10080 (минут)

" Я люблю тебя, гигант. Спасибо за всё…»

– 10080

💔💔💔

Чонгук продолжал бежать, пока по лицу текли слезы, смешиваясь с каплями дождя, падающими с неба. Он бежал так быстро, насколько могли его ноги, совсем не заботясь о том, куда, пока, наконец, не упал на колени в середине парка. Мысль о потере Джису не выходила из головы, его постоянно преследовали воспоминания, в которых он заставлял свою жену подписывать бумаги о разводе и в ту же секунду покидал её.

Он был не в состоянии двигаться дальше.

Чон винил себя за то, что не был с Ким, что ставил свои интересы выше неё и сожалел о том, что так мало провел с ней времени. Все это пожирало его душу, и вместо того, чтобы быть счастливым, Чонгук понял, что оказался настоящей сволочью. Прошли месяцы, но чувства были сильны как никогда, не позволяя ему идти работать, не напомнив о той боли, которую эта работа и вызывала. Также, отношения с Лисой тоже стали натянутыми. Чонгук не мог смотреть на неё, не думая о боли на лице Джису, которая полностью окутала его разум. Через несколько минут Чон поднялся с колен и огляделся. Увиденное напомнило ему о Ким, и он не мог ничего сделать, кроме как плакать до тех пор, пока не останется слёз, и у него не было другого выбора, как вернуться «домой».
Наступил следующий день, и это был первый раз, когда Чона не преследовали кошмары из его воспоминаний. Когда он открыл глаза, он вспомнил, что уснул на диване, как это случалось уже несколько раз. Он не мог спать в кровати с Лисой, ибо его захлестывали волны сожаления и вины. Он сел, посмотрел на время и понял, что Лиса уже на работе. Пройдя в спальню, он схватил книгу Джису, разорвал напополам и швырнул через всю комнату. Затем он поднял ее, и по щекам заструились слезы. Он перечитывал примечания автора, смеясь над тем, что сейчас делает то, за что ругал свою жену в течение нескольких лет. Именно тогда Чонгук понял, что это не кино, это реальная жизнь, и он мог закончить ее так, как он хотел, так как они хотели. Порывшись в шкафу, он переоделся, помыл за собой посуду, и, прежде чем уйти из своей квартиры, выключил телефон и оставил его на кухонном столе вместе с запиской для Лисы и обручальным кольцом. Он вышел из квартиры, ставшей причиной всего случившегося, надел на палец обручальное кольцо, которое принадлежало ему и Джису, и, кивнув самому себе, схватил куртку, закрыл дверь и покинул город.

«Я больше не могу так, Лиса. Честно говоря, в тот день я отменил развод. Мне очень жаль. Прощай».

💔💔💔

- Документы на развод уже оформлены?

- Нет, господин Чон. Возник вопрос, стоит ли продолжать это дело, так как ваша жена скончалась.

– Тогда можете просто это отменить? Так будет легче, не так ли?

– Да, сэр, но вы уверены, что хотите этого?

- Да, уверен. И я бы хотел оставить дом. Я оплачу все счета.

💔💔💔

Поздно вечером Чонгук приехал к его и Джису старому дому и вздохнул, прежде чем отправиться внутрь. С прошлого посещения интерьер практически не поменялся, но весь дом охватили ощутимая тишина и мрачное настроение. Его даже не могли разбавить лучи солнца, светящие через окно на нежно-голубые стены гостиной. В доме изменилось лишь одно. В гостиной кто-то установил святыню в честь Ким, и, увидев одну из фотографий на ней, глаза Чона наполнились слезами, пока он всеми фибрами своего существа безрезультатно боролся с мыслью не плакать перед своей женой. По лицу продолжали течь слезы, когда он взял их с Джису свадебное фото. Чонгук обнимал Ким на фоне прекрасного фонтана, они счастливо улыбались. С того момента, как Чонгук оставил Джису, он больше не мог искренне улыбаться. Чаще всего его улыбки были поддельными и вынужденными, словно все всегда в порядке. Продолжив изучать свой старый дом, он понял, что все прибрано, словно это делали совсем недавно. Дойдя до его и Джису комнаты, его захлестнула волна воспоминаний и эмоций, и он упал на колени рядом с кроватью. Мысли о том, что он ложился спать и просыпался в объятиях своей жены. Вина того, что Ким ложилась спать одна, пока Чон засыпал в городе вместе с Дисой, ударила его ножом в грудь. Из глаз продолжали течь слезы, пока он бормотал извинения Джису за то, что он был не таким мужем, каким должен был быть. Повернувшись к шкафу, он увидел, что одежда, которую он оставил, была аккуратно постирана и сложена, после того, как он носил ее ту неделю. Он выбрал вещи, переоделся и спустился назад к святыне. Он обхватил урну с прахом Джису, давая слезам волю.

– Как я выгляжу, Су? Я все еще помню, что тебе нравится этот стиль. Ты ведь до сих пор его любишь?

Прошло некоторое время, Чонгук продолжал разговаривать с Ким, вновь переживая воспоминания об их совместном времени и извиняясь за то, что был плохим мужем. Он решил взять Джису на прогулку к дереву, где на той самой неделе они оставили сообщение. Взяв перочинный ножик и телефон Ким, Чонгук вышел на улицу. Воздух сельской местности отдавал сладко-горькими воспоминаниями, и Чонгук вынужден был снова дать волю слезам, вспоминая времена и думать о том, сколько бы еще всего произошло, если бы он не устроился на работу в городе. Пройдя несколько минут, он продолжал осматривать окрестности, вспоминая, почему переехали сюда и реакцию Джису на это.

- Мне нравится, Гук…

- Тогда мы возьмем его.

– Но это же в часе езды от твоей работы.

- Если тебе нравится, я не возражаю насчет таких ежедневных поездок. Всего лишь шестьдесят минут туда и шестьдесят минут обратно. Это не невозможно - ездить туда-сюда.

Чонгук усмехнулся, вспоминая, как глупо он думал о том, что это не невозможно. Но он вспомнил, что сделал это, потому что Ким понравилось. Джису, его супруга, его всё, полюбила этот дом, и это было важнее всего. Он обвинял себя, что не сдержал обещание, делая возможное невозможным. Он дошел до тропинки, ведущей к дереву, на коре которого он вырезал тогда по просьбе Ким. Поцеловав её урну, он вытащил телефон жены и расшифровал сообщение, что оставил несколько месяцев назад.

Воздух наполнился приглушенными неконтролируемыми рыданиями и шепотом с мольбами о прощении. Когда Чонгук успокоился, солнце почти село. Он схватил перочинный ножик, осторожно поставил урну Джису на землю и, используя переводчик на телефоне Ким, вырезал свое сообщение в двоичном коде прямо под тем, что было вырезано ранее. Закончив резьбу их инициалов, Чонгук ушел домой с урной в руках.

“01010011 01101111 00100000 01100001 01101101 00100000 01001001"

* J.J. & K.J. *

(п\п - «Я тоже»)

В ту ночь Чонгук спал довольно хорошо. Переизбыток эмоций отнял у него все силы, поэтому он просто повалился на кровать, на которой раньше спал вместе с Ким. Он остался на своей стороне, притянув подушку Джиму к себе и обнимая ее руками. Одеяло и подушка все еще хранили её запах. Чонгук сделал судорожный вздох и закрыл глаза. Этой ночью его не преследовали кошмары, но приснилась Джису, которая искренне улыбнулась ему и обняла в ответ, утыкаясь головой в ключицы Чонгука, поднимая на него взгляд и чмокая в губы.

«Я всегда буду любить тебя, гигант. Даже когда уйду…»

💔💔💔

Следующим утром Чонгук проснулся под звуки дождя, стучащего в окно. Был ливень, и небо было скучного серого оттенка. Когда он встал с кровати, то почувствовал приятный запах, исходящий снизу. Он переоделся и, спустившись вниз по лестнице, услышал из гостиной шаги. Кто бы это ни был, кажется, тоже услышал Чона, ибо шаги становились громче. Когда зрительный контакт установился, Чонгук пробормотал робкое «привет», в то время как человек просто посмотрел на него, затем усмехнулся и, резко схватив свои вещи, развернулся и пошел к выходу.

– Еда на кухне. Пожалуйста, потом помой за собой всё.

- Луна, подожди!

Тогда все и прояснилось. Луна сделала святыню для Ким. Она готовила завтрак для Джису и всегда приводила в порядок дом. Она осталась даже после того, как Джису умерла и не собиралась уходить, в отличии от её плохого мужа, который искал оправдания. Реальность всей ситуации вдарила по Чонгуку сильнее грузовика, и он снова начал плакать от вины и стыда за ту боль, которую он причинил человеку, которого любил. Ему потребовалось слишком много времени, чтобы понять, что ему действительно нужна была лишь Джису, но было уже поздно. Он ушел, как сейчас это сделала Луна - резко и без лишних слов.

💔💔💔

Остаток утра Чонгук провел за завтраком с Ким. Он сказал своей супруге, что никогда больше не оставит её и что будет таким мужем, которым должен был быть с самого начала. Он собирался быть тем Чонгуком, в которого Джису влюбилась бы снова, и просил бы прощения у Джису до тех пор, пока, наконец, не получил бы его. После полудня, Чонгук решил угостить Ким едой из ресторана, который когда-то нашел и в который всегда хотел сводить Джису, когда та приезжала к нему. Он сел в автобус до города, положил в сумку фотографию Ким и рамку с их свадебным фото. Поездка в город была долгой благодаря пробкам, поэтому они приехали уже вечером. Чонгук решил, что пока они пройдутся по магазинам, в ожидании их забронированного столика в ресторане. Прогуливаясь по улицам города, он посмотрел на свой палец, где было обручальное кольцо, и прикрыл глаза, вспоминая их свадьбу и то, как счастливы они были, пока давали клятву верности под лучами солнца. Чонгук почувствовал на лице влагу и открыл глаза, не зная, были ли это его слезы или дождь, который начинал капать. Он еще раз взглянул на кольцо, бормоча извинения жене и прося у неё прощение, при этом закрыв глаза, подавляя рвущиеся слёзы. Слишком озабоченный своими извинениями, он не заметил, как очутился на пересечении железнодорожных путей, когда шлагбаум уже был опущен.

Яркий свет, громкий гудок и крики пешеходов вокруг вернули его к реальности, но было уже слишком поздно.
Когда он поднял глаза на яркий свет, он увидел Джису в то время, когда они поженились: с улыбкой на лице и раскинутыми объятиями. Он заметил, что Джису что-то говорит ему, и, когда распознал, что именно, он понял, что ему дали второй шанс для нового начала.
Новое начало, куда он мог бы вернуться, чтобы проводить дни с одним человеком, которого любил, не переставал любить и которого всегда будет любить.

– Я люблю тебя, Джису.

Сказав эти слова, Чонгук понял, что сейчас они значат намного больше, чем когда-либо. Наконец достучавшись до своей жены, он закрыл глаза и улыбнулся.

💔💔💔

Чон проснулся в их общей с Джису кровати под пение птиц и тепло солнечных лучей сквозь окна. Он несколько раз потер глаза, ища взглядом солнце, но заметил, что комната была наполнена эфирным свечением. Он отвлекся, когда услышал, что открывается дверь, и повернулся к ней лицом. Губы сразу растянулись в улыбку, когда дверь открылась, и он увидел, кто за ней был. Там находилась она, окруженная эфирным свечением, держа в руках поднос с завтраком и кофе на двоих, как им и нравилось. Когда она поставила еду на тумбочку, Чонгук не удержался и обнял своею жену, притягивая её для поцелуя, которых они много пропустили.
Оторвавшись друг от друга, Джису посмотрела на него с улыбкой, и Чонгук понял, что это был тот конец, которого хотели оба.

– Доброе утро, мой гигант.

- Это реально, Су?

– Это реально настолько, насколько ты хочешь, чтобы так было.

Не отстраняясь, Чонгук обхватил руками щеки Джису и подарил ей еще один сладкий поцелуй, не переставая улыбаться.

Это, думал Чонгук, было реально, и это - единственное, что имело значение.

- Я дома, Су. Наконец-то я вернулся.

Добро пожаловать домой, Гук.

Да… домой.