Глава 18.
Первое,что приходит ко мне на ум, это смерть. Но умереть ради любимого человека не настолько страшно, как нелепо быть сбитым машиной на дороге или же по тупости сбросится с крыши небоскрёба.
Аккомодация глаз наступает медленно. Мучительно и больно я всматриваюсь в пространство окружающее меня. Сильное головокружение и очень приторный жгучий привкус во рту вызывает рвоту.
-Эйден, ее сейчас вырвет,- слышу голос над собой,но не могу распознать кому он принадлежит,-Останови.
-Нет, по приказу Грейсона мы не должны отклоняться от маршрута,- мне становиться хуже и у рта бумажный пакетик протянутый этим же парнем. Чувствую,что желудок прочистился и выдыхаю,-Не она первая,не она последняя,- прохладная рука ложится мне на шею и я дёргаюсь от того,что игла укола впилась мне под кожу.
Ощущение отвращения перекрывает и затмевает рвотный рефлекс, но тошнота еще присутствует. Мне дают сесть после того,как я более менее прихожу в себя, но не дают сделать следующее — снять чёрную плотную повязку с глаз.
Использую навыки, которые получила у брата. Осязание и обоняние. Пальцами рук чувствую под собой кресло машины, подушечки пальцев нащупываю вельетную и жёсткую обивку ткани кресел, провожу нелепо двумя руками и натыкаюсь на людей. Оба парня сидят по обе стороны от меня и не держат, я мигом провела пальцем по ноге т почувствовала какую-то эмблему или значки на штанах. Ногами немного притопнув проверяю пол, это обычное покрытие и коврики в машинах, а небольшой пригорок делит машину на две части. Таким образом я понимаю,что нахожусь в автомобиле, сижу на пассажирском сиденье по середине и по бокам от меня два человека,а впереди водитель. Делаю глубокий вдох и пытаюсь понять запах витающий в спёртом и душном до ужаса воздухе. Много запахом сразу сбивают с толку, аголова начинает кружиться. Распознаю приторный жгучий аромат одеколонов с разными ароматами, видимо, я в машине солидных и успешных молодых парней.
-Окно приоткрой,- просит молодой человек сидящий слева от меня и водитель выполнив просьбу открывает заветное окно. Свежий дождевой воздух Аляски обдцвает меня и я ощущаю,как еле заметные капельки пота застывают у меня на лбу и висках, мне сразу становится легче и я выпрямляюсь в спине.
-Отлично,- скорее всего, парень что сидит справа от меня улыбается,-Вакцина начала действовать.
Произнесшее не сразу доходит до меня и только потом я осознаю,что "хорошо", мне стало не просто так. Эта жгучая штука, которую они мне ввели десять минут назад стала эффективно действовать и я сама поняла это изменение в организме.
Пытаюсь себя успокоить и прислушиваюсь в звукам снаружи. Шум шин по одинокой трассе перемешавшийся с бунтом бури в лесу и в небе прямо над нами, вся эта зелень растущая вокруг нас и капли дождя бьющиеся за свою независимость — все так знакомо мне. Я ничего не вижу, не могу, мне просто не дают запомнить все как есть и с одной стороны это наверное даже правильное решение. Это для того,чтобы я не жалела ни о чем когда прибуду туда. Вдыхаю еще раз — свежесть дождя, густых лесов и зелени отпечатывается в моём подсознании чёткой и яркой картинкой. Возможно — это мое последнее воспоминание.
***
Чёрная иномарка гонит в полном одиночестве по серой и мокрой от проливного дождя трассе. Вдоль дороги, уже приступая к ее бокам растут могучие и крепкие деревья, эта густота и насыщенность зеление лесов завораживает нас своей таинственностью и трепетом тишины.
Автомобиль проезжает еще несколько километров и начинает виднеться черный железный забор по обе стороны от трассы. Пока он далёко,а уже слышен гул голосов и команд. Чем ближе,тем чётче картинка: плоские крыши корпусов и флаги кругом стоящие внутри, а самое странное — пять туннелей с внешней стороны для въезда и выезда из этого места.
Дорога идёт на скат. Это первый туннель ведущий в БУНКЕР номер один. Кроме неоновых уже потерявших сильную яркость световых лент, здесь нет никакого освещения. Жёлтые,даже болотно зелёные цвета лент идут вплоть до самого конца туннеля — в депо.
Депо — это огромное, сравнимое с международным вокзалом или Полисом помещение, которое в двадцатых-девятнадцатых веках было чем то новым и невообразимым для людей в области разработки транспорта. Спустя несколько лет его закрыли, двери загермотезтровали и вокруг поставили бетонный высокий в три этажа забор, и все из-за беженцев.... В итоге, новая сеть военных баз, устроила здесь свой главный центр-бункер-офис, и Началом его, было именно это старое,но надёжное депо.
Ежедневно, сюда привозят по десять пятнадцать партий людей: от семи летнего и до двадцатилетнего возраста. В частности, большую часть составляли дети и подростки. Дети — потому что они были слишком податливы воспитанию, будь то жестокая дисциплина и грубое обращение, или сильнейшее влияние. Из маленького, неразумного детёныша, не умеющего совладать своими эмоциями и чувствами, не разумного и глупого ребенка, они лепили идеал криминала. Ангелов — превращали в демонов. Они ломали их в моральном и физическом смысле: из залов, комнат и кабинетов ежедневно доносились детские крики боли и отчаянья. Жуть. Тех кто слушался — поощряли, их ставили на ранг выше в своих отрядах и отношение менялось моментально, а тех кто сопротивлялся, упрямился и плохо вел себя — наказывали. Очень редко, но такие случаи происходили и из насчитывали около пяти из ста: детей,которые знали слишком много отправляли на зачистку. Очистка, зачистка, разные слова,но смысл один. Им стирали память и дети, сами того не осознавая, проходили цикл заново. Ещё раз, и ещё, пока они не поймут — что никогда не выйдут от сюда под ручку с родителями. Теперь их дом здесь и работа их тоже здесь, но права на создание семьи — нет. Очистку проводили ежемесячно. Специальные отряды, созданные для этого находили таких детей и забирали их к себе. Эту процедуру делали для того, чтобы обеспечить безопасность и полную секретность информации и жизни в БУНЕРах. Дети, не умели хранить секреты. Они были слишком любопытными, избаловаными, шумными, не послушными. Именно поэтому, СОКф делает очистку и приводит совершенно обнуленных,но чистых на разум детей. Здесь, из словно программируют и делают из них роботов: не шуметь, не реветь,не кричать, не дуреть — нет права. Не позволено. Одни запреты и правила, которые каждый знал наизусть как молитвы. Такими методами, они ограничивали детей и зажимали их в крепких тисках и рамках. Дети теряли присущи им состояние весёлых ангелочков и становились: грубыми, безчуственными машинами.
Подростки же, были достаточной умны,ловки и разностороннее. Их пылкость чувств, гормональный фон и переходный возраст — они использовали в корыстных целях и своих задачах. Они давили на низ, впутывали в свои интриги, делали извергов и моральных ублюдков.
БУНКЕР 13 - место, где можно забыть слова: детство, юность, взросление. Жалость, счастье и смех — им нет здесь места.