Глава 5
— Прошу, Гёнхи! Добро пожаловать в нашу скромную обитель! — Файлин пригласила Гёнхи и Чонгука в дом с широкой улыбкой на лице.
— Файлин, почему ты так говоришь о своем доме? Твой газон великолепен, столько цветов, что он опережает даже наш! — ответила Гёнхи. Она никогда не была высокомерна или заносчива из-за статуса и богатства мужа.
— Госпожа Чон, добро пожаловать. Проходите... — Лиса стояла позади матери, приглашая гостей.
— Лалиса, не так официально. Зови меня «тетушка». Если нам повезет, ты будешь называть меня «мама», — Гёнхи подмигнула Лисе, обняла ее и расцеловала в обе щеки.
— Чонгук, взгляни на Лалису. Разве она не милая? Мне очень повезет, если она станет моей невесткой. — Лиса почувствовала, как лицо потеплело. Теперь все будут знать, что комплименты ее смущают. Она опустила взгляд, не желая смотреть в глаза Чонгуку. Гёнхи улыбнулась ее реакции. Лалиса, безусловно, настоящее сокровище.
Чонгук не ответил, лишь слегка улыбнулся Файлин. Лиса извинилась и отправилась на кухню, сделав вид, что занята последними приготовлениями. На самом деле, все было готово, оставалось лишь отнести еду к гостям.
Лиса сделала глубокий вдох и понесла поднос к столу. Когда она вошла в комнату, разговоры стихли, и она ощутила, как три пары глаз следят за каждым ее шагом. Она пригласила всех пробовать и выдвинула стул, чтобы сесть рядом с матерью.
— Вкусно! Это ты готовила, Лалиса? — похвалила еду Гёнхи.
— Готовила мама, я лишь помогала. И, пожалуйста, тетушка, зовите меня Лиса, — ответила она с улыбкой. Лиса украдкой взглянула на Чонгука, который ложкой играл с пищей, передвигая кусочки туда-сюда. На его лице было выражение скуки, он явно был сегодня был вынужден сопровождать свою мать.
Гёнхи задала Лисе несколько вопросов, расспрашивая об опыте жизни в Лондоне, ее образовании, братьях и сестрах, и так далее. Лиса отвечала на один вопрос за другим. Чонгук молчал на протяжении разговора, продолжая играть с остатками еды на тарелке. Наконец, все покончили с едой, и ночной кошмар начался.
— Лиса, твои родители говорили тебе о нашем предложении? — спросила Гёнхи, глядя прямо в глаза Лисе. Молодая женщина опустила взгляд. Что ей сказать? Мысли крутились в голове. Я не хочу, но, если учесть папу — я должна. Она слишком стеснялась сказать «да», особенно при Чонгуке, сидящем за столом. В конце концов, вопрос остался без ответа.
— На самом деле, мы здесь, чтобы спросить о твоем ответе, дорогая. Если ты согласна, я и моя семья будем очень благодарны за то, что ты к нам присоединишься. Если ты откажешься, что ж, мы огорчимся, но примем твое решение, — тихо сказала Гёнхи. Лиса по-прежнему молчала, не зная, что ответить. Ее глаза все еще были прикованы к рукам, сложенным на коленях, даже не поднимались, чтобы увидеть выражение лица Чонгука.
— Лиса? Ты с кем-то встречаешься? Поэтому не можешь решиться? — настаивала Гёнхи. Девушка медленно покачала головой.
— Ваш сын готов принять меня? Я всего лишь простая девушка, тетушка... — спросила Лиса, наконец, взглянув на Чонгука, давая ему возможность ответить.
— Мы обсудили этот вопрос с семьей, и все согласились, в том числе и Чонгук, — ответила Гёнхи, похлопывая сына по спине.
— Мама, госпожа Манобан, можно мне переговорить с Лисой наедине, пожалуйста? — произнес, наконец, Чонгук, удивив всех троих женщин.
— Файлин, может быть, ты покажешь мне свой цветник? Я не успела его рассмотреть. — Гёнхи нашла предлог, чтобы покинуть столовую.
— Да, конечно, пойдем. — Файлин встала, и Гёнхи последовала за ней.
Как только они покинули столовую, Чонгук быстро произнес:
— Вчера ты уверяла, что не хочешь за меня замуж.
— Да, — осторожно ответила Лиса.
— Тогда почему ты не была честна с моей матерью?
— Я тебя не понимаю. Ты тоже дал понять, что не хочешь этого. И все же ты здесь? — ответила Лиса вопросом на вопрос.
— На самом деле, Лалиса, я не понимаю, почему ты так нравишься моей матери. Это она хочет, чтобы я на тебе женился. Я пришел потому, что был вынужден. — Чонгук был невероятно красивым мужчиной, но в этот момент в глазах Лисы он был самым уродливым человеком, которого она когда-либо видела. Она чувствовала, как гнев нарастает в ней, и сделала несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться. «Давай, Лиса, подумай об отце».
— Если это так, почему ты не сказал родителям, что не согласен на брак?
— Нет, ты скажи и отклони предложение моей матери, — Чонгук очень старался не повышать голоса, чтобы слова не достигли слуха их матерей.
— Мне очень жаль, но я не могу этого сделать, — ответила Лиса.
— Почему? Потому что твой отец поручил тебе выйти за меня, невзирая на обстоятельства? Так он обеспечит себе контракт с папой? Ничего себе, в такое время еще существуют люди, готовые продать своего ребенка!
— Не нужно оскорблять моего отца, — Лиса прикусила нижнюю губу, не давая себе сказать что-нибудь, что сделает эту ситуацию еще хуже.
— Это правда, не так ли? Он в отчаянии. Его компания на грани банкротства, и у него нет другого выхода, кроме как продать свою дочь!
Лиса встала и сжала кулаки. Подошла к Чонгуку и ткнула его в грудь указательным пальцем.
— Оставь моего отца в покое! Ты забыл, что это твоя семья хочет, чтобы я вышла за тебя замуж? Если ты против, будь мужчиной и скажи им сам! Не жди, что я сделаю за тебя грязную работу!
Чонгук чувствовал, как его кровь закипает. Он знал, что его лицо краснеет. Из-за любви к родителям он был вынужден согласиться с их планами. И теперь из-за этого нет другого выхода, кроме как заставить ее возненавидеть его настолько, чтобы она отклонила предложение.
— То есть, ты с этим согласна? Готова выйти замуж за того, кому ты не нужна? Ты в здравом уме? Это лишь доказывает, что твой отец вынуждает тебя сделать это, не так ли? — Чонгук оттолкнул ее палец, глядя на нее, и встал из-за стола так, что теперь он возвышался над ней.
Лиса больше не могла сдерживать свой гнев; она подняла руку и влепила ему жесткую пощечину.
— Еще раз говорю, оставь моего отца. Это мое решение, и только мое. — Она не знала, откуда в ней взялись силы, никогда раньше она так не злилась. Ее отец был лучшим человеком, которого она знала, и она готова была ударить того, кто осмелился его оскорблять.
— Маленькая сучка! — Чонгук потер щеку. Ни одна девушка не давала ему пощечину, даже когда он вел себя оскорбительно! Он посмотрел на нее, но вместо небольшой слабой девочки увидел смелую женщину, готовую постоять за тех, кого любит. Он ощущал огонь, излучаемый ее глазами, и заметил, что несколько прядей выбились из аккуратного пучка. «Ничего себе, она действительно нечто... Стоп, что? Я не могу так думать. Хочет играть с огнем? Хорошо, тогда... Еще посмотрим, кто обожжется». Так он думал, все еще потирая щеку.
— Не пожалей об этом, Лалиса. Думаешь, твой план сработает? Хочешь выйти за меня замуж? Ладно. Мы сделаем это, Лалиса Манобан, и ты будешь моей женой. Думаешь, ты выиграла? О, нет. Гарантирую, что каждый день нашей совместной жизни ты будешь сожалеть о том решении, которое приняла сегодня, — сказал Чонгук, глядя ей в глаза.
Лиса сглотнула. «Дерьмо, что же я натворила?»