Ломящая ненависть

— Смелее, смелее, — парень со спину толкал меня вперёд, тем самым вынудив перейти порог квартиры. Я с трудом не запиналась, от своих целенаправленно-сжатых движений.

Уперто скрестив руки, я хотела превратится в обездвиженное бревно, надеясь, на проявления снисходительности у наглого падонка.
Но ему нет никого дела до моих возмущений на то, что он и его дружок обманным путём, выманили меня из автомобиля Вильяма, под предлогом: «переночуете с Нурой, у Криса в квартире».
А когда из машины вылезла я, а следом и Крис, Магнуссон, словно человек скорость, рванул с места, разлучив меня с подругой, тем самым бросив на произвол судьбы, при этом напоследок оставив после себя кубы из отходного газа. В итоге сумочка, в которой покоилась моя последняя надежда, тоже осталась в машине.
Но самое гнусное из всего, это полное неведенье куда и зачем Вильям повес Нуру. Надеюсь на порядочность и доброту с его стороны, не даром шатен славился мудростью и хорошей рассудительностью.

Оглядев помещение, я пришла в замешательство.
Просторная квартира, на пятнадцатом этаже небоскреба, с панорамными окнами, открывающие вид на ночное Осло. Со сказочно красивыми огнями света, из всевозможных квартир, домов, магазинов и прочего источника бликов.

— Ты живешь тут? Один? — я не смогла удержаться от вопроса.
Ведь я точно помню, что Кристофер жил с родителями в большом доме.

Небрежно швырнув ключи на трельяж, он подошёл ко мне.

Я замерла. Но моя плоть предательски дрожала от холода, который исходил благодаря сырой одежде и копне запутанных волос, обволакивающих мои плечи до пояса.

С невозмутимым и вполне усталым видом, Кристофер схватился за края крот топа, и задрав его, вынудил поднять руки, затем снял с верхней части моего тела, обязав мое лико залиться краской.

— Да. — проронил осипшим голосом. С таким выражением лица, будто все происходящее это как в порядке вещей. Словно мы уже несколько лет живем вместе, и такое происходит каждый день.

Я уже приготовилась к его пошлым взглядам, которых как казалось не избежать,
но он без особого труда, удерживал свои оки, на моих глазницах.
Я слышу и чувствую своё сердце. Оно грохочет с силой и мощным пристрастием.

— Ты раньше жил с родителями, — моё любопытство не унималось. Нужно хоть как-то, отвлечься от его очарования.

Руками обхватив мои бедра, пальцы Криса, с легкостью расстегнули маленькую пуговицу, а следом молнию. Юбка слетела с нижней части моего тела. Черт. Черт. Черт.
Что это с ним? К чему такая забота? И забота ли вообще?

— Не понимаю, тебя это так волнует? Я уже взрослый мальчик, и вправе жить отдельно, — бросив презрительный взгляд, Шистад удалился, по-моему направившись в комнату.

Двухкомнатная квартира студия. Зал соединён с кухней, где стояла барная стойка.
Выполнена она в трёх цветах: Серый-белый-голубой.
Выглядит холодно и строго.
Вполне подобающе её хозяину.

Стоя в нижнем белье, нелепо прикрывая участки оголённой и замершей кожи, я маленькими, осторожными шажками перешла из коридора в зал.
По пути, успев заглянуть в зеркало большого шкафа.
Мой внешний вид заставлял желать лучшего, в особенности запутанные волосы.
Ужас.

— Полотенце, футболка и мои боксеры, — Шистад кинул на диван вещи, не задерживая смущающий взор на моей персоне.

Я не узнаю его. Он ведёт себя, как благородный и добрый парень, каким никогда не являлся.
Во всех, деяниях есть подвох. И стоит ли ослаблять свою внимательность и осторожность?
Сто процентов нет.

Не в силах, стоять в неподобающем виде, я без малейших нареканий схватила предложенные вещи, и прикрыла тело. Пройдясь сканирующий взглядом по всей окружающей площади, я отыскала необходимую комнатку.

****
Армия водяных капель, быстрым течением стекали по моей коже, время от времени попадая в рот, глаза и уши. Мне было как никогда тепло и приятно, после всех сырых вещей и холодного бассейна в злосчастном коттедже. Но в тоже же время страх, в подарок с дискомфортом уверенно засели в моей черепушке, ведь я тут, у Криса в квартире, а не дома. После всего, что произошло сегодня вечером, не желая того, я стала по настоящему опасаться. Его.
Чем больше он раскрывается, показывая свою зловещую натуру и животное отношение к окружающим людям, тем усиленно дает понять, что любить и уж тем более мечтать о нем, как о любимом парне в плане отношений, самая смертельная ошибка, которую я когда-либо могу допустить.
Он плохой человек и уверенна ужасный парень. Только Шистад мог за один вечер, довести до истерики девушку, а после избить своего друга на его же празднике.
Это просто уму непостижимо.
В моей голове непроизвольно начинают всплывать картинки минувшего дня, его дикий нечеловечный взгляд, пронзающий словно мачете по оголенной коже, грубые и тяжелые до боли в органах удары, затем эгоистичное поведение и звериная драка.
Бедный Боркис. Получил не за что. Надеюсь он не огорчился моим вынужденным уходом: когда я хладнокровно оставила его, с разбитым лицом и болью в душе.
Ненавижу. Ненавижу. Ненавижу.
Казалось бы, куда можно ещё сильнее возненавидеть человека?
Оказывается можно.
Если этот человек-Кристофер Шистад. Растущая ненависть к этому парню, как чёртова вселенная, которая расширяется ускоренно и бесконечно. Такая же чёрная и не пространственная, с примесью физико-химических элементов.
Черт! Даже видеть не хочу этого монстра.
Мне нужно как можно дольше простоять в ванной, дабы дождаться пока этот изверг уснёт. Иначе я не сдержу своего пыла, и смогу спровоцировать новый скандал. Не хочу рисковать, мало ли что, взбредёт в его темную голову.

Продолжая наслаждаться приятным течением, от безделья начинаю разглядывать комнату. Душевая у Кристофера эстетически превосходная и просторная. Качественно обделаны, отполированной плиткой стены, в черно-белых цветах. Натяжные потолки, отражающие пространство благодаря свету ламп. На стене, с правой от меня стороны изображена картина: чёрной засохшей розы, на белом фоне.

Необычайно красиво и оригинально.

Напротив душевой, в пару метрах установлена раковина над которой висело изящно большое зеркало, за счёт которого я могла видеть себя.

В том зеркале, я видела девушку. С длинными, мокрющими волосами и оголённой женственной фигурой.
Слегка повернувшись, я разглядела темные пятна, напоминающие синяки. Прям на ягодицах.

Крис.

В ту минуту, когда с моих глаз едва не выкатились слезы, дверь ванной комнаты распахнулась, и через неё вошёл парень, подобно ветру. Инстинктивно прикрыв интимные части тела, сжавшись, мое сердце плачевно взвыло, своим сильным сокращением, которое усилилось, как если бы я увидела голодного льва.

Как до меня не дошло, что нужно закрыться?

— Стучаться не учили?! — возмутилась с криком прижавшись к боковой стенке душа, я чувствовала себя гадко, — выйди немедленно, — пыталась наугад попробовать закрыть стеклянную кабину, но Шистад задержал дверцу рукой, как только я нашла ручку.
Как же мне не нравится этот жест, и его загадочные мысли в голове.

Мои брови нахмурились, и от злости я закусила нижнюю губу, настойчиво продвигая свой гневный взор в его сознание, пытаясь вызвать в нем чувство совести?
Я была выше его из-за положения душевой, которая напоминала некую ступень-над полом.

— Это моя душевая, и я хочу принять душ, в котором ты заметно задержалась, — Крис без особых усилий внедрился ко мне в душевую, встав напротив, при этом неотрывно смотря в глаза. Моментально попадает под потоки тысячных капель, которые превращаются в единые струйки и вонзаются в волосы, где далее поспешно растекаются и катятся по упругой коже вниз.
Я согласна с ним, получилось как-то не красиво. Но кто же знал, что он захочет принять душ?
К великому сожалению, у меня нет способности читать чужие мысли.

Как и ранее, дышу взволнованно, открыто блуждая своими глазницами по лицу, затем машинально переходя к шее...
Он выглядит обессилено.
Я же, по прежнему стою не шевелясь, прикрывая руками участки женских мест. Он не опускает свои зрачки, чего не скажешь обо мне.
Девичье любопытство сильнее морали и стыдливости, от чего мои беспризорные очи, неуверенно спускаются по рельефным мышцам. Я испытываю бессовестное наслаждение, любуясь красотой его глубоко вздымающейся груди, на которой отражаются маленькие бриллиантики из капель, напоминающие по кристаллическому цвету утреннюю росу. Они как дополнение, украшают искусно и сказочно прекрасно, заставляя желать и любоваться всем мужским видом.
Моя цель — посмотреть/убедится или же наоборот опровергнуть свои пугающие догадки, и предположения.
Спускаюсь к торсу сдерживая глотательный рефлекс, затем ещё ниже где в конечном счете, к моему облегчению, вижу на нижней части тела, джинсовые шорты.

Выдыхаю.

— Твои штаны... Ты...

— Знаю, — перебивает, и я замечаю как кадык поднимается вверх, а после опускается. — Не хотел лишать тебя рассудка. — надменность в его тоне- вяла уши.
И у меня возникло желание, влепить здоровую пощечину, тем самым выбить из него приросшую скверность.

Между нами сантиметров двадцать. Я хочу уйти, но какое-то необъяснимое чувство, не даёт сделать этого. Толи его глаза, невидимой суперсилой держащие, толи мое подсознание любящее всем сердцем и душою.
Как же сильно запутались нити, переплетаясь между любовью и ненавистью,
где тянется прочная леска вынужденной вражды и злобы, там же квантовым переходом появляется тонкая, более насыщенная страстью и вожделением.
Все это — горько и грустно.
Горько и грустно.
Горько и грустно...

— Слишком самонадеянно! — я обидчиво закатила глаза, насупившись. Мания величия никогда не покинет, своего создателя, — Ты должен уйти, я абсолютно голая.

Мое требование звучало как можно леденяще и уверенно.

— И? Разве я разглядываю твоё тело? — он усмехнулся, поменявшись в лице, — Я с лёгкостью могу удержать свой взгляд, на твоих ужасных глазах. Как бы противно мне не было, — загадочно всматривается, тая в себе неподдельные эмоции, которые трудно принять, когда его губы серьёзно изрекают яд. Тут же, естественно поворачивает голову в бок. Наблюдаю как берет с полки бутылочку с мыльной жидкостью, открыв выливая на свою ладонь.

Чудесным образом, теряю возможность говорить. Слова ворвавшиеся, моментально профильтрованные через перепонки, туго завязывают мой язык, поднимая температуру кипения в моем терпении. Пока я прибываю в шоке, оскорбившись словами в который раз,
до моего носа доходит любимый запах, которым всегда пахнет Крис. Пыл утихает, принимая некое успокоительное.

— Ужасные глаза? Противно? — я вдруг очнулась, выбравшись из состояния онемения и угрюмости, — отлично. Что ещё скажешь? — защищаясь, стала парировать. Незаметно для себя, от огромного возмущения мои руки скрестились на груди. На самом ли деле, его слова так сильно задели меня? Разве я боюсь, если он и вправду так считает?

— Что, ещё? — бровь парня игриво поднялась, а лицо приобрело задумчивый вид.
Видно как он веселит себя, выводя меня на эмоции. Как он жадно поглощает яркое неравнодушие и мою заинтересованность.
Почему я поддаюсь на провокации? Зная не по наслышке, о безжалостном демоне, что сидит в мною любимом парне.
Или мною ненавистном?
Не столь важно. По сути два в одном.

— Ну, например, я могу прикоснуться к твоему мерзкому телу, — правая ладонь мягко накрыла мое влажное плечо, от чего оно дрогнуло, — намылить кожу, придав ей более приятный аромат. Тот, каким пахну Я, твой же, я терпеть не могу, — на последнем слове, послышался едва заметный фырк, а мыльные руки Криса, тем временем медленными массирующими движениями, скользили по плечам, поднимаясь к шеи, слегка сжимая ее, но долго не задерживаясь пальцы вернулись обратно, и продолжили расследовать новую территорию спускаясь уже ниже по рукам.

Кровь находящаяся в венах, словно отзывалась на прикосновения парня, нагоняя цунами по всем соединительным структурам, бросая в удушающий жар. В организме царила стихийная буря, реагирующая на магнитное влияние от флюидов брюнета. Ощущения невыносимо сильные, до обиды приятные и в конечном итоге поражающие.
Что же он творит? К чему все парадоксальные изложения и грязные приемы?
Бесконечные оскорбления и возбуждающие касания?
Глубоко по сердцу проводя ножом, он следом зализывает рану, заставляя мои мысли и тело молить о милосердии.

Я негодующе ухмыляюсь.

Совершенно не понимая, что делать и как поступить.

— Да ты издеваешься? — тембр моего голоса звучал сокрушенно, и измученно.
Сейчас вновь нужно бороться. Бороться не только с Кристофером, но и с собой.
Вот только сил нет.

Он смотрит сверху, слегка склонен ко мне, пенистые кисти продолжают натирать ароматизированным гелем
плоть, сопровождая движения лаской и чувством. Я хочу растаять, превратиться в воду и утечь сквозь его грубые пальцы, которыми он расслабляет напряжённые мышцы.
Его губы приоткрыты и я машинально любуюсь ими. На то, как струйки воды утонченно бегут вниз, напоминая мини водопады, с микро маленьким потоком прозрачной жидкости и когда она доходит до обрыва между мокрыми губами, течение прерывается, капая спешно, щекоча. От чего Кристофер облизывает уста, следом выдыхая:

— Возможно. Ведь это мое любимое занятие, — по-прежнему впившийся намертво взгляд и как обычно провокационный ответ.
Ниже смотреть не рискует.
И ему с легкостью это удаётся.
Весь вид-закрыт моими руками.

Быть может я сама упрощаю игру, но неосознанно усложняю себе? Строя иллюзии, видясь на искажённые действия Шистада?
Он выучил меня, а я его не могу. Постоянно открываю неверные двери, заблуждаясь в бесконечно больших лабиринтах. А что если прекратить блуждать, и просто сломать все эти чёртовы стены, идя к выходу на прямую или же косую?
Иногда нужно нарушить собственные правила, для жизненно-необходимой победы.

— А можно мне тоже? — осанка волшебным способом вытянулась, благодаря чему я стала выше. Крис немного оторопел, но продолжал сохранять стойкость. Вдохнув оживляющего воздуха, который дал сил и решительности, замочек из моих рук раскрылся, предоставляя доступ к личному.

Карие крупицы панически затрепетали, бегая вокруг да около, далее веки пару раз сморгнули, хотя до этого едва успевал прикрывать их. После зажмурился и оголил белоснежные клыки, пропуская на выдохе смешки и спешно убирая руки.

Хотелось испарится, потому как, стоять добровольно не прикрываясь, для меня подобно новому, запредельно сложному испытанию.
А реакция Криса, однозначно усложнила задачу. Смех и полное закрытие глаз-топтали мою самооценку.

— Что ты делаешь? — мгновенно спрашивает.

— Издеваюсь над тобой? — больше спросила, чем утверждала. С ним нужно говорить двусмысленно и местами непонятно. Так, куда проще избежать тупика.

Он распахивает зеницы и вода вновь атакует зрение, но ему она не мешает. Приход тревоги порхнул забравшись в передатчик моего чувствия. Нестабильность моей редкостной смелости перед ним, заставила усомниться в своих силах. Стоит ли продолжать задуманное, если я никогда ранее не делала так?

— Продолжай, — словно прочитал мои мысли, хрипло одобрил. Он слышит мои мысли или умеет читать по глазам?
Однозначно второе. Ведь перескок с максимализма, в панику, заметен невооружённым глазом.

Гипнотически повинуюсь, осторожно обхватываю его кисть и дрожащим тремором, кладу на свою грудь. Я плотно закусила губы, спасительно вбившись в стекло кабины, трясуще дыша.
Как я могла сделать такое?
Нет. Нет. Нет.
Сквозь воду, слезы, боль и силу прожигаю его.

Воздуха катастрофически мало. Почти весь кислород переработал брюнет, своими нечеловечески частыми вздохами. Ощущаю как его пальцы, вибрирующим напряжением нежно и аккуратно сжимают грудь. Моя слеза смешивается с пресной водой, из-за слабости своего организма. Вьющиеся стоки пробуждения, загрязнённые похотью и возжеланием, мучительно внедряются в каждую клеточку женского эпицентра.
Я прикрываю глаза, стыдясь и наслаждаясь одновременно.

— У тебя омерзительные руки. — блефуя шиплю, всеми силами строя иллюзию, будто мне до жути не приятно.

Ещё немного, и я выдохну томные стоны, призывающие к действиям. Порой ощущаю, как тяжко сдерживать блаженство, несущие в себе предательский характер.
Нужно прекратить все. Я ненавижу его. А значит не хочу!
Уже решила убрать его руку, закончить провокацию и эксперимент, как неожиданно ощутила, ещё одну тёплую ладонь, ласкающую вторую железу.
Черт. В нижней части живота, интенсивно запорхали бабочки, щекочущие нервные кончики, повышая уровень полового эстрогена в крови. Уже предвкушаю кожные мурашки, и затвердевшие камнем-соски.
Он оказался в неимоверной близи, наши тела затрагивали друг, друга, скользя при каждом невинном касании.

Нет. Я должна держаться. Это всего лишь природный устав, который можно блокировать при большом желании.

Крис склонился уперевшись в мой лоб, обхватив своей рукой мою шею. Дышим в унисон, стреляя в друг, друга исподлобья.
От перенапряжения, его мышцы словно подрагивают.

К черту все.

Резко впиваюсь в губы, прижимая к себе за затылок более теснее. Мне мало его.
В ответ Шистад сжимает мою тонкую шею, ненасытно углубляя хищный поцелуй, задыхавшись глотая воздух. Чувство, будто сейчас съедим друг, друга. И это самое прекрасное, что я когда-либо ощущала. Только с ним. Только он заставляет испытать всю прелесть страсти, в тысячу раз чувственнее. Как и саму боль.
Из моих глаз непроизвольно льются слезы. Моё внутреннее я, хочет закричать. Ударить. Забиться в конвульсиях. Все что угодно, только выпустить сгусток запутанных эмоций, копившиеся с каждой встречи по немного.
Начинаю бить парня, при неистово чудесном поцелуе.
Удар.
Удар.
Удар.
Он прерывает, обхватывая двумя руками мое лицо. Я всхлипываю, продолжая стучать по его телу, прерывисто дыша из-за истерики. Что со мной происходит? Меня по настоящему трясёт. Чувствую кровь на губах, глотаю.

— Тише, тише. Ты просто перевозбудилась, морально. — его шёпот, на фоне со звуком воды, действует подобно валерьяне.

Нездоровые судороги отпускают, когда Крис, обхватывает обнимая, прижав к своей груди. Биение его сердца, подобно колыбели для младенца.

*****

После жуткого срыва, мы молча простояли под водой ещё несколько минут. Кристофер дал мне время, для полного восстановления эмоций.
Когда опасность миновала и я выглядела адекватно, Крис вышел из ванной, дав возможность уединиться и привести себя в порядок. Я вытерлась предложенным полотенцем и надела свободную мужскую футболку, белого цвета с инициалами. Боксеры Шистада, я не стала надевать, мои трусики были достаточно сухими.
Когда я появилась в зале, увидела уже переодетого в серые спортивные штаны и оголенным торсом парня. Он раскладывал на стеклянный столик, бутылку алкогольного и коробку конфет.
В немом молчании, я прошла и села в мягкое кресло, серого цвета. Неловкое напряжение витало по всей квартире.
И теперь, когда я смирилась со всем, что произошло сегодня, меня вдруг заинтересовало много вопросов.

— Зачем ты меня привёл к себе? — локтем облокотилась об боковые опоры кресла, я сложила ногу на ногу. С особой внимательностью наблюдая за его спокойными и ритмичными движениями.

Он вальяжно приземлился на огромный диван, в руке удерживая бокал, а второй ухватив фиолетовую мини подушку, накрыл ею свой торс.
Величественный и красивый.

— Не хотелось возвращаться сюда одному. — Крис отпил горькую гадость, предложив мне, взглядом кивнув на столик.

Терять нечего, выпивка даже улучшит моё состояние. Я взяла бокал, и сделала маленький глоток, морщась. Виски.
Оно поможет нам, в разговоре.

— Допустим. Но почему именно я? В коттедже было много девушек, и каждая из них без каких-либо нареканий пошла бы за тобой, хоть на край света. — я говорила быстрее, чем мой мозг обдумывал мысли, — Я хочу поговорить с тобой открыто, и как можно честнее. Но ты как обычно обрываешь, направляя мои мысли в удобную для тебя тему. Может хватит?

Свет приглушённый исходил от торшера, он обволакивал пространство, придавая атмосферу уюта. Крис с лёгкой улыбкой смотрел на меня, а я любопытно на него.

— А ты повзрослела за эти две недели. Как и твоё мышление. — с похвальной интонацией, ласкающей мои уши, изрекли его уста, — Только мне не ясно одно, на каких основаниях эти упреки? Я могу открыться тебе, но подумай хорошенько, готова ли Ты к этому? — с расстановкой, и очевидно продуманными наперед словами, процедил, сверкая как казалось стеклянными глазами....