29 осколков

Настоящее

Место, о котором я никогда не думала, место, которое обходило меня стороной, а я – его. Место, где боятся оказаться, но и желают. Оно пропитано тоской, молчанием и болью. Кладбище. Здесь всегда сильные ветра, пасмурная погода и пахнет смертью.

Совсем недавно я не знала, каково это –испытывать боль от потери близкого человека, единственного. И не понимала плакс, заливающихся слезами. Сейчас же я вошла в их положение. Нет, слез не было, а была лишь пустота и тишина. Мне хотелось только одного: оказаться глубоко под землей, рядом с отцом. Я лежу на его могильной плите, а он где-то глубоко под ней. Почему так? Почему всё решилось именно так? Зачем? Лучше бы мы умерли вдвоем. Я не хочу оставаться здесь одна, без поддержки, без тепла, без любви. Лучше быть внизу, в полной темноте и ничего не чувствовать, чем находиться в одиночестве и понимать, что ты, к сожалению, жива и всё чувствуешь. Я бы могла сказать высокопарные слова, что стала черствой, как буханка хлеба на дороге, но, увы, чувствовала. Чувствовала постоянную душевную боль. Теперь мне некому звонить, чтобы узнать "как дела", я не чувствую его опору и поддержку, не чувствую его характера и силы воли, что давали мне толчки двигаться дальше, а не останавливаться, я не чувствую его любви...

Свернувшись в позе эмбриона на могильной плите, я чувствовала, как пошел дождь и вода катилась по моим щекам. Холодно, мокро, мерзко. Но мне не хотелось уходить от него. Я хотела быть ближе, еще ближе к нему.

Я не чувствовала ненависти ко всему, к окружающему миру, к людям, к тем, кто убил моего отца, нет, не ощущала. Только пустота вокруг меня. Смогу ли я жить также, как жила до смерти отца? Чувствовать эмоции, радоваться жизни? Хотелось бы верить, что поговорка "Время лечит" поможет мне, но это пустые слова, такая боль никогда не утихнет и не забудется.

Пальцы дрожали, поднося ко рту очередную сигарету. Дым терпким облаком обволакивал лицо, смешиваясь с колючим осенним воздухом. Первая пачка опустела быстро, за ней вторая, третья… М-да уж, докатилась. Курю на папиной могиле. Наверное, он в гробу уже раз 100 перевернулся. Он не любил зависимых людей, возможно, в какой-то степени, он их ненавидел. И неважно, в какой форме проявлялась зависимость, это была зависимость, от которой потом трудно избавиться. Особенную антипатию он питал к курению, конечно, алкоголизм и наркоманию папа тоже не уважал, но на запрете курения было помешательство. Люди, которые приходили к нему на работу, строго отбирались по критерию: не курящий! Правда, находились такие, которые скрывали сей факт и в тайне за офисом дымили. Если их ловил лично мой отец, то это заканчивалось очень и очень печально, но многие сотрудники друг друга покрывали, и поэтому таких случаев было мало. Что самое ироничное, так это даже не тот факт, что его собственная дочь у него под боком курит, а он сам этим увлекался. Правда, очень тщательно это скрывал, даже я не сразу узнала такую дивную новость. Но всё равно в окружении партнёров, бизнесменов, друзей никогда не курил и требовал того же от окружающих.

Слух это был или правда, я уже никогда не узнаю, так как постоянно стеснялась и боялась у папы это спросить, но многие приближенные люди к нему, которые были с ним до моего рождения, рассказывали, что моя мать курила. Говорят, что у них была дикая и неземная любовь, от которой появилась я. Но потом неизвестно что произошло в их отношениях, и мама ушла к другому. С того момента он возненавидел сигареты и курящих, но тайком ото всех дымил.

Прошло четыре часа. Холод пробирал до костей, пальцы совсем онемели. Измученная и окоченевшая, я даже не заметила еще одного гостя.

– И долго ты здесь валяешься? – голос Ромы, резкий и немного взволнованный, прорезал тишину кладбища. Я удивлена его здесь увидеть, чуть сигаретным дымом не подавилась.

– А тебе какая разница? - подняла на него покрасневшие глаза.

Рома подошел ближе, нахмурившись. Он присел на корточки рядом со мной, взял мою ледяную руку в свою.

– Марго, ты вся дрожишь! Только недавно из больницы вернулась, хочешь обратно туда?

– Отвали от меня! Со мной всё в порядке! – пробормотала я, отворачиваясь. Нахрен он сюда припёрся? Только нервы портит!

Рома тяжело вздохнул.

– В порядке? Сидеть на могиле, как бездомная собака, и выкуривать по три пачки в час? Это ты называешь "в порядке"? Ты же себя убиваешь!

– А какое тебе дело? – огрызнулась я, высвобождая свою руку. Моя жизнь – что хочу, то и делаю!

– Твоя жизнь?! – он повысил голос. Ты думаешь только о себе! Я волнуюсь, я ищу тебя по всему городу, а ты тут... – Он осекся, стараясь успокоиться. Поехали. Сейчас же.

Я не хочу уезжать прямо сейчас. Только нашла его могилу спустя долгое время, и так быстро не хочу его покидать. Всё время, проводя в больнице, я задавалась вопросом, что с моим отцом, но когда ко мне вернулась память, думала о том, где его могли похоронить? И наконец, мы увиделись, пусть и таким образом, но для меня это было важно.

Пару секунд было затишье, а потом он подошёл и просто закинул меня на плечо.

– Слышишь, ты совсем охренел? Немедленно отпусти меня! Я кому говорю! - но этому твердолобому тяжело что-то говорить и доказывать.

Когда я поняла, что мои брыкания безразличны, и он ничего не делает, то решила начать кусаться. Он никогда не любил мои кусания. Во всём. Игривые или не очень - ему это было безразлично, и часто обижался на меня из-за этого.

Силой затолкал меня в машину на заднее сиденье. Молча доехали до дома. Я выскочила из машины и, хлопнув дверью, скрылась в квартире. Рома последовал за мной.

– Я не просила тебя приезжать! – крикнула я, едва он переступил порог.

Рома безразлично прошёл в квартиру, снял куртку, раззулся и пошёл на кухню.

– Ты слышишь меня?! Зачем ты это сделал?! Кто тебя просил?! – я ходила за ним по пятам и выплескивала всю боль и горечь от потери. Ему же была безразлична истерика.

– Успокойся! Не ори, я всё слышу. – ответил он и продолжил наливать себе воду в стакан.

– Успокоиться?! Ты себя со стороны слышишь?! Я очень долго ждала своей выписки из больницы, много времени потратила на то, чтобы найти месторасположение его могилы, чтобы ты приехал и просто забрал?! Да ты знаешь, кто ты после этого?! – блондин посмотрел на меня через спину с таким взглядом: "Ну и кто я?" – Ты! Ты! Ты... Да пошёл ты к черту! – Рома закатил глаза с видом, что он ничего другого от меня не ждал, а я ушла к себе в комнату, демонстративно хлопнув дверью.

Парень облокотился на кухонную тумбу и уставился в окно: "Ну и чудо свалилось мне на голову!"  Не думал, что судьба так повернётся к нему, он думал, что хуже в его жизни уже ничего быть не может, но нет, он ошибся. Быть в одной лодке с бывшей любовницей. И вот как ему быть? Как вести себя? Как с бывшей любовницей – но это значит ненавидеть её, постоянно задирать и мотать нервы друг другу. Как с другом? Слишком много чести для неё будет! Забыть всё, что было в прошлом, и снова стать любовниками? Бред! Уже пробовали, ничего не получилось! Все эти три варианта не подходили под их ситуацию. Придётся установить какое-то перемирие и сохранять нейтралитет. Это будет крайне тяжело...

Она сейчас ещё и в истерике находится, пойти успокоить её, что ли? Роман помнил, как он сутками напролет лежал на могиле близких ему людей, а её он этого лишил. Парень сам не понимал, что им движило на тот момент, но показалось, что она в опасности, узнали, где девушка находится, и решили прийти за ней. Немного стыдно за свой поступок, но так нужно было, всё же безопасность мадам Маргариты была выше по приоритету, чем почтение усопшего.

Сам того не понимая, ноги повели к дальней спальне. Подозрительно тихо. Приоткрыл дверь и увидел худую девушку, сидевшую к нему спиной. Подходя всё ближе, Роман отчётливо слышал всхлипы и мелкое подрагивание плечей девушки. Несмотря на всю ненависть, которую он к ней питал долгие годы, всё равно жалость и сострадание нашептывали пожалеть её, просто приобнять, дать понять, что она не одна, и этого будет достаточно.

Через несколько часов, когда я немного отошла от своей истерики и стала ясно мыслить, задала вопрос:

– Кто был на похоронах? Кроме тебя…
Рома вздохнул.

– Там было много людей, в основном городская элита, Елецкий был, Горский тоже там присутствовал, Гончаров вместе со своей дочуркой тоже побывал на этом мрачном мероприятии.

Я аж вздрогнула.

– Алина? Что она здесь делала?

– Наверное, как и все, проводить в последний путь покойника. - пожал он сильными плечами.

– Гончарова ни где просто так не появляется, ей что-то надо было... – я не хотела думать о том, что она тоже претендовала на наследство, но что-то упорно не давало забыть мне эту мысль. А хотя какая уже разница? Всё равно имущество досталось Роману, даже мне, любимой и единственной дочурке, ничего не осталось. – И где она сейчас?

– Уехала. Сразу после похорон. Она живет… кажется, в другом городе. Не знаю точно.

Я смотрела в одну точку и думала о своём, Алина, Алина, что же ты хотела от моего папы? Я не верю, что она из большой любви пришла к нему на похороны, нет, она что-то хотела, но что?.. А может быть, это Гончарова причастна к аварии? У неё был мотив грохнуть меня и моего отца.

– Ром. - позвала я его тихо.

– М?

– А Гончарова могла быть причастна к той аварии?

– С чего такой довод? – парень нахмурился, заглядывая мне в глаза.

– Потому что ей больше всего была выгодна моя смерть.

– Спустя столько лет дружбы уже готова и подругу лучшую обвинить в убийстве отца. Хорошая ты подруга, однако.

– Она давно перестала мне быть близкой подругой, с тех пор как начала спать с моим отцом... – я замолчала, чувствуя, как Рома напрягся, заинтересованный моим рассказом. – Алина начала подбивать клинья еще с нашей первой встречи в клубе, помнишь, когда я тебя пьяного в коридоре поцеловала? Пока я была с тобой в "Sky", мой папа решил меня забрать, но на диванчике нашел только пьяную Алину. С того момента ее словно подменили. Вторая их "случайная" встреча произошла на нелегальной гонке, куда папа снова приехал меня отчитывать. После этого папа и Алина оба стали другими. Подруга, всегда шумная и веселая, стала молчаливой и хмурой, почти не появлялась на людях. Папа начал чаще пить и перестал меня замечать. То время было ужасным. Я не понимала, что происходило, и как им помочь. Но тогда им помощь не требовалась, им нужно было разобраться в себе, и они это сделали. Потом поползли слухи, но я отказывалась верить, пока сама не увидела... Рома, ты понимаешь, она его никогда не любила! Ей нужны были только его деньги и влияние!

– У нее самой влиятельный и богатый отец. Зачем ей еще этот старик с такими же ресурсами?

– Не знаю! Но зачем-то он ей понадобился... Я никогда не поверю в их чувства, это невозможно, – меня переполняла злость. Я не могла понять, что она в нем нашла. Если бы Алина была какой-то простушкой, ищущей богатого спонсора, я бы поверила в этот меркантильный мотив. Но когда у нее с детства всё есть... Что ей нужно было доказать? Кому отомстить? Вот что я не могу понять. – И тут я задумалась: это была не любовь и даже не выгода, значит, что-то другое. Месть? Но я-то тут при чём?

– Маргарита, ты слишком себя накручиваешь. Я не думаю, что Алина смогла бы пойти на такой мерзкий поступок. Всё же мне кажется, что она его любила. Да и нам остается только гадать, – произнес спокойно парень.

Я молчала, глядя в никуда. В голове роились обрывки воспоминаний, отрывочные фразы, но я никак не могла понять, чем заслужила такую мерзкую месть от Алины.

Голова начала раскалываться, дрожь пробирала до костей, а сзади Рома мягко растирал мои плечи. Это тепло разливалось по телу, успокаивая. Пусть он и не тот, кто мне нужен, но сейчас он единственный, кто может мне помочь выбраться из этого кошмара.

– Рома… Спасибо, – прошептала я, прислоняясь щекой к его плечу.

– За что?

– За всё…

Рома обнял меня крепко, прижал к себе, словно пытаясь укрыть от надвигающейся бури.

– Всё будет хорошо, Марго. Мы справимся, – прошептал он. Но мы оба знали, что это лишь слова, которыми мы пытались унять боль, терзавшую наши души. Слова, которые пока не имели никакой силы, несли лишь слабую надежду. Мне предстоял долгий и сложный путь к исцелению, и он понимал, что пройти его я должна сама.