Кровь Наито

Various Artists — Butterfly

Как и последние две недели, Харуми с первыми лучами солнца направлялась к дому одного из самых молчаливых ниндзя, в надежде встретить его, вернувшегося с заказа невредимым. Прихватив с собой неизменную белую ленту, которую она повязывала на глаза во время своих тренировок, Харуми по привычке считала шаги всю дорогу.

Она могла зайти внутрь, как это делала в детстве без зазрения совести, но не решилась, стоя уже возле самой входной двери. Поэтому лишь тихо постучалась, думая, что никто снова не ответит. И вдруг из-за спины услышала:

— Куда же ты, смелая? — голос от которого перехватило дух. Голос, который заставил замереть Харуми, словно та обратилась в камень и стала частью, окружающих клан, гор.

— Кадзу?!

— Слово держишь, — довольно кивнув на ленту в руках девушки, произнес он. — Занимаешься. Мост на месте. Молодец.

Он не ожидал, что в этот момент Харуми порывисто обнимет его. Кадзу даже отшатнулся, приподняв руки.

— Ранен? — спросила Харуми, когда он еле слышно зашипел, стояло ей задеть его ребра. В глазах Харуми заблестели непрошеные слезы.

Брови мужчины удивлённо взмыли вверх.

«Волновалась, что не вернусь? Или случилось что?»

— Нет, — покачал головой ниндзя и улыбнулся, растянув почти зажившую рану на губе. Но не поморщился.

Она не увидит его синяки и ссадины. Он не допустит этого вновь. Но при этом, Кадзу не сможет сберечь ее сердце… Несмотря на всю тираду Такао о защите Харуми, способ казался настоящим предательством… А Кадзу чувствовал себя предателем.

— Пойдем, — отогнав мысли о ночном разговоре с родителями девушки, Кадзу открыл входную дверь. — Есть для тебя кое-что.

Он легонько щёлкнул девушку по кончику носа, вызвав ответную улыбку и, конечно, любопытство.

Его дом не изменился ни на каплю. Все как она помнит из детства… Только тогда Харуми не испытывала стеснения, даже в моменты, когда забиралась сюда без стука и предупреждения.

***

— Маленькая куноити… — вздохнул Кадзу, заметив девочку под циновкой. Харуми, как настоящий отпрыск синоби замаскировала свое укрытие, накинув поверх циновки белую уваппариверхняя куртка — часть традиционного костюма синоби. Вот только она не учла, что Кадзу не стал бы сам доставать эту куртку, ведь летом белый цвет это совершенно плохое перекрытие. — Вылезай. Нашел.

— Быстро, — не скрывая обиды в голосе, констатировала девочка.

Игра в прятки с Кадзу в среднем длилась не больше нескольких минут. Для детей это была забава, а взрослые считали это прекрасной тренировкой для будущего поколения Наито.

— В следующий раз выбирай цвет по сезону, — сказал он, подбирая свою куртку с пола.

Из всех детишек лучше всех пряталась именно Харуми, потому что только она могла забраться туда, куда дорога «человеческому детёнышу» (как любила называть их Сино-Одори) была закрыта. Пришлось ввести новое правило — никаких превращений и магии во время игры.

— В следующий раз меня точно никто не найдёт!

— Не сомневаюсь, лисёнок…

Он щёлкнул ее по носу, который та так вздернула вверх, и рассмеялся, когда Харуми потянулась маленькой рукой в ответ.

— Характерная.

***

Она очнулась от воспоминания, стоило Кадзу выйти из своей спальни в общую комнату со свертком в руках, который через мгновение уже был передан Харуми.

— Думал, большое будет.

Из свёртка выглядывала лёгкая белая ткань. Точно такая же, какую ей дал Кадзу для тренировок.

— Значит, это пояс от кимоно? — улыбнулась Харуми.

«От моего кимоно… Я гадала. А это мне…»

Она чувствовала себя глупо, но в то же время, ощутила необъяснимый прилив радости.

— В таких танцевать учатся. Мне сказали.

«Подарок» — мысленно пропела Харуми, не прекращая улыбаться.

Он запомнил, как Харуми понравилось выступление будущих невест на празднике весны. А ещё он знал, что девушка неоднократно занималась с Мэй. И пусть она убеждала, что плоха в искусстве танца, Кадзу был уверен, что однажды Харуми превзойдет своих учителей. Во всём превзойдет.

— Спасибо! — прижав к груди подарок, поблагодарила Харуми и поклонилась, как учила ее Мэй. — Весной будет как раз впору.

Губы мужчины непроизвольно дернулись в подобие улыбки.

— Покажешь, чему научилась?

Харуми вопросительно подняла взгляд на синоби.

«О чем он? Хочет узнать насколько продвинулись мои тренировки или навыки танцевать?»

Видимо, смятение девушки было заметно на ее лице, раз Кадзу решил задать уточняющий вопрос:

— Готова к спаррингу?

«Глупая» — в сердцах отругал себя Харуми.

***

— Она должна знать! Сказать ей о решении в последний момент неправильно, Такао!

Обычно сдержанная в проявлении ярких эмоций Мэй, не могла в этот раз быть спокойной.

— Мэй, если мы сделаем, как ты хочешь, то сомневаюсь, что она будет продолжать готовиться к отъезду с таким упорством, как сейчас.

Такао был серьёзен, так же, как при обсуждении контракта.

— Но это подло… — почти задохнулась своим шепотом Мэй.

— Это спасет ей жизнь, — жестко пресек возражение Такао, как делал в моменты спора с остальными синоби клана. — Магия и владение оружием — вот ее защита. И мы должны поспособствовать скорейшему их развитию.

Но лёд в его интонации треснул, стоило посмотреть на измученную жену, которая не спала и не ела толком уже несколько дней. Он подошёл к ней, дотронулся перебинтованной ладонью до нежного лица и хрипло, почти шепотом, продолжил:

— Думаешь, я хочу отдавать свою дочь чужакам? Я не каменный и мое сердце все ещё бьётся. Харуми часть нас. И отрывая ее от клана, от семьи, я отрываю и часть своего сердца тоже.

— Такао…

Мэй обняла мужа, пряча свои слезы, уткнувшись в его грудь. Он чувствовал, как ткань его одеяния пропитывается горьким сожалением.

— Кадзу прав, она сильная, — погладив по спине жену, прошептал колдун. — Прямо, как ее мама. И справится со всеми трудностями.

***

Пещера была пуста, капли талого снега, соприкасаясь с камнями, создавали природную мелодию. Харуми принесла с собой ещё горячие сладкие булочки, которые так любила здешняя хозяйка.

— Пр-р-ришла… — послышался голос ёкая, отдающийся эхом по всей пещере. Короткое свечение и сзади слышится уже человеческая речь. — Это мне, лисичка? С чем?

Сино-Одори быстро приняла из рук гостьи небольшую корзинку с булочками и принюхалась, облизнув губы.

— Твои любимые, со сладкой фасолью, — улыбнулась Харуми.

— Что за праздник? — не считая нужным ждать, поинтересовалась Сино, уплетая сладость за обе щеки.

— Просто так, — пожала плечами кицуне, мысленно обдумывая предстоящий разговор.

— Хитрая лисичка. Что-то спросить хочешь?

— Сино, ты часто с людьми общалась? Помимо клана.

— Бывало, а что? Что именно тебя интересует?

— А тебе кто-то нравился?

Очередная булочка вернулась обратно в корзину, больше сладкого Сино любила поговорить о личном. Она любила секреты. Особенно чужие.

— Кто-то? Про мужчину спрашиваешь?

— Я… — Харуми поняла, что долго ходить вокруг да около не сможет. — Да.

— Почему меня? У Мэй на эту тему будет лучше спросить.

Харуми покачала головой, понимая, что эту тему с кем-либо из клана обсуждать точно не будет. Тем более с Мэй.

— Таким как мы сложно с людьми. Они бегут от нас, как от огня, если узнают правду о нашей сущности. Мэй повезло, Такао тоже не такой, как все люди. Он понимает её и принимает. Любит и заботится. Поэтому и ты появилась. А вот в моем случае сложно найти кого-то, кто примет. Я могу очаровать, но не заставить полюбить по-настоящему.

— Очаровать?

Интерес в глазах девушки сложно было не распознать.

— Нравится кто-то? Шин? — с интересом предположила Сино. — Он красивый, сильный и ловкий. И думаю, что его очаровать будет не так сложно, всё-таки он знает тебя с самого детства…

— Не он…

Ёкай, блеснув глазами, подсела ближе.

— А кто же?

— Кадзу, — быстро ответила кицуне, даже немного сжавшись. — Только не говори никому.

— Что ты! Я никогда не выдаю чужие тайны, лисичка. И твою сберегу. А Кадзу… — она задумалась, подбирая слова. — Он тоже свой. Не ёкай, но и не совсем обычный человек… Такого нельзя очаровать, только если сам захочет.

Харуми задумчиво провела ладонью по камню на котором сидела, весь он был со сколами и трещинами, но расколоть его сложно было бы. Кадзу тоже весь в шрамах, как снаружи, так и внутри. Он сильный, никогда не сдается, но при этом он живой. Харуми казалось, что с ней он особенный — открытый, временами весёлый и даже разговорчивый (насколько это возможно для Кадзу, конечно). Это именно тот человек, который всегда воспринимал её ни как ёкая, а действительно, относился к ней, как к «своей».

— Он был моим другом всю жизнь. И я хочу, чтобы он был моим, но…

— Ты хочешь, чтобы Кадзу видел в тебе женщину?

— Да, хочу.

Она произнесла это так уверенно, что сама даже не поверила.

— Тогда веди себя, как женщина.

— То есть?

— Играй…

Это звучало в той же степени логично, как и нелепо… Однако, Харуми понимала, о чем говорит Сино-Одори. Ведь ни раз видела, как Юко строит глазки Шину. Или, как госпожа Чхве улыбалась Кадзу на базаре, источая женственность и силу очарования. Она не умела ни как Юко, ни как та сваха. Харуми привыкла или говорить прямо, или молчать во веки веков.

Но что она теряет? Дружбу с человеком, который всегда был предан ее семье. И ей.

Каково это — быть любимой тем, в кого влюблена? Каково это — быть женщиной в его глазах, а не просто вечным лисёнком? Харуми волновали именно эти вопросы, в то время, как судьба готовила ей испытания другого характера.

----------------------------------

Очень трудно глава мне далась... Но я сделала это!🤌🏻 Поддержите меня комментариями❤️
Впереди столько событий предстоит! Вы готовы?
По традиции ссылка на ТГ канал, на днях выложу там спойлер к следующей главе😉:
https://t.me/the_storyteller62