𝑐ℎ𝑎𝑝𝑡𝑒𝑟 12
Добрый вечер. Я написала эту главу за раз, за последнее время у меня не было особо сил на это, но могу сказать, что глава далась мне тяжело. Я даже смогла расплакаться на концовке, может она оказалась слишком эмоциональной, но я немного вымотана морально. Очень ценю ваши просмотры и надеюсь на звезды☆Речь идется, если что, о детстве Энтони Ривза.
Хрупкие пальцы бедного мальчишки слетали с клавиши на клавишу. Внутри проблескивало недовольство, он не любил этот инструмент, он не любил всей душой громкие клавиши. Они вогнали его в степень ненависти, быть может, он полюбил бы их, если бы это не было настоятельным решением только родителей.
С самого детства мнение младших в этой семье не брали во вкус. Оно не учитывалось как мнение, оно было исходя из глупых выходок для старших у Ривзов.
Гематомы по всему телу распространялись по часам, за любой скрытый подтекст в своих словах, ребенка унижали и избивали неоднократно.
Когда на улице шел дождь, малыш Энтони убегал на улицу. Показывать слезы людям в таком маленьком возрасте было сумасшествием, но спустя время, он понял, что капли прекрасно сочетаются со слезами, нанося особую нагрузку времени и боли.
И все же люди в этом районе презирали семью Ривза за развратные поступки, им не верилось, как в такой красивой семье росли такие изверги. Энтони-младший считался зверем, потому что это были глупые стандарты людей.
Когда он шел по знакомому району, взгляды различных бестолковых существ возносились в величественное диво. Вероятно, слезы сливались с дождем, но красные, уставшие глаза, пухлые губы и покрасневший нос давали особое непонимание со стороны. Ах, боль в глазах Энтони злощадно впивалась во внимание каждого, без исключения, это было так досадно.
Его, в тот момент, короткие ноги переступали сквозь лужицы, но в коленях была унывающая боль. Синяки от грубых ремней изливались в пылающем огне.
Обыкновенный вечер заканчивался новыми детскими травмами для мальчишки.
Он цепко хватался за игру на темном пианино. Строгая мать стояла в другой стороне, Энтони едва мог боковым зрением поглядывать за ее реакцией.
Она во всем искала критику для своего родного сына, правда заключалась в том, что Энтони не являлся биологическим сыном для своих "новых" родителей.
И, возможно, именно это так сильно влияло на поведение и цинизм взрослых. Но было еще стыднее знать своих прошлых противников: мать мальчишки сбежала, как только родила и, к слову, спилась. А отец всю жизнь где-то шляется, наркотики и ломка стали давно его вторым именем.
Энтони никогда не был родным для своего "нового" отца. Ривз-старший в этот типичный вечер с презрением смотрел на Энтони. Его руки покоились на груди, были сложены, как всегда. В глазах никогда не промелькала нежность, совсем. Новый "пасынок" был удовлетворением для этой семейки, так сказать, вино для хорошего вечера. Или же, что б силы скорее отступили, хотя если судить по отношению к Энтони, силы этого изверга никогда не заканчивались. Он и правда был извергом, люди настолько возненавидели его, что на лице быстрым счетом появлялась улыбке при встрече этого недоумка, но также быстро исчезала, как только он отходил в сторону.
Семье Ривзов нравилось, когда люди боялись их, они злоучастно принимали выбор других, унижали, критиковали, вызывали мурашки по коже и пот на теле.
Энтони вспоминал все моменты, что произошли за восемь лет его жизни. Эта семья дала ему полное представление о том, какой же ты ничтожный для других. Его руки до невозможности подрагивали, он боялся наткнуться не на ту клавишу, ведь знал, что каждый поступок был предназначен местью. Может, так оно в жизни и было, только не с таким напыщенным давлением и иногда прокатывало.
Плечи мальчишки тряслись, пока он играл, то слишком эмоционально, то слишком спокойно, следя за эмоциями родителей на лице, которые своевременно могли расцарапать ему лицо до крови, а может ударить об стенку головой, пару раз. Стеклянные потоки отчаяния заполняли его детскую добрую душу, в свои восемь он мог быть эмоционально в другом измерении и интеллектуально старше других. Много чего повидал, начиная от удушья, заканчивая вопросами прохожих бабушек на улице, и то, только добрых, повидавших настоящую гребанную жизнь.
Бровь матери двинулась вверх и Энтони дрогнул от такого, казалось бы, мелкого действия на лице виновницы. Его взгляд поспешил удалиться за клавишами, он старался отдавать всю душу в ноты, в строки, но выходило, честно говоря, плохо. Ведь ассоциации вызывало ужаснейшие. Он боялся просыпаться, потому что каждый день был испытанием. Даже в школе приходилось часто скрывать гематомы, но спустя три года он находил в выход в избиении своих одноклассников и безнадежных друзей. Это учило его заступиться за себя перед отцом, но работало не всегда. Зачастую, он получал в ответ вдвойне больше, если и пытался защитить себя. По этому приходилось сбегать в ванную комнату, в его кармане всегда имелся ключик, который не давал открытого прохода для других. Однажды, он сутки провел не выходя оттуда, и лишь спустя долгое время родители заметили отсутствие своего ребенка. К счастью, Энтони просто уснул от слезной головной боли. Но родителям пришлось выбить дверь, для удобства. Правда, за тот случай Энтони получил новую порцию избиения об раковину носом. Ему было гребанных пять лет, но люди с психологическими проблемами срывали свою злость начиная с нуля...
"Отец" Энтони хмыкнул и повел рукой в сторону, обычно это означало, что игра окончена, но не в этот раз. Мальчишка немного испугался и длинный палец с нелепой случайностью метнулся вверх и клацнул. Тронул не ту клавишу. Энтони в миг охватила опасность за свою жизнь, он не хотел получать огромное количество физической боли из за глупой неудачи. Но было слишком поздно думать, указка прилетела ему по рукам, на которых было огромное количество, как больших, так и мелких гематом.
Он поднял глаза вверх и увидел разозлившееся и грозное лицо своей матери, он хотел было закричать, да боялся, что соседи услышат. Мелкие пальчики потянулись к губам, которые за секунду были искусаны до крови от нервов. Он так боялся, разве это было счастьем?
Вот что могло сделать его таким несчастным и плохим человеком в будущем.
На секунду мальчишка хотел позволить себе немного слез, но его тело было таким онемевшим. Он не мог двинуться с места, не мог убежать. Ему надоело избегать ссор в этом доме, избиений.
Рука отца сиюминутно двинулась к густым волосам Энтони и охотно потянула его со стула. Изверг был на свободе. Энтони испугался вдвойне больше, заметив ужас в глазах своего отца. Ривз-старший мало времени не терял, срепя зубами вынул толстый ремень из своих темных брюк. Энтони, наконец, закрича двинулся на коленках в угол, он забился там, поднеся колени к легким. Его сердцебиение участилось, хотелось защитить себя, ох, как хотелось, да не мог.
Мать даже не дрогнула в лице, она все с недовольным почтением наблюдала за дальнейшими пытками своего мужа над сыном. Ей было плевать, это была для них игра, где они ломали со всех сторон ребенка.
Отец вдвойне сложил длинный ремень, который заметно укоротился. На его лице пробежалось тщеславие и очень много извержения злости. Но Энтони все еще не понимал, чем заслужил такое внимание. В ту секунду ему прилетел огромный удар по бедрам. Мальчик сжал свои зубы и не смел больше кричать, он держался на месте. Ему не хотелось больше бежать.
Руки Энтони поднялись над головой в защитном жесте, наверное, он надеялся, что это хоть как-то спасет его от новых ударов. Но он даже не замечал, как быстро удары распространялись по его телу. От болевого шока он не мог ощущать физическую боль, только моральную. Даже уставшие руки все еще были подняты над головой, он все также забившись в углу тихонько хмыкал и метался из стороны в сторону.
Его не могла спасти и, более того, не пыталась даже мать.
Матьматьматьматьма.ть-ма. Тьма.
В ней было все величие тьмы, удары проскальзывали, одежда как на зло поднималась вверх, от чего удары исходили с более точным кадром и ощущались сильнее. По ребрам. По бедрам. По лицу...
В глазах мальчишки мельтишило сомнение и темнота, еще чуть-чуть и...он бы не мог очнуться в дальнейшие пять секунд.
Но в его взор попалась ваза, маленькая рука мальчика дотянулась чутка и со слабым треском, он кинул ее в отца. Ваза распалась на осколки, на полу. Отец стоял в изнеможении, у него закончились силы. Больше не было желания бороться.
Разве у мальчишки был выбор?
Он мог с детства мечтать о хорошем расположенит своего будущего. Но какое будущее.?
Было выбором остаться в детском доме, без обеспечения безопасности. Хотя какая же безопасность в такой семье?
Хлопот затмевал разум Энтони, он распластался на полу и прикрыв глаза, уснул. Погашенный, больше не осталось того огонька в нем.
Он всегда один, всегда не нужен.
Сам.