Глава 8
— Ты так красива... Ты готова, дорогая? — спросил Вирот у своей младшей дочери; он был горд и восхищен, видя маленькую девочку, которую когда-то отправлял в школу, возвышающейся перед ним в свадебном платье и готовящейся выйти замуж.
— Готова как никогда, папа, — ответила Лиса, хватаясь за руку отца, когда начала играть музыка.
Первой медленно вышла Дженни, за ней — Джису. Как только музыка сменилась, наступил ее черед.
— Пойдем. — Они с Виротом вышли через двери в проход.
Лиса огляделась и поразилась огромным количеством гостей. Она меньше всего ожидала, что породнится с одной из самых богатых семей в Корее. Ее взгляд устремился к алтарю, где стоял Чонгук, ожидая ее. Он смотрел на нее своими пронзительными глазами и роскошно выглядел в смокинге.
Она сделала длинный глубокий вдох, чтобы не закружилась голова. Она собирается замуж за человека, которого едва знает. Начнет новую жизнь с кем-то, с кем поговорила всего несколько раз.
Вирот почувствовал, как дочь крепче сжала его руку, наверное, от нервов. Он осторожно потер ее пальцы другой рукой, чтобы успокоить. Он не сомневался, что она станет замечательной женой.
Достигнув конца прохода, Манобан поцеловал дочку в щеку. Его глаза блестели, когда он прошептал:
— Я люблю тебя.
Лиса ощутила на щеке слезу и быстро вытерла ее. Отец убрал ее руку со своей и отпустил дочь к Чонгуку, послав ее будущему мужу ободряющую улыбку.
Она стиснула пальцы в сгибе руки Чонгука, чтобы не упасть, и вместе они поднялись, встав перед священником. Лиса убрала руку и сжала букет, а Чонгук сложил руки перед собой.
— Возлюбленные мои, мы собрались здесь сегодня, чтобы засвидетельствовать брачный союз Чон Чонгука и Лалисы Пранприи Манобан. Если кто-то считает, что эта пара не должна быть соединена, пусть скажет сейчас или не говорит никогда, — священник осмотрелся в ожидании какого-либо ответа. Убедившись, что их нет, он продолжил.
Лиса и Чонгук повернулись друг к другу. Он выглядел спокойным и уверенным, полной противоположностью того, как она себя чувствовала. «Вот оно», — подумала она.
— Берешь ли ты, Чон Чонгук, эту женщину, Лалису, чтобы беречь и хранить ее с этого дня, в беде и в радости, в болезни и в здравии, чтобы любить и заботиться о ней, пока смерть не разлучит вас?
— Да, — его голос прозвучал громко и ясно.
— Берешь ли ты, Лалиса Манобан, этого мужчину, Чон Чонгука, чтобы беречь и хранить его с этого дня, в беде и в радости, в болезни и в здравии, чтобы любить и заботиться о нем, пока смерть не разлучит вас?
«Сейчас я перечеркну свою жизнь», — заколебалась она, сглотнула комок в горле и ответила:
— Да.
— Прошу вас обменяться кольцами.
После того, как они это сделали, священник продолжил:
— Властью, данной мне, объявляю вас мужем и женой. Можете поцеловать невесту.
Чонгук шагнул к ней и бережно коснулся ее челюсти. Другая рука нашла ее талию, притягивая ее ближе. Лиса инстинктивно облизнула губы, и, прежде чем она успела осознать это, их губы встретились. Поцелуй был нежным и неторопливым, Лиса обнаружила, что тянется вверх и сильнее притягивает его к себе за шею. Она чувствовала, как электричество пробежало по венам, когда он лизнул ее нижнюю губу, прося впустить его. Но, как только она решилась, их кто-то прервал, прокашлявшись за их спиной.
Они оторвались и выпустили друг друга. Лалиса застенчиво улыбнулась священнику, а Чонгуе сверкал своей пакостной ухмылкой. Она протянула руку и стерла следы губной помады с его рта, удерживая его взгляд.
Толпа аплодировала и приветствовала их, когда они выступили из церкви, ожидая на улице лимузина, который отвезет их в отель на приём.
***
Приём можно было описать всего двумя словами — чрезвычайно большой. Лиса никогда не была на столь экстравагантной свадьбе, Гёнхи и распорядитель, безусловно, превзошли самих себя, соединив все возможное.
После того, как подали десерт, наступило время для первого танца. Чонгук привел Лису на танцпол, и, когда заиграла музыка, она мгновенно узнала свою любимую песню. Она оглянулась на сестер, догадываясь, что они поучаствовали в этом. Они подмигнули ей, и она почувствовала внутри тепло, оценив их помощь и консультации за весь прошлый месяц.
Чонгук повел одну из ее рук к своей груди, другую сжал в своей, и обнял ее за талию. Они двигались синхронно, и он вел в танце.
Он почувствовал, как ее голова прислонилась к груди, прямо над сердцем. Наклонился и ощутил аромат ее волос, они пахли клубникой и персиками. Сперва он подумал, что это его воображение, но потом действительно услышал, как она тихо подпевает проигрываемой песне.
Я бы голодала, ходила мрачная и угрюмая,
Ползала бы вдоль улицы —
Нет, нет ничего, что я бы не сделала,
Чтобы ты почувствовал мою любовь.
Эти шторма бушуют на вздымающихся морских волнах
И на шоссе сожалений,
И хотя ветра перемен дуют необузданно и свободно,
Ты еще не встречал такую, как я.
Когда они закончили танец, он отвел ее обратно к столику. Чонгук обнаружил, что удивляется, как сможет заставить ее его бросить, потому что становится все более заинтригован и восхищен этой маленькой девочкой.
***
Когда для них настала пора уходить, они попрощались с родителями и поблагодарили их за прекрасную свадьбу.
Они подошли к гостиничному номеру, который был забронирован для них на ночь. Он положил руку ей на талию, пока они шли по длинному коридору. Лалиса чувствовала себя слегка опъяневшей после нескольких бокалов шампанского. Она решила, что ей необходим алкоголь, чтобы иметь мужество для того, что она собирается сделать.
Чонгук использовал карточку-ключ, распахнув дверь и пропустив Лису вперед. Когда он оказался внутри, он закрыл дверь и осмотрел комнату. Это был люкс с одной спальней, гостиной, маленькой кухней и прихожей. В спальне было большое окно, открывающее великолепный вид на весь Сеул.
Лиса пошла в спальню и направилась прямо к туалетному столику. Она медленно начала вынимать шпильки из прически, и длинные светлые волосы свободно заструились по спине. Чонгук вошел в комнату, уже без пиджака и галстука, которые он снял и бросил на обеденный стол.
— Чонгук, можешь мне помочь с этим? — Она перекинула волосы через плечо, открывая спину и указывая, что ей нужна помощь с длинным рядом пуговиц на платье.
Он подошел и начал их расстегивать, медленно и неторопливо. Она ощущала его дыхание на своей обнаженной шее. Как только платье было расстегнуто, она позволила ему упасть и предстала перед Чонгуком лишь в белом кружевном белье.
Она выступила из платья и медленно повернулась к мужу. Он внимательно смотрел на нее, его глаза темнели, оглядывая все ее тело. Лиса подошла ближе и начала расстегивать его рубашку.
— Что ты пытаешься сделать? — спросил Чонгук, сглатывая комок в горле. Он ощущал, что брюки становятся все теснее и вся кровь устремляется туда.
— Ты мне помог, теперь моя очередь тебе помочь...