1 part
Я в миллионный раз смотрю на здание ночного клуба и еле сдерживаю себя, чтобы не прыгнуть в отцовскую тачку и не дать по газам. Рыжая мымра, она же моя мачеха, орет в трубку, не позволяя мне смыться с этого места.
— Почему я, вообще, должна нянчиться с твоей дочерью и каждую ночь отвозить ее домой? Я к вам в шоферы не нанималась.
— Потому что я так сказала!
Ебать, какой весомый аргумент. И ведь не поспоришь. Даюн, меня из комнаты выдернула и заставила ехать на поиски ее обожаемой доченьки, которая, судя по видео в инстаграм, хорошо проводит время в компании себе подобных идиоток.
— И смотри не опозорь ее. Тихо подошла, тихо и ушла. Не смей орать на нее, как в прошлый раз. У девочки целый день депрессия из-за тебя была.
Морщу нос, вспоминая, как неделю назад Сана устроила представление, как только увидела меня на горизонте. Вместо того чтобы спокойно уехать домой, закатила скандал с метанием стаканов в стену. Стремно ей перед друзьями стало, что за ней опять няньку прислали. Как итог: возмещать ущерб пришлось мне, а потом еще выслушивать визг мачехи, обвинившей меня в нервном срыве своего драгоценного дитя.
— Значит, если добровольно не пойдет, за волосы не вытягивать? Я зря приехала, что ли?
— Не смей и пальцем трогать мою дочь!
— Да поняла я. Можно и не орать так. Даюн, береги связки, в твоем возрасте… Кстати, — меняю тему, перед тем как мымра лопнет от злости при упоминании о ее возрасте. — Почему сама не поехала?
— Зачем утруждаться, если для этого у меня есть ты? Думаешь, просто так терплю тебя в своем доме?
— Это не твой дом. И никогда твоим не будет. Даже не мечтай.
— Уверена? В любом случае мне плевать на твое мнение. Шевелись. Сана должна быть дома до того, как отец выйдет из своего кабинета. Если опоздаешь, расскажу ему о твоем задушевном разговоре со старшей оборванкой. Молчишь? Дорогуша, в моем доме даже у дверных ручек есть уши. Подставишь меня и Сану, Джиху узнает, что его дочь говорит за его спиной.
Гадина!
Змея!
Нет, она выдра. Что случится с выдрой, если оторвать ей уши и для прикола хвост?
— Даюн, ты не посмеешь. Я слишком много про тебя знаю.
— Ради своей дочери я пойду на все.
А вот эти слова – они как клятва. После них можно вздрогнуть и поверить. Мачеха пойдет, сделает все ради Саны. И про разговор с моей родной сестрой Джису тоже расскажет. Свою версию, конечно же. Хотя на самом деле ни о чем криминальном мы не разговаривали. Джису снова предлагала мне съехать от летающего в облаках писателя-отца и его шизанутой семейки и поселиться у нее.
Сколько себя помню, у них всегда были прохладные отношения на грани «привет и пока». Иногда даже и этого не было и они просто друг друга не замечали. Джису сбежала из нашего дома сразу же, как только ей исполнилось восемнадцать, а мне на тот момент четырнадцать. Она хотела забрать меня с собой, но папа не позволил. Запретил увозить. Сестра и сейчас, спустя столько лет, зовет меня к себе. Но разве я могу облегчить жизнь своей сводной сестре и ее мамашке?
Совесть не позволит.
Без моего присутствия они расслабятся и начнут зомбировать отца.
— Если бы ты ее воспитывала нормально, никуда бы и идти не пришлось. Хотя о чем это я? Где ты и где воспитание?
Я нарывалась.
И делала это осознанно.
Надеялась, что она сейчас пошлет меня в далекое пешее за волчьей ягодой и сама продолжит поиски. Тогда мне не придется шнырять по клубу в попытках найти блондинку с подорванной психикой.
— Не спорь со мной. Через двадцать минут жду вас дома.
Пиздец, так же как и с логикой, у мачехи были огромные проблемы с математикой. Только дорога от цента города до нашего коттеджного поселка занимает полчаса. Вряд ли папин рендж ровер умеет телепортироваться. Другими словами, мы опоздаем к назначенному времени и меня снова ждет вынос мозга.
Убираю телефон в задний карман шорт и двигаю в сторону бога дверей. Только этот огромный шкаф в пиджаке решает, кому дозволено пройти в клуб, а кого ждут танцы около ближайшей помойки.
— Эй, встань в очередь, — доносится в спину чей-то женский крик, но я игнорирую его и иду по заданному маршруту. У меня никогда нет проблем с фейсконтролем. Джису говорит, все это благодаря внешности.
Длинные волосы, густые ресницы и милая улыбка делают свое дело. Смешно, но я большую часть времени считала себя гадким утенком. Спасибо мачехе, которая как мантру повторяла мне эти слова. Потребовалось время, чтобы посмотреть на себя с другой стороны и тем самым еще больше разозлить вторую жену отца.
— Красотка, тебе охранник не нужен? Прихвати меня с собой. Спасу даже от цунами.
— Тот спасатель со мной. — почему все так хотят попасть в этот ад с тупой музыкой? Если человек хочет, почему бы не помочь?
Верзила на входе пристально смотрит на меня, на того парня, а затем молча открывает дверь, пропуская вперед.
— Спасибо. — чувак догоняет меня и останавливает. — Час там проторчал.
— Веселись. И не оглохни.
— Может, тебя угостить коктейл…
— Нет.
Не забываю о своем деле и оставляю парня одного, двигаясь в самый эпицентр звука и танцующих тел. Обычно Сана ошивается около сцены с идиотками-подругами, которые думают, что таблица умножения – это название калорийного десерта. Им только недавно исполнилось по восемнадцать, и с того времени девчонки как с цепи сорвались.
Мне-то плевать, чем занимается сводная сестра и с кем она общается, мы с детства с ней на ножах, но вот именно мне и приходится быть ее нянькой. И это тупо бесит.
Двигаю вперед, мотая головой в разные стороны, и даже получается не попасть под чью-то тяжелую руку. План простой: найти гулену, в багажнике довезти ее до дома, выслушать крик рыжей мымры и вернуться к чертежу, который я готовлю для городского студенческого архитектурного конкурса. Если все получится, то практику я буду проходить у самого Чона в его компании. А это вам не шутки. Это мечта.
И мечта моя смоется в унитазе, если каждую ночь мне придется гонять по городу и разыскивать эту дуру.
Да где ее черти носят?
Поднимаюсь на второй этаж в надежде услышать знакомый писклявый голос, но нет. Она будто сквозь землю провалилась, или ее тут нет. С чего Даюн, вообще, взяла, что ее дочь именно здесь ошивается? Может, адресом ошиблась? Я бы не удивилась. Эта женщина способна на многое.
— Эй, ты. Черный кофе мне, и побыстрее. — когда я прохожу мимо одного из столов, меня останавливают рукой, загораживая проход, и чья-то тяжелая ладонь с хлопком накрывает мой зад. — Да ладно, не дергайся, конфетка. С чаевыми не обижу.
Нет, это уже слишком.
Плевать на мачеху, ее угрозы и ее дочь.
Такого я терпеть не намерена.
Притворяться статуей, на которую птички гадят, я тоже не собиралась. Резко разворачиваюсь и выкручиваю придурку руку, которой минуту назад он дал вольную.
— Да ладно, не дергайся, — копирую его интонацию. — Конфетка.
А парень красив. Если забыть, что он только что был чудилой на букву «М». Увидев бы его лет шесть назад, я бы точно поставила его фотку на заставку телефона.
— Отпусти, дура. Люди смотрят, — верещит он и дергается, будто ему кость ломают.
Ой, вроде, слишком вывернула. Расслабляю хватку, но не отпускаю.
— Тебе не нравится внимание? — наклоняюсь к нему. — Разве? Мне кажется, ты очень любишь быть в его центре. Да?
— Тебя уволят, долбанутая. Одно мое слово, и будешь за таксистами тарелки мыть.
— Я здесь не работаю, придурок.
Хочу продолжить, но потом понимаю, что вокруг наступила мертвецкая тишина. Где музыка и гул голосов? Поднимаю голову и тут же натыкаюсь на десятки смотрящих только на меня глаз.
Блять, тихой мышкой быть не получилось.
Собираюсь оттолкнуть длиннорукого от себя, но за спиной слышу чей-то насмешливый голос.
— Поздравляю, Ким. Ты хотел, чтобы тебя уложила девчонка, она тебя уложила.
Поворачиваю голову, а там… Пиздец какой красавчик стоит.
— Это ты ее подослал!
— Обалдел? Я ее в первый раз вижу. — Он выгибает бровь и, не обращая внимания на друга, садится напротив. — Ким, хоть за дело от девчонки получаешь?
— Да она сумасшедшая. Я просто…
— Чего? — возмущаюсь, напоминая ему о том, что за вранье можно месяц с гипсом ходить.
— По заднице ее шлепнул, — обреченно выдыхает он. — Прости. Серьезно. Но ты свой зад видела? Только слепой не захочет… Все! Молчу. Чонгук, убери ее от меня.
— Чтобы она и мне двинула? Нет уж. Тем более, пока она тебя держит, я могу полюбоваться на эту красоту. Кстати, познакомимся? Чонгук.
— Даже не мечтай.
Отпуская озабоченного и хочу уже завершить этот концерт, но…
— Лалиса? Я прямо сейчас звоню маме и рассказываю, что ты натворила. Тебе конец.
О, вот и пропавшая сестренка объявилась. Я вам не говорила, что она у нас сама доброта? Правильно делала. Она черт на шпильках и с укладкой. И сейчас она собралась сдать меня дьяволу.
Но вместо того, чтобы думать об этом, я смотрю на парня напротив.
— Значит, Лалиса?
— Лиса, — тут же поправляю его, прислушиваясь к голосу сестры.
— Мама! Она меня снова опозорила. Я больше не могу так.
Мне точно конец!