Кровь Наито

Various Artists - Memory Loss

С тех пор, как они сыграли свадьбу, Такао ни на день не оставлял Мэй одну. Она поселилась не только в его клане... Эта бесстрашная и самоотверженная девушка растопила лёд и навсегда обосновалась в его сердце.

- Мэй... Холодно уже, пойдем в дом.

Она стояла во дворе, освещённом летающими фонарями, которые поддерживал своей магией колдун.

- Я всё думаю...

- Сделала ли ты правильный выбор?

Он посмел предположить именно это завершение фразы. Хотя так боялся, что любимая и правда усомнится в своем решении бросить всё ради него. Да кто он такой по сути? Главарь наемников? Да, сильный маг... Но она - наследная принцесса, которая должна была стать Императрицей Нойре.

- Нет... - она резко развернулась, от чего пошатнулась и упала бы, не подхвати Такао ее за талию. - Такао, об этом я никогда не пожалею.

Она провела рукой по его щеке, передавая всю нежность и любовь этим прикосновением.

- Тогда что тебя мучает? - тихо спросил колдун, накрывая ее ладонь своей, согревая. На обеих его руках свежие бинты - Мэй лично делает ему перевязки, несмотря на возрождения:

«Не нужно тебе на это смотреть...»

«Это теперь руки моего мужа» - решительно отвечала Мэй, смывая запекшуюся кровь и нанося целебную мазь на порезы. В каждом ее движении читалась забота и любовь.

- Если наш ребенок родится необычным...

Из ее рта вырвался пар. Зима выдалась особенно снежной, отчего в горах Наито было довольно холодно.

- Волшебным, - поправил Такао.

- Справлюсь ли я?

- Мы, - снова улыбнулся Такао.

Но Мэй продолжила открыто озвучивать свои опасения и переживания.

- Я сама только недавно начала понимать, что значит быть кицуне. А ещё я боюсь, что Савада захочет, в конце концов, избавиться от потомков Ириса...

- Ты будешь прекрасной матерью, - сжал ее ладони покрепче и заглянул в глаза жены он. - А я буду защищать тебя и нашу дочь, чего бы мне это не стоило.

- Дочь? - Мэй выгнула бровь.

- Мне приснился сон, - пояснил свою уверенность в поле ребенка дзенин. - И в нем наша дочь была так же прекрасна, как ты.

Он не стал говорить, что ещё во время их путешествия, возвращаясь домой, в море ему явился Амо-бикопохожий на русалку ёкай, который появляется в море и предсказывает будущее. и предсказал появление именно дочери у колдуна и кицуне.

- Я чувс-с-ствую с-с-силу на этом корабле... - прошипел он, сверкая белыми невидящими глазами. - Лис-с-сичка. С-с-скоро две. Твоя дочь вернёт мир, облачившис-с-с-сь в крас-с-с-сный.

Такао обернулся, проверив действительно ли один он на палубе. Никого не было. Глубокая лунная ночь.

- Моя дочь? - переспросил он, вглядываясь в лицо столь редкого создания. - У меня будет дочь?

Говорят, что встреча с Амо-бико все равно что благословение (или же проклятие), ведь только единицам счастливится услышать пророчество из уст ёкая.

- Запомни. Она отом-с-стит за пролитую кровь, облачившис-с-сь в крас-с-сный!

Сказав это, ёкай погрузился обратно в морскую пучину, скрываясь в пене волн.

- Постой! - перегнувшись через борт корабля, крикнул Такао. У него было столько вопросов, а Амо-бико исчез, как и не бывало.

Что тогда имел ввиду ёкай, Такао до сих пор пытается понять. То, что Харуми грозит опасность, он осознал уже после ее рождения. Получив грамоту «о даровании земель и неприкосновении» клан Наито время от времени ловил лазутчиков из столицы. Одному из людей Савады удалось избежать смерти от синоби, и теперь во дворце знали, что у бывшей принцессы и у дзенина есть дочь.

Как оказалось, император, имевший несколько наследников, загорелся идеей заключить «светлый союз» с династией Ириса, который поможет вернуть доверие народа. И заполучить ещё больше власти.

- Однажды он уже хотел это сделать... - обмолвилась Мэй, выслушав вместе с мужем новости, от только что вернувшегося из столицы, Кадзу.

- Когда предложил тебе стать его женой, - тут же продолжил Такао, сжав перебинтованные ладони в кулаках, от чего на белой ткани проступили багровые пятна.

- Некоторые мужчины не принимают отказы, - поморщился Кадзу.

- Тем более, если это император. -

Такао был в ярости, но при этом полон решимости. Он пытался мысленно выстроить план дальнейших действий. - Сколько у нас времени?

- До сезона дождей, - коротко ответил Кадзу и посмотрел на Мэй, ловя полный задумчивости взгляд и чувствуя её материнскую печаль.

***

Они с Кадзу тренировались три, а то и четыре раза в неделю. Мышцы Харуми окрепли, но ныли не переставая. Из-за наступившей зимы тренировки проходили в закрытом зале, но иногда на свежем воздухе, как сегодня.

Они уже тренировались больше часа, не взяв ни одной передышки.

- Баланс, Харуми.

Она стерла пот со лба тыльной стороной ладони, сделала пять шагов вперед и выбросила перед собой меч, но все равно не смогла даже приблизиться к Кадзу, настолько быстро он уходил с линии атаки.

Тогда она сделала так, как он велел: резко развернулась на пятках, ударила наручем по колену, и взмахнула рукой.

Чирк!

Не дав ей толком возрадоваться победе, Кадзу тут же замахнулся в ответ. Раздался скрежет металла о металл.

- Твоя мама использовала умение танцевать в таких случаях.

- Я плохо танцую, - ответила она, и снова кинулась бой. Он чуть шагнул в сторону, когда она была в паре сантиметров от него, и ловко ухватил девушку за талию, чтобы та не продолжила лететь к пропасти и не упала. От неожиданности она вскрикнула и выронила меч. Кадзу тоже отбросил меч и, крепче ухватив девушку, прижал к своей груди.

- В этот раз что воспламенишь? - прозвучало над самым ее ухом.

Его тепло так контрастирующие с холодом воздуха. Запах хвои и листвы. Яркое солнце. Она не знала, что из вышеперечисленного заставило ее закрыть глаза и представить то, что она представила...

Они воспарили над землёй, высоко-высоко, растворяясь среди многовековых гор миражем переплетающихся тел и эхом горячих признаний.

Харуми почти зарычала из-за внезапного морока и попыталась вырваться из цепких объятий Кадзу.

«Объятий? Харуми, это не объятия, а бой!»

Она старалась ударить Кадзу локтем, но он не дал ей этого сделать. Тогда девушка с силой наступила синоби на ногу, и он ослабил хватку. Кицуне резко повернулась к нему и со всей силы толкнула.

- Лиса, - покачал головой он. - Давай, обыграем это. Но без магии.

В отличии от Харуми, он стоял все это время на твердой скалистой земле, усыпанной мелким, как иголочки, снегом. Весь его вид словно говорил о том, что ему чуждо парить в мечтах и фантазиях о ком-то.

«И уж тем более обо мне...»

- Как это без магии? - решила скрыть неловкость девушка, задав вопрос.

- Будем тренировать чувства, - равнодушно произнес он.

Она уже начала...

***

Rupert Gregson-Williams - Where Does That Leave Me?

Он повязал белую ткань ей на глаза. Харуми сначала даже испугалась, решив, что так они и будут драться на мечах.

- Я не безумец, - успокоил ее Кадзу, проверяя нет ли зазора между повязкой и ее глазами.

«Похоже на пояс от кимоно», - подумала Харуми, пытаясь вспомнить есть ли у кого-то в клане белое кимоно. «Кажется, у Юко есть... Вот только всё оно усыпано зелёными листочками, включая пояс». На мгновение это показалось чем-то очень важным. Кто дал или у кого он взял эту вещь? Они близки с этой женщиной?

- Прислушивайся к моим шагам, - настоял он. Харуми попыталась собраться. - Снег хрустит под ногами. Мы окружены тремя высокими скалами. Значит ветер дует со стороны обрыва.

Странное ощущение - слышать его, но не видеть. Харуми представила его силуэт - лицо, волосы, руки. И поняла, что знает наизусть каждую чёрточку, каждую родинку.

«И шрамы...»

- Мама, ты знаешь откуда у Кадзу шрамы на спине?

Мэй, державшая в руках небольшой чайник, чуть не пролила его содержимое мимо пиалы.

- Ты видела его шрамы?

Харуми стало стыдно. И чтобы как-то смягчить свой внезапный вопрос, она решилась на небольшую ложь.

- Мальчики сказали они на всю спину.

- Мальчики, значит...

От проницательного взгляда матери сложно что-то скрыть. Однако, Мэй расслабилась и вернулась к приготовлению чая.

- Все же это его шрамы, может быть, стоит спросить у него?

- Значит, ты знаешь? - любопытство всегда было одной из главных черт Харуми с самого детства, но спрашивать о шрамах прямо у Кадзу... Хватит с нее и того, что она их увидела. А он увидел ее в этот момент.

- Иногда люди жертвуют собой ради чего-то или кого-то, Харуми.

Почему-то услышав это, Харуми сама почувствовала боль.

Это начинало пугать.

- Будь внимательна.

Его голос немного заглушал ветер, но она пропускала через себя каждое его слово.

Улавливая звуки вокруг, Харуми шла рядом с Кадзу. Медленно, осторожно. Иногда он корректировал линию ее траектории, слегка дотрагиваясь до плеча, направляя.

Снег усиливался, и ей казалось сними она повязку с глаз - ничего не увидела бы. Где-то недалеко звенели колокольчики, привязанные по бокам моста, ведущего на другую сторону гор.

- Мы идём к мосту?

- Да.

Харуми облизала растаявшие на губах снежинки. Внимательный синоби, посчитав это признаком волнения, решил развеять страхи девушки:

- Не бойся. Через него мы не пойдем. Не сегодня.

- Я и не боюсь, - самоуверенность шла впереди Харуми, задирая нос. - Это тебе нужно опасаться. Мост деревянный, а рядом с тобой кицуне, которая то и дело что-нибудь подпалит...

Судя по его короткому выдоху, шутку он оценил. Она сделала ещё десяток шагов и ее обвил сильный порыв ветра.

«Обрыв» - подумала она и остановилась.

- Я хотела спросить, можно? - голос ее дрожал, но не от холода.

- Что, любознательная?

Ленту она не снимала. Думала, что так будет проще.

- Откуда твои шрамы?

Решилась. Не слишком ли близко она хочет к нему подступиться? И как давно она хочет знать о нем больше? С самого детства Кадзу был тем, кому она и ее семья могли доверять. Он никогда не позволил бы ей рисковать. Даже во время тренировок Кадзу сражался в пол силы.

- Это случается, когда плохо подготовлен к заданию.

«Не может быть!»

Харуми не верила, хоть и не знала всей правды. Никто никогда не говорил ей о благородном происхождении матери и о том, как именно Мэй помогла клану. Знала лишь то, что мама - кицуне и готовилась стать гейшей. Ни слова про род Ириса - эта тема была под запретом в клане.

Харуми сняла повязку, хотела увидеть синоби и тут же сощурилась от белого света вокруг. Снег. Всюду снег. Не было видно гор, обрыва под ногами и деревни.

- Пообещай мне тренироваться каждый день, - придерживая дезориентированную девушку, потребовал Кадзу.

- А ты собираешься на новое задание?

Он молча кивнул. В голове гулом отдавалось сердцебиение. Она так долго ждала его возвращения, чтобы снова попрощаться? Обида. Ещё такая детская обида охватила Харуми.

«И он ушёл бы, не сказав? Куда? Опять в столицу? К госпоже Чхве?»

Девушка не заметила, как внутри нее разбушевался огонь. Это была злость?

«На Кадзу? Почему? Он ничего плохого мне не сделал. Или на ту женщину? Что это?»

Конечно, ей не стоило приставать к нему с расспросами, ведь каждый имеет право на личную жизнь, но все же один вопрос она не могла не задать:

- Надолго?

- Мост сжечь не успеешь, - усмехнулся он, даже не догадываясь, что девушка испытывает. - Возвращайся. Руки синеют.

Она не заметила. Внутри все пылало. Это была ревность.

----------------

Как думаете, куда это Кадзу собрался? Неужели к Акеми Чхве? Или Харуми зря ревнует?
По традиции оставлю здесь свой телеграм. Там уже есть опрос, благодаря которому Вы решите, что будет в следующей главе😏 (Ну, и не забываем, что там я размещаю спойлеры, визуал и т.д):

https://t.me/the_storyteller62