{I. N.}
[❗ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ❗]
Присутствует описание неприятных сцен, нар😺ичкских веществ, курения и проблем со здоровьем.
История никак не относится к реальным людям, ни в коем случае не романтизируется употребление.
Девочка, с которой он курил косяк.
Девочка, которая всегда носила с собой сигареты без кнопки.
Девочка, которая была безумно влюблена в него.
Кажется, время опять остановилось, усиливая боль в висках. Стрелки на старых часах двигаются медленней, невозможно долго оттягивая время. Их удары были все громче и чётче, от чего хотелось закрыть уши дрожащими руками, давно покрытыми царапинами. Рыжеволосая голова в экстазе дергалась от каждого, даже самого тихого звука, хотя убежать отсюда. По углам синих губ стекала густая слюна, смешиваясь с каплями холодного пота, густо бегущим по вискам.
Озноб бил его все новыми волнами, бросая то в жар, то в холод. Потому его толстовка, пропахшая химическими веществами, напоминающая кошачьи отходы, валялась в другом конце комнаты.
Чёртов меф.
Изнасилованые иглой вены зудили изнутри, от чего юноша неосознанно раскопал их ногтями до красной росы, не чувствуя боли из-за прихода. Тело его дышало, казалось, совсем не через лёгкие, а через эти мелкие точки, похожие на рассыпавшуюся соль.
Новое шестое чувство давно с ним, а именно этот глухой голос в голове, невнятно бормочащий и хохочащий всякую дичь сутки на пролёт. Странно, но все эти звуки издавал сам парень, а не его глюки.
Тот не сможет даже встать. Он словно врос с грязный ламинат и стул всем телом, не давая парню даже доползти до ванной. Ещё сначала ему казалось, что было самым невыносимым только то, что возбуждение невероятно сильно давило на сознание, но частичная импотенция из-за веществ давала о себе знать даже в адекватном состоянии. Но через пару часов тот понимал, что это самое безобидное. Шёпот стен и нервоз разжигали в нем костер ярости, который он все пыталась потушить сигаретами, но они же работали как бензин.
Тошнило просто издевательски. Мутило невыносимо, выворачивая органы наружу, хоть желудок уже несколько дней был пуст. Вместо еды могло тошнить желудочным соком, который просто невозможно больно обжигал пищевод, не давая принять даже стакан воды. Зато порошок отлично заходил через раздраженные дыхательные пути.
Потом его будет неделями мучать ожог слизистой, которая была уже просто убита в ноль. Крылья носа, а именно кожа, ранее гладкая и ухоженная, покрылась полыхающими шелушениями, больше похожими на гниль изнутри.
Вступая во взрослую жизни слишком рано, тот даже не думал, что может стать мировой звездой, но за камерой отменным кандидатом в отбросы. Работал он очень много, вкалывал за двоих во всех смыслах этого слова. Уставал просто безумно, пока его "друг" не предложил ему хороший "энергетик" в виде таблетки, уверяя, что это подтвержденный законом препарат. Но умолчал, что тот был психотропом.
От него юношу ломало так, что казалось, умрёт в любую минуту, но как только трип кончался, ему становилось ещё хуже. Хотелось больше, сильнее и чаще.
- Йена? - тихо позовёт знакомый женский голос, от чего в ушах юноши его же имя прозвучит безумно громко.
- Заткнись, блять, - выкрикивает он. Его уже около часа дёргает так, будто под кожей ползают тысячи крыс, пока руки хватаются за себя все сильнее и чаще. Его глаза, ранее такие тёплые и добрые, сейчас смотрели на девушку огромными зрачками, пока склера покрывалась алыми сосудами, которые, казалось, вот-вот лопнут.
Веко дергалось от жжения слёзного озера, ведь он не спал более трех суток.
- Пожалуйста, пойдём к врачу, - вздыхает она, понимая, что парень даже не соображает, что говорит. Знает, что её просьба снова будет проигнорирована, ведь частично она так же виновата в этом.
Давно, ещё в студенческие годы, она сама делила косяки с ним, шляясь по притонам и выпивая литры алкоголя. Но вовремя опонившись, сумела выбраться. А вот юноша поуши погряз в этом болоте.
Он не слышит ни её, он не слышит ни друзей, ни родителей. Он обращает внимание только на сообщения абсолютно неизвестных девушке людей, скидывающие ему разные адреса. В квартиру он никого не пускал, и понятно почему. Бардак был просто жутким, хоть она и была полупуста.
За ним та начала замечать начало самого страшного: парень стал продавать вещи после того, как девушка кое-как добилась закрытия его счетов, чтобы он окончательно не сломался. Скандал был жуткий, но всё ради него и больше никого.
Слёзы быстро наворачивались на женские глаза, она все пыталась звать любимого дрожащим голосом, но тот будто был глухим.
Его взгяд, давно пустой и безжизненный, вьелся в абсолютно пустую стену, а шелушащиеся губы что-то невнятно бормотали себе под нос.
И тут девушка, чье сердце было окончательная истерзано, как и душа, бросается вглубь квартиры, а именно к его спальне.
Распахнув дверь, она увидела там всё: шприцы, зип-пакеты, иглы и таблетки. Всё это лежало на грязном столе, абсолютно не прикрытое и не спрятаное.
"Оно и хорошо", думает она, без задней мысли хватая пакет у себя под ногами и яро сбрасывая всё это со стола в него, стараясь не упускать ни грамма этого чертового порошка, рассыпаного полосами. Лютая обида внутри просто прожигает её насквозь, понимая, что он променял её, любимую девушку, на дурь. Да лучше бы он изминял ей, чем подсел на это.
Вот наконец она завязывает этот пакет сатаны, хотя уже выбежать из квартиры, но ещё не знает, что не сможет выйти даже из комнаты.
Она успевает лишь обернуться перед тем, как чуть не упасть назад.
Прямо перед ней стоял парень, который не вставал с места около суток. Босыми ногами он смело наступает на грязный пол, медленно надвигаясь на девушку.
На его замерзшем теле виднелись язвы и воспаления, от чего девушке хотелось плакать. Он стал больно худым, ей даже не было понятно, как его тело вообще ещё двигается. Взгляд был безумен, она просто не узнавала своего любимого Йени. Перед ней сейчас не он, а чокнутый наркоман, готовый убить за злосчастную таблетку.
- Милая, - вдруг нежно произносит он прокуреным голосом, касаясь дрогнувших женских плеч, - Ты же хорошая девочка, верно?
У девушки от страха дыхание перехватывает. Эти руки, будто мертвячие, отдельные от тела, больно сжимали её. Настолько, что там точно останутся синяки.
- Я люблю тебя, солнце, - продолжает он, - Ты меня тоже, да?
Она молчит. Все слова застревают в горле, но рука не отпускает то, что она решила выбросить к чёртовой матери.
- Чонин, отпусти.
- Зайка, я так скучал по тебе, - ласково говорил он, - Побудь со мной ещё немного.
С этими словами он медленно берёт пакет в её руках, надеясь, что она его отпустит.
- Т/И, отдай его мне и всё будет хорошо, - уже сквозь зубы цедит он, дрожа от злости.
- Не отдам, - решительно ответчет та, вырыая вещь из неадекватных рук.
Это выводит несчастного из последнего терпения, рвущегося так громко и быстро. В этом жутко приступе гнева он вообще не думая хватает её за длинные волосы, больно дергая голову назад.
- Сука, отдай мне это или я прикончу тебя!
- Нет! - сопротивляется та, мужественно игнорируя боль и слезы, подступающие к глазам.
- Мразь!
Это единственное, что то успевает сказать перед тем, как согнуться от удара, который девушка умело нанесла меж его худых ног.
Никогда не была и не умела быть слабой девчонкой, а опыт в притонах ей удалось наработать ещё лучше.
Не теряя ни минуты, она выбегает из этой адской квартиры. Та мчится так быстро, как только может, чуть не падая со ступенек. Но главное - она смогла забрать у него хотя бы половину того, что убивало парня.
***
- Т/И? - вдруг услышала за своей спиной девушка.
Поздно вечером та вышла в круглосуточный магазин, ведь за просмотром очередного сериала словила себя на мысли, что очень голодна.
Повернувшись, та просто обомлела.
Перед ней стоял Чонин. Тот, которого она видела в последний раз почти два года назад.
С тех пор, как она убежала из его квартиры, они не виделись. Естественно, телефона никто не брал, жили те довольно далеко друг от друга и девушке ничего не оставалось кроме того, как просто забыть его.
Но теперь ог вновь стоит перед ней: его добрые глаза как прежде невинно смотрели на девушку, а алые мармеладные губы неловко улыбались ей. На нем было приличное серое пальто, а в его корзине лежало кокосовое молоко и острая лапша быстрого приготовления.
Впервые за последние пять лет он выглядел здоро́во, только повзрослел, а на лице около носа остался маленький красный химический ожог.
- Чонин? - будто не узнав его откликнулась она, на что получила довольный кивок.
- Как ты? - неловко спрашивал он, но было видно, что поговорить хочет абсолютно не про это.
- Все хорошо, - натянуто улыбается та, - А ты? Хорошо выглядишь.
- Я бросил, - сходу выпаливает он, - Почти два года. И мне очень жаль, я ужасно обходился с тобой. Прости меня, пожалуйста.
- Это был даже не ты, в тебе это говорила дурь. Но ты правда бросил? Неужели только то, что я забрала у себя всё это поспособствовало тому, что бы закончил?
- Частично, - стыдливо чешет он рыжий ратылок, стараясь не смотреть в её глаза, - То, что ты забрала все это, дало мне протрезветь на пару дней и подумать об этом. Конечно, пришлось поваляться в больничках, но теперь я полностью чист.
И вправду, он не врал. Ведь этот резкий запах, который постоянно шёл от него, вообще не чувствовался. Только тонкие сладкие ноты парфюма и мятная жвачка.
- Да, я верю, - наконец улбынется она, - Ты молодец.
Как дурачок он ухмыляется в ответ своим лисьим очарованием, все не решаясь что-то сказать.
- Уже поздно, - говорит девушка, - Нужно оплачивать покупки и идти домой. Завтра на работу.
- А во сколько ты заканчиваешь завтра?
- Где-то в шесть.
- Тогда я могу пригласить тебя завтра на ужин?
_____________________________________
End.