-///-
– Как так можно? – Комментировал новости мужчина 40-45 лет, наблюдая за происходящим по телевизору и недовольно покачивая головой. По каналу показывали прямую трансляцию с места казни, где были убиты два парня 20-ти лет, которые провинились перед Богом, нарушив все запреты и полюбив того, кого нельзя. Того, кто являлся представителем своего же пола. – Как они могли полюбить друг друга? Они же мужчины! Грешники, наркотиков наглотались, и поехала у них крыша, – проворчал и выключил телевизор, не желая смотреть на этот позор и стыд. Чувствует, что скоро стошнит. До того противно, что существуют такие грязные люди.
– Дорогой, пойдем ужинать, – в кабинет директора сетей гипермаркетов зашла милая женщина с приятной улыбкой.
– Иду, – сказал он, через пару минут встал с кресла и, сняв очки, пошел ужинать.
В столовой, которая была соединена с кухней, уже был накрыт стол для ужина. Хозяйка дома ещё подносила что-то к столу. Мужчина подошёл к своему месту, по правую руку сидел его единственный сын. Парень сидел тихо, как обычно. В обычной семье ужин - это приятное времяпровождение, но не в этом доме. У таких, как они, в доме всегда правила, даже за столом. И это естественно, что парень сидел словно статуя, опустив голову и пряча руки под столом. Женщина села слева, напротив сына, улыбнувшись ему и прошептав ласковое "Кушай, Тэхен-а".
– Слышали новости? – Прервал тишину мужчина, вспомнив об этом позоре. Женщина подняла голову, не понимая, о чем говорит ее муж, а парень, который сидел тихо до этого, занервничал. Он всегда начинает нервничать, когда отец говорит таким тоном. Всегда кажется, что этот тон и голос давят на его плечи даже тогда, когда обращаются не к нему. – Хочу сказать, что это отвратительно, от таких людей нужно избавляться. Не зря Бог говорил, что мужчина для того создан, чтобы быть мужем, отцом и опорой. А главное – продолжить род своей семьи. А такие, как те нелюди, лишь вызывают отвращение и не заслуживают жить среди нормальных здоровых людей. Что у них на уме? Бессовестные.
– Давай не будем на эту тему? – Попросила женщина. Не совсем ей было приятно говорить о людей с неправильной ориентацией. Даже аппетит пропадает. – Тэхён, почему не ешь? Не вкусно? – Перевела взгляд на сына, который не притронулся к своей еде.
– Что ты, мама, очень вкусно, – выдавил улыбку. – Но я не хочу есть. Пожалуй, я пойду к себе, – сказал, сжимая руки в кулаки. – Позвольте удалиться, – встал и поклонился, ожидая разрешения, и, когда получил кивок от отца, пошел к себе.
– Что это с ним? Проблемы в школе? – Поинтересовался мужчина, когда парень ушел.
– Не бери в голову, наверное, тоже не по себе от сегодняшних новостей. Тут у любого настроение пропадет. – Ответила женщина, после чего мужчина кивнул, соглашаясь с мнением жены.
* * *
Тэхён сидел на подоконнике школы и через нее смотрел вниз, во двор, где собирались ученики. На улице стояла прекрасная погода, но даже сейчас Киму было грустно. Он сам не понимал, зачем смотрит на него. От этих мыслей бьёт дрожь, и руки дрожат от страха, ведь это неправильно. Неправильно смотреть вот таким вот взглядом. Влюбился ли Ким? Ему страшно. Сердце, словно туман, окутывает липкое чувство ужаса. Хочется отвести взгляд и забыть об этих странных чувствах к Чону, но не может. Глаза сами по себе ищут его макушку или темно-синий рюкзак парня.
Все, кто любят, при виде любимого человека улыбаются, сами того не замечая. И лишь Тэхён грустным взглядом смотрит ему в спину, сухими губами хватая воздух и продолжая стоять на месте, пока не сможет оторвать ноги от земли и уйти. Куда угодно, но подальше от него.
– Тэхён? – Спрашивает кто-то справа, и голова Кима поворачивается на женский голос. Перед ним стояла девушка, которая нервно мяла край рукава пиджака. Тэхён понял всё без слов и только хотел встать, чтобы уйти, но девушка сказала:
– Тэхён-а, ты мне нравишься, – и замолчала. Сказать ли Киму, что ему жаль? Ему жаль, что он разбивает кому-то сердце. Что он не может ответить тем же. Ему жаль, а что он может? Он ничего не может ответить в таких ситуациях, а потому молча уходит, оставляя очередную девушку страдать от неразделенной симпатии. Именно симпатии. Тэхён уверен, что это не любовь, а лишь временный интерес. Потому что кто может его любить? Его же никто не знает, он ни с кем не общается. Его могут лишь видеть, но не знать Его и не чувствовать. Это симпатия. Ким уверен.
Ким идет по школьному коридору и думает, а что чувствует он к Чонгуку? Тэхён не так хорошо знаком с ним и переживает, любовь ли это? Можно влюбиться в того, кого знаешь очень мало? Может он тоже просто интересуется его личностью. Они были бы неплохими друзьями, и Тэхён не знает, что это.
– Тэхён, – слышит Ким голос того, о ком думал секундой ранее. И сердце замирает, губы раскрываются, пытаясь поймать воздух, которого не хватает. – Тебя учитель Хан ищет, он в учительской. – Улыбается так, отчего Тэхёну становиться плохо. Чонгук хмуриться, замечая растерянность на лице парня, который, должно быть, даже не слышал его. – Учитель Хан ждет тебя в учительской, – повторил брюнет, помахав перед лицом Кима. Ким моргает и делает шаг назад от Чонгука. Не хватало ещё по голове по случайности получить. Медленный вдыхает и вызывает воздух, надо собраться.
– Да, я уже иду, – опомнился Ким и хотел было пойти дальше, в учительскую, только вот...
– Подожди, Тэхён, – остановил Чонгук, удерживая парня за рукав. Тэхён с непониманием смотрит на Чона, который замешкался и нервно отводил взгляд, устремляя взгляд куда угодно, но не на обладателя этой руки, за которую держится. Тэхёну показалось это знакомым. Дрожь снова побежала по коже. – Тут такое дело, ты не мог бы прикрыть меня? Просто я отстаю по химии, а учитель хотел найти репетитора, но я прикрылся тобой, что ты уже помогаешь мне. В общем, вот. – Неловко почесал затылок. Чонгук был таким милым, по мнению Кима, когда тот неловко улыбается, закусывает губы, тараторит быстро, пряча глаза. Чонгук молчаливый парень, и редко когда общается с кем-то, видеть такую сторону Чонгука – в новинку для Тэхёна.
– Конечно, – говорит Тэ после минуты молчания, пока Чонгук с надеждой ждал помощь со стороны. – Я подтвержу твои слова, – по-доброму улыбается, и Чонгук чувствует, что все проблемы за горами. – Тогда, я пойду, некрасиво заставлять ждать учителя, – еле проговаривает Ким, ведь уже не сможет так просто стоять рядом с ним. Тэхёну нужен воздух, а рядом с Гуком невозможно дышать, ведь страшно неловко. Страшно влюбиться сильнее...
* * *
– Как так получилось? – Спрашивал Тэхён, совсем не понимая данную ситуацию. Ему совсем не нравилось то, что сейчас происходит, ведь он даже понятия не имел, на что подписался. – Я не говорил, что буду твоим репетитором, Чон Чонгук, я согласился лишь прикрыть, – голос дрожал, ведь он не знает, как быть. Он переживает, как будет учить того, кого решил избегать всеми возможными способами. Оставалось лишь пару месяцев до окончания учебного семестра, и Тэхён бы поступил в университет, где не будет Чона. А тут ему судьба преподнесла такой «подарочек».
– Я думал, ты совсем не против, когда просил тебя неделю назад помочь с химией, ты согласился. Вот, – Чонгуку было стыдно, что он так подставил Кима. Так еще и нагружать он не хотел, но так вышло, что теперь не отвертишься от проблемы, которую сам и натворил. – Ладно, забудь, – выдохнул Чонгук, – прости, что подставляю тебя. Я придумаю что-нибудь, обязательно.
– Думаю, что это верное решение, – кивнул Ким и пошел своей дорогой, оставив растерянного Чонгука, который надеялся, что Тэхён всё-таки передумает в последнюю минуту и решит помочь, но, увы...
* * *
– Чонгук, ты пойдешь играть с нами в футбол? – Спросили друзья, на что Чонгук виновато закусил губу, неловко улыбаясь.
– Простите, но сегодня никак, мне надо химию подтянуть. Как-нибудь в следующий раз, – сказал и пошел в сторону своего дома, где его ждет вкусный ужин, а после надоедливая химия.
*
– Чонгук, ты пришел? – послышался голос женщины из гостиной, когда Чонгук снимал обувь.
– Да, мама, – весело крикнул в ответ, после чего направился в гостиную. – Привет, папа, – поздоровался и сел на кресло, чувствуя уют и спокойствие. Теперь он сможет отдохнуть от школьной суеты в компании любимых родителей. Чонгук сильно любит свою семью, что, лишь поговорив с ними, он чувствует спокойствие.
– Ты сегодня рано, – заметил отец, и Чонгук сразу ответил:
– Я на футбол не пошел, не буду ходить некоторое время, мне нужно заниматься дополнительно по химии.
– Тогда хорошо, постарайся хорошо закончить семестр, – ободряюще сказал мужчина, и Чонгук, кивнув и встав с места, сказал: – Я пойду, поужинаю, а потом за уроки.
Родители Чона всегда поддерживают его, за что парень чувствует себя самым счастливым, он ценит их заботу и любовь. Он благодарен им за все, сможет оправдать надежды своих родителей и обеспечит им хорошее будущее. Чонгук обещал самому себе.
– Всё, что я могу – это идти на поводу своих родителей. Я должен сделать всё, чтобы не подвести их доверие. Я не должен позорить семью Ким, своего отца, и тех, кто являются нашими партнерами. В этом мире легче перечислить то, что мне можно, а то, что не дозволено – не сосчитать.
Чонгук вспомнил запись из ежедневника, которую нашел на подоконнике школы. Как оказалось, владельцем ежедневника оказался Ким Тэхён. Второму Гук, конечно, не сказал, что читал записи, но всё же вернул. После этого брюнет начал интересоваться личностью Тэхёна, ведь он не был обычным учеником. Он был словно серая стена, которую никто не видит. На самом деле Тэхёна знают все, но под кличкой «Неизвестный». Про него никто ничего не знает, кроме того, что он сын директора сети гипермаркетов. Больше информации о нем не было.
– Ким Тэхён, – прочитал он то, что только что написал на краю страницы книги по химии. – Тэхён, – повторил, уже шепотом. – Как же мне с тобой подружиться поближе?
В конечном итоге Чонгук ничего не сделал по химии. Поняв, что даже прочитанное из книги ему не ясно, парень забил на это, решив, что голова не выдержит такой нагрузки. Завтра. Он начнет заниматься химией завтра. Формулы и термины просто не лезли в голову, ведь мысли были забиты тем, о ком Чонгук пару месяцев назад даже не знал. Странное чувство не покидало брюнета, отчего становилось тревожно.
– Ким Тэхен, – вновь тянет Чон, цокнув и нахмурившись. Он долго лежит и думает. Смотрит в потолок, вспоминая этого парня. – Я обязательно стану твоим другом, вот увидишь, – довольно улыбнулся. Так интересно, думал Чонгук.
* * *
В глазах туман, в сердце веет холодом, будто железным кинжалом вонзили прямо в грудь, но не больно. Рук будто нет, они оледенели от холода, но все равно. Во рту сухо, губы, потрескавшиеся до крови, мямлят одну и ту же фразу. Но это не слова, просящие пощады или просьбы сжалиться. Голова идет кругом, кажется, что еще чуть-чуть, и он умрет. Страшной, грешной, и просто ужасной смертью, но ему плевать. Всё, что ему нужно, донести до него слова, которые спасут жизнь. Тэхён хочет сказать Чонгуку, чтобы тот молчал, и так будет спасена одна жизнь. Тэхён хочет попросить Чона никому ничего не говорить, и второй будет жить. Он сможет жить – вот, чего хочет Ким. То, что он лежит на холодной бетонной поверхности совсем не волнует его. То, что он почти мертвый, весь в крови, измученный, слабый. Не важно, что сейчас с Кимом. Важно, что будет с ним.
– Время пришло, – сказал человек в костюме служащего и с жалостью посмотрел на Кима, пока тот пытался встать. Сухой кашель раздирает легкие, а колено жгло от раны, содранной при падении вчера вечером, после очередного удара в спину бамбуковой палкой. – Ты не виноват, но должен понести наказание, – продолжил служащий, с болью смотря на юнца. Ему Тэхена жаль.
Тэхён молчал. Он всю жизнь молчал. Он не перечил родителям, не спорил с учителями, он даже не поддерживал разговор порой. Даже сейчас, когда его ведут к позорной смерти, он молчит. Ему все равно, что с ним будет, что умрет, что уже почти мертвый, что страдает. Ему лишь обидно. Обидно за то, что его мир так жесток. Чертовски обидно и до волчьего воя больно оставлять самого любимого мальчика одного. Тэхен, возможно, эгоист.
– Тэхён, вот скажи, а когда ты узнал меня? Это было давно? Ты долго наблюдал за мной? – поинтересовался тогда Чонгук.
– Не мешай, – ответил Ким тогда. На что Чон никак не отреагировал, просто глянув, что это там Тэхён решает. Любой другой обиделся бы, надув губы, но это Чонгук. Это его Чонгук, и он не надоедает вопросами на самом деле. Тэхен просто строит из себя такого занятого, лишь бы Чонгук лишний раз надул губы, лишь бы Чонгук старался ещё больше привлечь тэхеново внимание. Тэхену это так нужно, так важно, так греет.
– Не люблю я эти формулы по химии, – брезгливо отодвинулся, когда понял, что это химия. – Никогда не любил. Не понимаю я тебя.
– И химию ты тоже не понимаешь. – Подколол Тэхён, улыбнувшись своим словам. И Чонгук не обижается. Это же Чонгук...
Тэхёну больше не грустно, ему больше не обидно, теперь не страшно. Он просто хочет поскорее уйти отсюда, с этого глупого, несправедливого и жестокого мира. Да, верно, Тэхен эгоист. Он очень устал. Он желает покончить с этим скорее. Но ни на минуту не забывает того, кто за короткое время Тэхену мир подарил.
Глаза закрылись от яркого света. Не привыкшие глаза к свету отказывались раскрываться. Сзади кто-то подтолкнул в спину, отчего на слабых ногах Тэхён пошел вперед, еле держась, чтобы не упасть. Послышалось перешептывание людей, которые пришли на сегодняшнее наказание. Наказание за что? За то, что ты родился необычным человеком? За то, что природа обделила особой чертой? Этим людям не понять, насколько они жестокие. Настолько жестокие, что пришли на казнь, будто на выступление циркачей посмотреть. Эти люди всегда любили чужую кровь. Чем они хуже монстров? Бога бояться должен не Тэхен, а эти монстры, что смотрят на Кима с таким презрением. Бога бояться должны все люди, которые решили, что могут решать чужую судьбу и отбирать жизнь.
– Ким Тэхён, ты наказан по закону государства и Законов Веры Нашей, посему должен будешь нести ответственность. За ошибку, которую совершил. – Сказал мужчина, стоящий перед Кимом.
– Тэхён, а ведь это неправильно, – прошептал в тот день Чонгук, когда они сидели на лавочке. – Что будет потом? – Спрашивал Чон всегда, когда Ким обнимал его, закрывая глаза.
– Я не знаю, Чонгук, – ответил, глотая ком, чувствуя дрожь. – Я не знаю... – прошептал, отстранившись. Зачем Тэхену ложно утешать надежды Чонгука?
Тогда было страшно обоим. Тогда было больно двум сердцам. Переживал каждый, боялся, думал, что будет дальше. Каждый из них боялся. За будущее, которое так неопределенно. За самих себя, за друг друга больше. И Тэхен больше всего на свете боялся за Чонгука.
Среди толпы Ким увидел свою мать, которая сидя на коленях, глотала свои слезы, выкрикивая имя своего ребенка, а возле матери стоял отец, который пустым взглядом смотрел на то, как собираются убить его кровь, его дитя. Тэ отпустил голову, извиняясь перед родителями.
Чонгук, должно быть, ты сейчас в школе. Я не приходил более недели, и никто не знает, где я, как я... Ты будешь думать, что я заболел. Но когда ты решишь подойти к моему шкафчику, ты найдешь мой ежедневник. Прости, Чонгук. Я, правда, трус, который не смог смириться с такой судьбой и пошел на верную смерть сам. Всё, что хочу сказать тебе – просто никому ничего не говори. Я понимаю, что тебе будет больно в первое время, но всё пройдет, поверь. Ты останешься жить, исполнишь мечту стать фотографом, оправдаешь надежды родителей, а меня прости, пожалуйста.
Густая алая кровь ручейком потекла по поверхности земли, смешиваясь с землей. Грустно было в тот момент лишь одному Киму, который вот так вот прощается с жизнью, даже толком ее не начав. Больно было Чонгуку, который не успел прибежать и спасти. Он даже не поговорил с Тэхёном, Чонгук бы уговорил Кима, они молчали бы вместе. Чонгук, думал Тэхен, будет винить старшего. Тэхен был уверен в этом. Потому что понимал, что он эгоист, он больше не мог. Но Чонгук винил только себя.
Женщины ушли с того места, не желая смотреть на труп, мужчины тоже пошли за первыми, посчитав, что всё интересное закончилось. Мать Кима, которую увезла скорая, не могла прийти в себя более двух дней, а после билась в истерике. Отец, которого унизили коллеги, не желал больше оставаться в этом городе, покинув его вместе с женой и переехав в Шанхай. Тяжело было всем, а Чонгук забыл, для чего он продолжает жить. Все его мечты и цели, которых он хотел добиться, улетучились, теряя свой смысл. Желание исчезнуть не покидало мысли Чонгука, когда он гулял возле реки Хан, смотря на мосты. Разве так бывает в жизни? Тэхён просил молчать, а Чонгук не знает, как быть.
– Никому не говори, – слышит Чон каждый раз, когда его навещают мысли выкрикнуть всему миру правду. Даже сейчас, когда Чонгук смотрит на ровную гладь воды, он снова слышит и видит его. Он смотрит на него печальными глазами, улыбается еле заметно, протягивает руку, и слеза скатывается по его щеке. Чонгук больше не может. Он сходит с ума.
Падает на колени, прикрывая лицо руками и сдерживая крик помощи, крик боли.
Если любить тебя – это грех, то для меня не страшен даже самый суровый ад.
Думает Чонгук, поднимается с колен и делает шаг вперёд, к нему.