Глава 26
— В подземельях, Рон — ответил Драко — Там сыро, темно и… Снейп. Если он увидит меня в таком состоянии...
Гермиона решительно тряхнула головой, возвращая себе роль координатора.
— Так, — скомандовала она. — Рон, мы идем к себе. Постараемся проскочить мимо Полной Дамы, пока она окончательно не впала в спячку. Гарри…
Она посмотрела на Поттера. Тот выглядел чуть бодрее Малфоя, но всё же его движения были медленнее обычного.
— Поттер, бери мантию и веди его вниз. Если он споткнется о доспехи, звон будет стоять на весь замок. Доведи его до входа.
— Разберемся, — кивнул Гарри, накидывая мантию на себя и на Драко. Под тканью стало тесно, и Малфой, покачнувшись, оперся рукой о плечо Гарри.
— Удачи, — шепнул Рон.
Он и Гермиона бесшумно растворились в темноте. Гарри же, придерживая Драко под локоть, начал их медленный спуск. Идти под одной мантией, когда оба были «подшофе», оказалось делом непростым. Драко шел уверенно, но иногда его заносило на поворотах, и он едва слышно ворчал, что лестницы Хогвартса сегодня двигаются активнее обычного.
Когда они достигли нужного коридора в подземельях, Гарри увидел две тени у входа в гостиную. Панси и Блейз стояли, скрестив руки на груди, и явно ждали своего друга. Они выглядели менее пьяными — видимо, успели проветриться по пути.
Гарри осторожно стянул мантию. Панси вздрогнула, но, узнав Поттера, лишь облегченно вздохнула.
— Наконец-то, — негромко произнесла она. — Мы уж думали, вы решили устроить ночлег в Выручай-комнате.
— Передаю Драко лично в руки – хмыкнул Гарри.
Забини перехватил друга под руку.
— Спасибо, Поттер. Дальше мы сами его пристроим.
Драко выпрямился, стряхивая невидимые пылинки с мантии, и посмотрел на Гарри уже более сфокусированным взглядом.
— Поттер... — он немного замялся. — Спасибо что довёл.
— Пожалуйста, — улыбнулся Гарри, и сказал всем троим. — Спокойной ночи.
— И тебе, — кивнула Панси.
Гарри снова накинул мантию и, чувствуя, как на него наваливается свинцовая усталость, побрел вверх. Путь к Гриффиндорской башне казался бесконечным. Когда он наконец добрался до портрета, Полная Дама лишь лениво приоткрыла веки.
— Опять шатаетесь... — пробормотала она, но даже не стала требовать пароль, просто откинувшись вперед. — Проходи уже, нарушитель.
Гарри прошёл в гостиную, рухнул в свою кровать прямо в одежде, и мгновенно уснул.
Солнце безжалостно ворвалось в спальни Хогвартса, пронзая пылинки в воздухе. Гарри проснулся от того, что Рон, сидя на соседней кровати, с крайне мучительным видом пытался натянуть левый ботинок на правую ногу.
— Гарри... — прохрипел Рон. — Скажи мне, что вчерашнее выступление Малфоя и тотализатор мне приснились.
Гарри с трудом разлепил глаза. Потолок спальни медленно перестал вращаться.
— Не приснились, Рон. И, судя по тому, что я уснул в мантии, мне тоже это не приснилось.
В Гриффиндорский гостиной парни обнаружили Гермиону, которая пила что-то из стакана.
– Идите сюда! – бодро крикнула она им.
Гарри и Рон подошли, немного шатаясь. Гермиона налила им из кувшина какую-то жидкость и сказала
– Пейте, поможет.
Парни выпили, и их голова тут же прояснилась.
– Что это? – спросил Рон
– Хорошее антипохмельное зелье – сказала Гермиона – судя по всему, где-то половина Гриффиндора уже выпила его. Пошли, завтрак не ждёт.
Завтрак в Большом зале напоминал затишье после грандиозного шторма. Шум голосов был странным: то он взрывался короткими всплесками хохота, то внезапно затихал до осторожного шепота. Повсюду летали обрывки фраз о вчерашних «батлах», о том, кто и сколько кувшинов «Трезвого напитка» осушил, и, конечно, о новоиспеченных парах.
В самом центре гриффиндорского стола Квартет и Терри Бут сгрудились плотной кучкой. Гарри и Драко сидели плечом к плечу, но между ними словно возникла невидимая зона отчуждения. Оба старательно изучали содержимое своих тарелок, боясь даже случайно встретиться взглядами. Память о вчерашнем танце и о «ставке на поцелуй» жгла сильнее, чем самое горячее антипохмельное зелье.
— Поттер, передай... э-э... сахар, — буркнул Драко, глядя куда-то в сторону Большого озера за окном.
— Держи, — Гарри сунул ему сахарницу, уставившись в свою овсянку так, будто в ней был зашифрован философский камень.
Напротив них Блейз, Лаванда и сестры Патил откровенно наслаждались зрелищем.
— Ой, посмотрите на них! — Лаванда многозначительно подмигнула Парвати. — Такая синхронность в игнорировании друг друга...
– Это явно новый этап к светлой и чистой любви! – пропела Падма
— Поттер, ты так усердно ковыряешь кашу, будто ищешь там потерянные галеоны Фреда, — Блейз лениво подпер голову рукой, его глаза блестели от плохо скрываемого ехидства. — А Драко... Драко просто воплощение аристократического смирения. Даже галстук нашел. Почти.
— Заткнись, Забини, — одновременно выдавили Гарри и Драко, и тут же покраснели ещё сильнее под дружный хохот ребят, который подхватили Рон и Гермиона.
Жизнь кипела по всему залу. На другом конце стола Панси и Симус о чем-то громко спорили, перемежая ругань смешками, а Невилл и Полумна сидели в уютном коконе тишины, не разжимая рук. Седрик окончательно обосновался за когтевранским столом рядом с Чжоу, а Кэти Белл, Сьюзен и Ханна Аббот теперь составляли шумную компанию на Пуффендуе.
Дамблдор сидел в центре преподавательского стола, сложив пальцы «домиком». В его взгляде не было привычного лукавства — только глубокое, сосредоточенное беспокойство. Он смотрел на Гарри пытаясь понять, когда всё пошло не так? Учителя за главным столом хранили молчание. Макгонагалл и Флитвик обменивались короткими репликами, кажется, окончательно приняв новую реальность. А Снейп.... Снейп буквально сверлил всех своим тяжёлым взглядом.
Альбус Дамблдор сидел в своем кабинете, окруженный тихим тиканьем серебряных приборов, которые сегодня казались ему особенно назойливыми. Фоукс на жердочке издал печальную, низкую трель. Директор смотрел в окно на Астрономическую башню, где еще вчера студенты всех факультетов стояли единой стеной, игнорируя вековые запреты.
— Что я упускаю, Фоукс? — тихо спросил он, потирая переносицу. — Это не просто юношеский максимализм. В Большом зале пахнет переменами, которые я не планировал. Это нелепо, это невозможно, и всё же это происходит. Словно кто-то невидимый переписал правила, пока я спал.
Он подошел к Омуту памяти, всматриваясь в серебристые нити последних дней. Сириус, казавшийся раздавленной тенью Азкабана, встречает Гарри. Снейп докладывал о «дисциплинарном хаосе», но не мог найти ни одной прямой улики. Никаких тайных обществ, никаких запрещенных лозунгов. Просто дети, которые вдруг перестали быть удобными.
— Кто учит их этому? — прошептал Дамблдор. — В этом чувствуется чей-то почерк. Изящный, дерзкий...
Он вернулся к столу и посмотрел на старую колдографию, скрытую в ящике под грудой свитков. Тень прошлого, которую он надеялся оставить в 1945 году, внезапно ожила в его сознании. Странная уверенность Поттера, хладнокровная честность Малфоя — всё это резонировало с чем-то, что Альбус когда-то любил и чего боялся больше смерти.
— Это не Том... Это тот, кто знает как заинтересовать толпу — Альбус резко поднялся. — Тот, кто всегда умел соблазнять свободой.
Дамблдор понял: он больше не может просто наблюдать. Его школа ускользала от него, превращаясь в нечто неуправляемое, и это могло перейти в новую войну. Чтобы понять этот «ветер перемен», ему нужно было вернуться к источнику. К человеку, который провел полвека в бетонной коробке, но, возможно, всё еще держал в руках невидимые нити.
— Приготовься, Фоукс, — Дамблдор снял свои очки-половинки и его взгляд стал стальным. — Нам нужно навестить Нурменгард. Пришло время узнать, о чем молчит Геллерт.