в настоящем у Эдны всё хорошо.
Я послушно усаживаюсь на пуфик лицом к леди Пуфикс. Она колдует надо мной не больше получаса и судя по прикосновениям — косметики на мне в разы меньше, чем на самой старушке.
— Ну вот, мне кажется самое то, — изрекает Эдна, откладывая кисти на столик.
В этот момент в дверь стучат, а затем я слышу голос, заставляющий сердце подпрыгнуть.
— Лалиса, драмочка моя, ты готова? Все околдованный твоим талантом успешно прошил обряд омовения и вернулись в первозданный вид. Семья казначея на рефлексах продолжает уничтожать продуктовые запасы, но ими занялись поварята Робера. Жабшто сидит ниже травы и не квакает. В остальном мы готовы. Да и гости уже ждут. А еще я устал сдерживать родителей. Мама рвется помогать тебе со сборами!
— Мама? Родители? — мой голос дает петуха, заставляя зазвенеть стеклянные бутылочки.
— Ой, а я тебя не предупредил? — с наигранной простотой спрашивает Чонгук.
— А ты как сам думаешь? — цежу я, подскакивая на ноги. — Эдна, помогите одеться.
Леди Пуфикс, понимающе улыбаясь, бросается к платью и расшнуровывает его корсет.
— Не волнуйся, оно легко одевается. Справимся за пять минут, — подмигивает Эдна, помогая мне с рукавами.
Киваю, а сама повышаю голос, чтобы Чонгук меня слышал:
— Ты вообще понимаешь, что подставляешь меня? И как они в принципе к нам попали?!
— Я использовал последний портальный камень, который у меня был, — игнорируя первый вопрос, отвечает Чонгук. — Слушай, может откроешь дверь?
— Нет, — рявкаю я. — Будешь скрестись, вообще заочно жениться будешь. Я из окна буду говорить да.
— Но это ж все равно будет да, верно?
— А куда я уже денусь, — вздыхаю я, полностью облачаясь в платье.
Которое оказывается неожиданно тяжелым. Но оно и понятно — камни, вышивка и многослойный подол — всё это не может быть лёгким.
Мысли о платье хоть немного отвлекают от ситуации. Надо же! Пригласил родителей, а я... Я не уверена, что готова знакомиться с ними.
Хотя меня этим не напугать.
— Странно, — тем временем произносит Эдна, поправляя складки на подоле и отступая.
— Что такое? — нахмурившись, я осматриваю платье.
Вдруг с ним что-то не так?
— Да не крутись ты, с нарядом всё хорошо. В талии чуть великовато, сейчас зажимами специальными приберу, даже видно не будет. Я про другое. Когда настал мой черед знакомиться с родителями жениха — я в обморок упала от нервов. А ты вон даже не трясешься.
— А чего переживать? Это же не мэр наш, который гостиницу хотел отобрать, — пожимаю плечами. — И не отряд инквизиторов Совета. Уверена, люди, которые родили и воспитали такого достойного человека, как мой Чонгук — не могут быть плохими.
— Правильно думаешь, — доносится из-за двери.
— А ты не подслушивай, — с нарочитой строгостью бросаю я и перевожу взгляд на Эдну. — Все готово? Я могу посмотреть в зеркало?
Прежде чем кивнуть, леди Пуфикс придирчиво оглядывает меня, а затем ее сухонькое лицо озаряет счастливая улыбка. И я почему-то чувствую гордость.
— Ты очень красивая, Лалиса, — всплескивает руками Эдна. — И я рада...
— Я тоже хочу посмотреть!
Чонгук дергает ручку с такой силой, что та вылетает со щепками. Дверь распахивается, являя нам ошарашенного дракона с железной скобой в руках.
— Ого, — удивленно выдыхает Чонгук, глядя на ручку, затем переводит взгляд на меня и вот тут меня сносит волной эмоций.
Восторг, радость, невероятное восхищение и любовь. Этого всего так много, что я сама, рвано вздохнув, ничего промолвить не могу.
— Оу, ну я вижу, что мою работу единогласно утвердили, — довольно улыбается Эдна и бочком двигается на выход. — Пойду я, Я-е помогу, Бартока проверю. А то вдруг какие хищницы вокруг него уже вьются.
Как она выходит из комнаты — ни я, ни Чонгук не замечаем. Дракон шагает ко мне, не сводя восторженного взгляда.
— Я что, настолько сильно поменялась, что тебе сказать нечего? — первой нарушаю молчание я.
Говорю чуть сварливо, пытаясь спрятать за этим смущение. Все никак не привыкну к тому обожанию, в котором меня купает муж.
— А что-то изменилось? — подыгрывает мне Чонгук. — Ничего не вижу, платье как платье, макияж как макияж. Все это украшаешь ты, а не оно тебя.
Он подходит ближе и заключает меня в объятия. Прильнув к его груди, я вслушиваюсь в ритм его сердца и понимаю, что окончательно успокаиваюсь.
— Лалиса, я очень тебя люблю, — через минуту уютной тишины произносит Чонгук. — Если тебе не понравятся мои родители, я, конечно, расстроюсь, но заставлять общаться с ними — не буду.
Хихикнув, я поднимаю глаза на мужа. Его лоб прорезывает морщинка и я понимаю, насколько для него важно предстоящее знакомство.
— Я уже заочно их люблю, — с улыбкой отвечаю я. — Ты же слышал. А теперь пойдем вниз. Я очень хочу познакомиться с моими будущими родителями. Они же не кусаются, да?
— О нет, — еле заметно выдохнув, отвечает Чонгук и, обняв за плечи, выводит меня в коридор. — У них другие способы довести до нервного срыва. Маменька просто обожает закармливать гостей. Предупреждаю — никогда не оставляй тарелку пустой. Тебе сразу же подложат еду. Батя абсолютно адекватный. Ровно до тех пор, пока в поле его зрения не появится лорд Ферг, третий генерал и глава казначейства. Вот тогда батю несет. Старики начинают скандалить до пены у рта.
— А повод-то какой? — удивленно спрашиваю я, делая себе пометки на будущее.
Я еще ни с кем из этих людей не знакома, но уже составляю план действий. Это помогает не нервничать перед тем, что ждет меня в далеком Демастате.
— Да этим двоим и повод не нужен. Один скажет, что солнце встает на юге, второй начнет орать что на севере.
— Оно вообще-то на востоке восходит, — уточняю я.
— Вот именно, Лалиса. Им неважно, о чем спорить — лишь бы спорить. И, умоляю тебя, даже не думай влезать в их споры. И уж тем более не вздумай в них побеждать.
— Ага, — улыбаюсь я, киваю. — Постараюсь запомнить.
Мы спускаемся в пустой холл. Абсолютно все — гости, работники и бойцы Чонгука ожидают нас в саду на заднем дворе. Лишь с кухни доносится звон посуды и стук ножей. Робер с поварятами будет до последнего готовить угощения и только после присоединится к гуляниям.
Чонгук, будто нервничая больше моего, продолжает рассказывать про их родовое поместье. Про семейный алтарь, который приносят роженицам и в котором в момент рождения наследника рода появляется фракис.
— Чонгук, — перебиваю его я, понимая, что мы кое-что упустили. — А где Ноки?
Дракон в тот же момент останавливается и хмурится.
— Да был где-то, — несколько растерянно отвечает он. — Сначала с Айкой сад украшал, потом я его на кухне видел.
— А склад закрыт? — тут же вскидываюсь я.
— Так тараканы же больше не угроза, — пожимает плечами Чонгук. — Да и не полезет Ноки на склад, он у нас воспитанный.
— Настолько воспитанный, что шторы за один присест уминает, — фыркаю я.
Подбираю юбки и резво разворачиваюсь по направлению к складу. Прекрасно отдаю себе отчет, что просто оттягиваю время встречи с родителями Чонгука. И нет, волнения внутри как такового нет, но просто... Просто я боюсь им не понравиться.
— Ну я ж говорил, нет его тут, — произносит Чонгук, когда мы входим в сумеречное помещение склада.
Я цепко осматриваю вотчину Робера, машинально подсчитывая в уме траты на пополнение запасов. После тараканьего пиршества тут не только закупаться надо, но и масштабную уборку провести надо будет.
Но это уже будет не мое дело. С завтрашнего дня хозяйкой гостиницы становится Дженни, а Тэхён возглавит гарнизон, который будет охранять открытое в «Леди» консульство Демастата.
Новая ступенька в жизни гостиницы и ее работников, новая эпоха в моей жизни. И мне бы готовиться к всему этому, а я тут потерянный фракис ищу.
— Любимая, пойдем, — мягко разворачивая меня за талию, просит Чонгук. — Перед см... то есть свадьбой не надышишься. Если настолько не хочешь знакомиться с родителями, мы быстренько проведем церемонию, вышвырнем Жабшто за ограду и вернемся в спальню. Как тебе такой план?
— План-то прекрасный, — отвечаю я, возвращаясь в коридор. — Только я не собираюсь избегать леди и лорда Чон.
— Тогда почему-то ищешь повод задержать церемонию?
— Да не ищу я никакого повода, — вспыхиваю я, вдруг отчетливо понимая, что так и есть. — Мне просто надо немного замедлиться. Все очень быстро и вот как раз этот темп пугает. Не родители, не свадьба, не наша истинность — а именно скорость, с которой на меня обрушиваются все изменения.
Останавливаюсь посреди коридора и обхватываю себя руками. Мне одновременно и легко, и тяжело. Наконец-то все, что смутно меня тревожило оформилось в конкретную проблему. А это уже один шаг на пути к ее решению.
— Лалиса, драмочка ты моя, — обняв, Чонгук покачивает меня в своих объятиях. — Всё будет хорошо. Если ты боишься скорости, держись за меня.
— Я так и делаю, — прячу лицо у него на груди и протяжно выдыхаю.
И тут же замираю, слыша странный булькающий звук. Доносится он из прачечной, которая располагается в смежном коридоре.
— Это что еще такое?
Высвободившись из рук мужа, я стремительно пересекаю оставшиеся до комнаты метры и распахиваю дверь. На каменном полу, в ворохе сваленного белья, вольготно развалился Ноки. Фракис лениво взмахивает лапой, приветствуя меня, и присасывается к большой бутыли, в котором мы храним ароматизатор-смягчитель для стирки.
— Чонгук! — зову мужа, упирая руки в бока. — Кажись мы нашли причину, почему Ноки жрет ткань!
— А?
Дракон заглядывает в прачечную и удивленно присвистывает.
— Хы-хы-хы, — ржет Ноки и переворачивается на бок.
Бутыль падает, разливая пахучую жидкость по полу.
— Да что ж ты делаешь, паршивец, — возмущается Чонгук.
Отодвигает меня в сторону и проходит внутрь с явным намерением поймать Ноки.
— Стой!
Я успеваю лишь дернуть дракона за китель, а в следующей момент Чонгук поскальзывается на луже и падает. И, какая прелесть, утягивает меня за собой. Благо, прилетаю я прямиком на мужа.
Грохот заполняет прачечную. На нас сыпятся корзины с бельем и коробками из-под мыльного порошка. Ноки, притихнув, отползает в противоположный угол и испуганно косится на нас с Чонгуком.
— Хы? — осторожно произносит Ноки, когда утихает звон от последней упавшей бутылочки.
— Вот тебе и «хы», паразит, — рычит Чонгук, приподнимаясь и с беспокойством глядя на меня. — Ты как? Не пострадала?
— Я нет, а вот наши наряды, — поджав губы, я осматриваю мокрые пятна, расползающиеся по подолу платья.
Мужа и проверять не надо — его китель и брюки приняли основной удар чистящей артиллерии.
— Все настолько плохо? — обеспокоенно интересуется Чонгук.
— Нет, промоем и высушим. Время только понадобится.
— Ну ты ж хотела задержаться, — широко улыбается муж. — Кажется, тебе подвластна не только водная стихия, но и магия отсрочек.
— Ой, иди ты, — шутливо бью его в плечо.
— А что ты говорила про Ноки? — дракон перехватывает мою ладошку и нежно целует. — Почему он на вещи бросается?
— Из-за ароматизатора. Он же смягчитель ткани. Я изобрела полностью безопасное зелье, которое мы добавляем при стирке. И видимо именно его запах и вкус так нравится фракису. Да, хулиган? — бросаю строгий взгляд на Ноки.
— Хы-ы-ы, — виновато тянет он и разводит лапками.
Мол, каюсь, что с меня взять? Вкусно же.
— Ну слава Всеединому, одной проблемой меньше. К лекарю Ноки вести не надо. А вот на диету сажать — обязательно.
— Угу, — поддакиваю я, ведя взглядам по разрухе.
— Уберемся после свадьбы. Всё восстановим, — тут же заверяет меня Чонгук и, поддев меня за подбородок, заставляет посмотреть на него. — Веришь?
Я утопаю в янтарном взгляде самых любимых глаз. Сейчас, сидя посреди бельевого хаоса, облитая смесью зелий, одновременно несчастная и счастливая, я особенно остро понимаю, как сильно люблю Чонгука. И что чувство это родилось во мне едва дракон переступил порог гостиницы.
— Хы-хы, — Ноки подползает к нам и осторожно тыкается рогатой головой в наши руки.
Вздохнув, поднимаю малыша к груди и обнимаю. Чонгук не заставляет ждать и через секунду мы с Ноки оказываемся в горячих объятиях дракона.
— Я вас очень люблю, — шепчу я, абсолютно уверенная в своих чувствах. — Люблю и буду любить всегда.
Эпилог
— Будь проклят тот день, когда я сказала тебе «да»! — кричу на выдохе.
Лицо покрывает пот, он струится по телу и груди. Живот сводит судорогой новой схватки. Поясницу отчаянно ломит, будто наш ребенок решил пробить себе новый выход.
— Перестань, драмочка, прекрасный был день, — произносит Чонгук, обтирая мой лоб. — Один полет Жабшто через забор чего стоил.
Выглядит муж при этом еще бледнее меня. Да и взгляд ниже моего живота не опускает. Крутится возле головы.
— Хы-хы, — доносится снизу обеспокоенный голос Ноки.
— И ты тут! — взрываюсь я и замолкаю от нового приступа боли.
— Естественно и он тут, — подтверждает Чонгук, делая новый компресс. — Кто-то же должен был присматривать за моей бесноватой женушкой, которой приспичило накануне родов рвануть на родину. Раз моя матушка не справилась с заданием, пришлось Ноки за тобой присматривать.
— А вот не надо на маму ругаться! — зверею я. — Она все правильно сделала. В отличии от сыночка. Если я сказала, что мне надо в гостиницу, значит надо!
— Да зачем?!
— Не знаю-ю-ю, — завываю я, приподнимаясь на широком кресле. — Просто так нужно. Я чувствую. Малыш этого хочет!
— Малыш должен родиться в родовом поместье, чтобы в алтаре появился новый фракис! — внезапно рявкает Чонгук, заставляя притихнуть не только меня, но и ребенка в животе. Видя мою реакцию, муж тут же берет себя в руки и извиняющееся произносит: — Лалиса, любовь моя, я же много раз тебе объяснял, почему жизненно важно, чтобы наш сын родился именно дома. Без фракиса стальному дракону будет очень тяжело.
— Понимаю, — прикусив губу, я чувствую вину перед Чонгуком. — Но и ты пойми меня. Меня сюда что-то тянуло. Звало по ночам...
— Надо было сказать мне, — выдыхает Чонгук, прижимаясь лбом к моему лбу. — Я распорядился приготовить переносную лампаду с огнем из алтаря. Просто с твоим побегом пришлось все делать впопыхах.
— Прости, — шепчу я, ловя его ладонь и целуя пальцы. — Но так решил малыш.
— Тебе не за что извиняться, любовь моя, — отвечает Чонгук, меняя мне компресс. — Но больше так не делай, иначе будешь женой не стального дракона, а седого.
Слабо улыбаюсь на его шутку и вдруг ощущаю совсем другую боль. Еще более сильную и неконтролируемую. На ее пике, я понимаю, что тело действует без моей воли. Мышцы живота сокращаются, пытаясь вытолкнуть ребенка.
— Давай Лалиса, уже началось, — спокойно произносит Эдна.
Леди Пуфикс единственная из всех работниц гостиницы рискнула принять у меня роды. Беременная Дженни, едва у меня начались схватки, свалилась в обморок. А там уже я решила, что подруге нечего делать на самих родах. Не дай боги сама от страха разродится.
Кто ж знал, что это так больно.
— У-у-у-у, — завываю я волком, мечтая укусить мужа.
Чтоб понял, какая это пытка.
— Почти, — склонившись к моему животу, произносит Эдна. — В следующий заход родишь!
— Давай, драмочка моя, ты сильная, ты справишься! — подбадривает меня белый как мел Чонгук.
И все происходит так, как и прогнозировала Эдна. Уже в следующую потугу я собираюсь с силами и выталкиваю нашего сына. Его крик взрывает тишину моей спальни и отзывается мелодичным звоном в сердце. Будто душа поет приветственную песню для новорожденного.
— Мальчик, — слышу где-то на периферии.
— Сын, — в голосе Чонгука слышится благоговейная дрожь.
Сознание плавает в дурмане. Тело, измученное схватками и родами, требует отключки, но я хочу увидеть моего малыша. Того, кто настойчиво вел меня на родину.
— Смотри какой красавец, — произносит Чонгук, укладывая мне на грудь завернутого в пеленки сына.
Он больше не кричит. Сколько видела новорожденных, они всегда возмущенно кричали и глядели, как сквозь тебя. Сын же смотрит на меня строгим взглядом янтарных глаз.
— Наше сокровище, — ласково произношу я, проходясь ладонью по темным волосикам.
Сын в ответ лишь протяжно выдыхает и начинает возиться, требуя грудь.
— О, весь в меня, — довольно улыбается Чонгук, присаживаясь на подлокотник и с нежностью целуя меня в лоб.
— Лалиса, я пойду, — тем временем произносит Эдна. — Городской лекарь уже в пути, так что скоро тебя осмотрят.
— Я отлично себя чувствую, — заверяю старушку, на что та отвечает понимающей улыбкой.
— Знаю. Так всегда. Но лишним осмотр не будет. А пока отдыхайте.
Она тихонько выходит за порог, и пока дверь закрывается я успеваю услышать ликующие крики работников гостиницы.
— Такое ощущение, будто там собрались все, — сварливо бурчу я, прикрывая уснувшего сына уголком пеленки. — Разбудят ведь.
— Так там действительно все. А скоро еще мои родители подтянутся. Ты в курсе, что своим побегом чуть не довела их до развода?
— Почему? — всерьез пугаюсь я.
Леди Кристин и лорд Артур стали мне очень близкими людьми. С маменькой Чонгука мы и вовсе очень быстро нашли общий язык. В любом споре с ее сыном Кристин всегда вставала на мою сторону. Да, боги, эта святая женщина помогла мне организовать побег в Квалион!
— Потому что мама впервые за семейную жизнь посмела спорить с батей. Видите ли невестка права. Вот тебе список аргументов, — фыркает Чонгук. — И, о, ужас, мама выиграла!
— Они что правда разведутся? Из-за спора? — У меня сердце в пятки убегает.
— Нет, конечно, — подмигивает мне муж. — Мама завела новый спор и предусмотрительно проиграла.
— Какая мудрая женщина, — довольно улыбаюсь я.
— Как и ты, — Чонгук наклоняется и целует меня.
Ласкает губы, не углубляя поцелуй, но успевая передать всю ту любовь, что горит в его сердце. Я теряюсь в моменте, но неясная вспышка, озаряющая комнату, заставляет нас разорвать поцелуй.
— Что случилось? — обеспокоенно спрашиваю я, прижимая к себе сына.
— То, что и должно было, — отвечает Чонгук спрыгивая с кресла.
Он проходит к комоду, на котором я замечаю странный фонарь. Внутри стеклянной клетки ярко сияет янтарный огонь. И вот уже в нем я вижу яйцо. Чонгук, ни капли не опасаясь огня, открывает створку и забирает яйцо. Ноки, взбудораженно хы-хы-кая, следует за драконом по пятам.
— Вот теперь всё правильно, — произносит муж, возвращаясь к нам и подкладывая яйцо к сыну. — Теперь наше сокровище будет надежно защищено своим фракисом. Он поможет ему совершать правильные поступки и найти свою любовь.
Я во все глаза рассматриваю маленькое, чуть больше куриного, яйцо. Покрытое золотистой чешуей, оно тускло сияет и ощутимо фонит магией. Но эта сила не пугает. Она несет успокоение и заботу.
— Как назовем? — спустя долгое молчание, спрашивает Чонгук.
Прежде чем я успеваю открыть рот, Ноки вскакивает на ноги и бросается к окну.
— Что там? — удивленно спрашиваю я у мужа.
Самой мне не подняться, еще ощутимо тянет низ живота. Да и страшно, если честно.
— Не знаю, — бросает Чонгук. Он проходит к окну и удивленно присвистывает: — Лалиса! Там снег! В Квалионе пошел снег!
Едва смысл его слов доходит до меня, как в голове щелкает. Неясные мысли наконец-то оформляются в четкую картину.
— Жизнь проснётся в Квалионе, когда магическое создание по доброй воле вернется на родину, — произношу я фразу из старой легенды. — Чонгук, он звал меня домой, чтобы пророчество свершилось.
Муж, обернувшись, сначала непонимающе смотрит на нас сыном, а затем с улыбкой качает головой.
— Никогда не думал, что поучаствую в снятии проклятия со страны, ненавидящей все магическое.
— Пути богов неисповедимы, — пожимаю плечами я и с нежностью целую крохотные пальчики сына. — Да и Квалион уже совсем другой. Дженни говорит, что с открытием посольства настроения в стране стали меняться. Народ уже гораздо лучше относится к носителям магии.
Говорю это, а сама глаз с сына не свожу. Малыш, который озарил не только нашу с Чонгуком жизнь, но и спас родную страну своей мамы.
— Так как назовем? — напоминает муж.
— Есть идеи?
— Я ему титул и фамилию дал. Имя за тобой, — подмигивает мне Чонгук, зная, как ревностно я билась за права самой назвать ребенка.
Улыбнувшись мужу, я снова смотрю на умиротворенное личико моего счастья.
— Эйра, — произношу я, переводя взгляд на окно. — Эйра Чон.
— Прекрасное имя, — соглашается Чонгук и, вернувшись к нам, снова устраивается на подлокотнике. Склоняется над сыном и добавляет: — Почти как эра.
Киваю, ведь это действительно так. Это наша новая эра. И я вступаю в нее с любовью в сердце и верой в лучшее будущее для всех моих близких. С таким мужем, как Чонгук, у меня просто нет шансов остаться несчастной.