4 part
— Лиска, а ты чего крадешься? — охает тетя Сона, наша нянька, повариха и страж чистоты этого дома. — Опять напротив окна Даюн пугало поставила? Забыла, как она в прошлый раз на уши весь дом подняла, когда желтые глаза в темноте увидела?
Эх, веселая была ночка.
Я так сладко спала после визга мачехи.
— Фи, теть Сона. Я одну шутку два раза не использую. Это моветон, — шепотом отвечаю ей, на ходу скидывая с себя кроссовки и завязывая волосы в хвост. — Кстати, где наш мымра?
- Так к отцу твоему в кабинет побежала. Не слышишь, что ли, как дверь выламывает?
А, и правда выламывает. Не пользуется она моими советами. Надо было с дихлофосом идти. Даже горе-писатель сразу бы вылетел из своего убежища.
- Если что, вы меня не видели.
Женщина прекращает натирать стаканы и, щурясь, внимательно смотрит.
- Что-то ты замышляешь, ягодка. Даюн злиться будет?
— Ну-у-у, — Вообще, мачеха злая всегда. Очень сложно ее разозлить еще больше, но я стараюсь. Честно пытаюсь сделать все возможное, чтобы ей чаще приходилось закрашивать седые волосы на голове. — если только немного.
- Тогда вперед. Я могила. Потом вниз спускайся, я твоих любимых вареников налепила, пока ведьма спала.
- С малиной?
- Конечно.
- Теть Сона, когда папа разведется с этой идиоткой, я его заставлю на вас жениться.
- Ой, тьфу на тебя, – краснея, смеется женщина. – Я твоему отцу в матери гожусь. Беги уже, а то влетит. Я тут ждать буду.
Лечу по лестнице на второй этаж, попутно раздеваясь. Пока слышу стук в дверь отцовского кабинета, думаю о двух вещах: о варениках, ведь мачеха запрещает готовить что-то такое, от чего ее может раздуть в разные стороны, и о парне, с которым домой приехала. Странный Чонгук этот. Слишком уж… покладистый, что ли. Забудьте про любовь с первого взгляда и ее влияние на психику человека. Ее тупо не существует. Парень темнил, но мне в общем-то пофиг на него. Довез, выполнил свою миссию на этой земле – и ладненько.
Мне на третий этаж надо.
Думаете, еще одно сходство с Золушкой, которую на чердак выперли? Не-а. Я сама с боем отбила себе целый этаж, выгнав Сану.
Что, съела, Золушка? У тебя кишка тонка такое проделать.
- Готова забыть о своих идиотских каракулях и год просидеть в этой конуре? – Даюн с шумом врывается в мою комнату и включает свет. – Я тебе сейчас устрою.
Моя не совсем дорогая и не совсем любимая мачеха собственной персоной. Она редко бывает в моей, как она обожает говорить, конуре, но даже после редких визитов мне приходится сутки проветривать комнату. От ее духов с запахом полыни, меня мутит. Рыжая ведьма морщит нос, смотря на разбросанные по полу ватманы, и пинает один из них ногой.
- Легче стало? – спрашиваю ее, радуясь, что успела переодеться в домашнюю рубашку и даже как-то умудрилась запрыгнуть в кровать до ее прихода. – Даюн, надо что-то с твоими нервами делать. Представь, через год ты из-за этого покроешься морщинами и будешь похожа на… ведьму. Ой, получается, на себя и будешь похожа. Злись и нервничай. Я разрешаю.
— Стерва, как ты смеешь? – рявкает она, и на пол летит шкатулка с карандашами. – Сейчас Джихун придет. Не отвертишься и наконец-то огребешь.
Придет ли? Вот вопрос.
Он из своего кабинета выходит один раз в день, и то во время ужина. Ему плевать на окружающий его мир. Плевать на то, как он выглядит. Плевать на дочерей и на нынешнюю жену. У него есть его макбук - самое святое. Джису рассказывала, что он даже на похороны мамы опоздал, потому что именно в тот момент ему нужно было записать свои мысли.
Но уж если он на самом деле изволит подняться ко мне, то я готова его встретить. Если «госпожа» Ча Даюн думает, что смогла прижать меня к стенке, то она ой как ошибается.
- Как Сана?
- Не заговаривай мне зубы. Я не твоя глупая старшая сестра, которая на такое ведется. Знаю, какая ты есть на самом деле. Высокомерная, лицемерная хамка, портящая нам всем жизнь.
- Даюн, - прокашливаюсь. - В следующий раз, когда соберешься нахваливать меня и говорить комплименты, предупреждай об этом. Смотри, я в рубашке, а могла бы быть в платье и на каблуках. Согласись, торжественный момент, а ты все испортила.
- Хамка.
- Ты повторяешься. И я не спрашивала про твою дочь, а о машине беспокоюсь. Не разбила?
Еще один удар в солнечное сплетение мачехи.
Ух, да я сегодня прям Макгрегор.
- Кто-то разбил машину? – В дверях появляется сонный папа, как обычно в своем коричневом кардигане. – Даюн, разбили и разбили. Ты меня из-за такой мелочи побеспокоила?
Знакомьтесь, Господин Джихун Манобан. И нет, мешки под его глазами не говорят о том, что он алкоголик. Он писатель, который всю жизнь пишет одну книгу.
- Джи, никто не разбил твою машину, – уже улыбается мачеха и вольной походкой проходится по моим личным квадратным метрам. – Ты больше ее слушай. А еще лучше спроси, почему она домой вернулась так поздно.
- Поздно? – зеваю, а затем изображаю удивление на лице. – Хотя не знаю. Лучше у Саны спросить. Может, она на время смотрела.
- Врет она. Сана одна домой вернулась.
- Правильно, она просто раньше меня в дом зашла.
- Даюн, я ничего не понимаю. – папа садится на стул и устало проводит руками по волосам. – Что ты хочешь мне сказать?
- Твоя дочь… Твоя средняя дочь бросила Сану одну в незнакомом месте, а перед этим устроила там скандал. Расскажи отцу, на чем ты до дома добралась?
- Какой еще скандал?
Папа закатывает глаза, давая понять, что ему на самом деле не интересно, что я отвечу. Но ему приходится слушать, выполняя хоть какую-то часть отцовского долга.
- А вот тут точно Сана больше знает. Все претензии к ней, пап. Я всего лишь водитель.
У-у-у. На пылающих от злости щеках мачехи можно с легкостью пожарить омлет.
- Что ты врешь? – визжит, а потом вспоминает, наверно, что при муже она образец матери. – Джихун, спроси, как она до дома добралась.
- На такси. Сана забрала у меня ключи от машины.
- Она на такси приехала. Все? – обращается он к жене и встает.
- Нет. Спроси, что она делала, когда я вышла ее встречать.
- А что я делала? – хлопаю ресницами, мол, о чем вы, господа?
- И что же?
- Она с кем-то целовалась. – ебать, я чуть не оглохла. – И даже не прекратила, когда меня увидела. Дорогой, поговори с ней. Ты понимаешь, что она может опозорить нас? Что люди будут думать, когда узнают, что дочь писателя Манобан разгуливает со всякими…
Ох, Даюнчик с козырей пошла. Всегда, когда она проигрывает, она начинает возносить до небес моего отца. Писатель Манобан… Интересно, отца самого это не бесит?
- Даюн! Господи, прекрати выносить мне мозг. – судя по повышенному тону, еще как бесит. Давай, папуля, не подведи. – Пусть что хочет, то и делает. Ей сколько лет, чтобы мы ее отчитывали?
- Девятнадцать, – скромно так поясняю себе под нос.
- Джихун, пойми…
- Не хочу ничего понимать. Надоело. Как мне это надоело. Этот постоянный шум, который отвлекает. Все это, – он размахивает руками, и даже я напрягаюсь. – Зачем ты меня притащила сюда?
- Джи, не кричи, – всхлипывает мачеха. – Сана спит. Лалиса довела ее, поэтому…
- Хватит. Я больше ничего не хочу слышать. Завтра соберемся все, и Сана расскажет свою версию. Довольна? Теперь ты не будешь больше ломиться в мой кабинет?
Три «ха».
Знаю я этих актрисулек. Одну легенду запомнить не смогут, будут путаться в словах, подставляя друг друга. Отцу хоть и все равно, но даже он распознает вранье.
- Как завтра? Джихун, ты забыл?
- О чем еще я должен помнить?
- А может, вы у себя договорите? – предлагаю я, надеясь, что они наконец-то уйдут. – Ребеночку спать надо… Здоровый сон… Нет? А, вы меня и не слушаете.
- Завтра к нам приезжает моя знакомая со своим мужем, чтобы обсудить условия продажи.
Продажи?
Какая еще продажа? Мы продаем мачеху, а я не в курсе? Блин, да зачем нужны условия? Я ее бесплатно отдам. Ладно, нельзя так говорить.
Я им сама доплачу. Так можно.
- Даюн, я не могу. Мне нужно работать. Писать. Нет времени сидеть и слушать рассказы незнакомых мне людей.
Отец уходит, громко хлопая дверью, оставляя меня наедине с мачехой.
— Отлично поговорили, да? – улыбаюсь я. – Завтра повторим? Я буду ждать.
- Тебя завтра не должно быть дома. Поняла? Езжай к сестре. У нее и оставайся.
- Не-е-е. Я дома привыкла. Люблю засыпать под твой храп. Он как снотворное для меня.
Мачеха открывает рот, чтобы ответить, но вместо этого подходит ко мне вплотную и наклоняется, хватая за подбородок:
- Веселишься? Смешно? Посмотрим, как ты запоешь, когда я продам один свой салон.
Чего блять?!
Откидываю ее руку и подскакиваю.
- Мамин салон? Ты хочешь его продать?
- Почти продала. Знаешь, смотря сейчас на тебя, мне и правда стало чуточку веселее. Вру. Не чуточку.