Служанка

-невеста..-Тодороки хотелось рвать и метать. Он желал уничтожить того мужчину, что наверняка сейчас сидел в своём кабинете и наслаждался жизнью, думая о том, какой же хороший выбор он сделал, выдавая младшего сына за такую красивую и богатую даму. Точнее, не она богатая, а её родители. Это не меняло дело, ведь факт оставлялся фактом, он делает это ради денег и хорошей репутации. Странно лишь то, что его младший сын давно с ним не живет и когда уезжал, ясно давал понять, что не желает иметь больше ничего общего с фамилией и жизнью данного человека. Старший Тодороки ничего не сказал и даже не пытался вернуть сына. Он просто считал, что тот, когда вырастет, должен будет понять, что поступил неправильно. Сидя за своим столом из красного дерева, тот лишь попивал любимый алкогольный напиток и разбирался с бумагами по работе, которые лишь иногда появлялись на его столе, благодаря слугам, что забирали письма и посылки с почты.

-я его убью!-Крикнул молодой человек и встал со скамьи, сжимая руки в кулаки, из-за чего ногти впивались в кожу. Тодороки было все равно на данное «повреждение», ибо злость забила его голову и мысли. Но тут его остановила легкая женская рука, что аккуратно легла на его сильную и напряженную руку. Мать не хотела в очередной раз слышать грубые и громкие вскрики, которые не имели смысла. Её муж все равно не поймёт. Хотя, кто знает, быть может, сейчас он послушает своего сына, что мало вероятно.

-мама..отпусти мою руку..-Тихо проговорил тот, опуская голову и не желая резко выдёргиваться свою руку из тёплых рук матери, что так изящно и аккуратно его держат. Он так любил её и уважал, что просто неспособен был позволить себе что-то подобное, что-то злое и гадкое. И все же, та злость, что накопилась ща столько лет, та боль, что причинил отец своим детям и семье в общем, весь тот негатив, те эмоции, все детство...-Я должен с ним поговорить.-Выдавил из себя Шото, все так же стараясь не кричать, не посылать и не показывать матери ту боль и злость, что он сейчас испытывал. Он знал, сколько она пережила, когда осталась одна, знал, что с ней было, когда родители отдали её этому мужчине. Столько ужаса, сколько же она пережила..нельзя было на неё вешать все это. Просто нельзя.
Мать же, понимая, что не сможет вечно отгораживать сына от разговора с отцом, просто опустила руки и кивнула. Она так устала и расстроилась, что даже слова вымолвить не смогла. Ей было ужасно больно..и от осознания ситуации, и от того, что прекрасно понимала, как себя чувствует её сын. Ей было так жаль, она так винила себя за все, что произошло.

Рей винила себя?

•Безусловно.

Думала, что могла это остановить?

•Конечно.

Она всегда думала, что могла сбежать от своего жениха ещё в день свадьбы. Тогда бы не родились все те дети, что терпели этот ужас. Она так винила себя за то, что не смогла спасти детей от гнёта и насилия, что шли от их отца, вроде бы того, кто должен любить, защищать и оберегать. Разве он не должен был так поступать? Защищать детей и давать им любовь и всю силу, что однажды сам накопил? Эти знания, опыт и воспоминания, что накопились, он должен был передавать детям, чтобы те знали, как стоит поступать в тех или иных ситуациях..но что же делал Энджи? Рей становилось больно и тошно, когда она вспоминала. Ей становилось плохо и казалось, что ещё немного, и все начнётся вновь, словно круги ада.
Тодороки же, чувствуя, как руки матери его отпустили, повернулся и посмотрел на мать. Она была опечалена, ведь и так ясно, что она все чувствует, знает и понимает. Это материнская любовь и предчувствие..

-я постараюсь быть спокойным. Я изменился...Честно.-С задержками проговорил молодой человек и, наклонившись, опустившись на корточки перед светлой сидящей фигурой, целует её в лоб, убирая с лица несколько локонов челки, что чуть закрывали её опечаленные пустые от грусти глаза. Взгляд чуть поднялся и прошёлся по лицу молодого человека. На лице женщины появилась лёгкая, но все такая же печальная улыбка. Глаза чуть заблестели и стали мокрыми. Из светлых глаз женщины потекли слезы, такие горячие и обжигающие кожу, что невозможно было терпеть, словно это не слезы, а тот кипяток, что однажды попал на лицо маленького светлого мальчика.

-не плачь, мама, все будет хорошо.-Шото понимал, что в течении всего разговора она сдерживалась и старалась быть яркой, доброй и тёплой. Не такой, какая она сейчас. Ей было очень больно и даже невозможно сказать и понять, что же с ней было, когда младший ребёнок просто сбежал из дома. Такая боль и утрата, а так же, разбитое и облитое кровью сердце, которому будет трудно восстановится. Молодой человек положил руку на щеку матери и вытер слезы, не желая видеть, как его любимый и родной человек, так мучается и истощается за несколько секунд, словно..той светлой и тёплой женщины и не было. Это другие слёзы, не те, что он видел при первой встрече на лестнице..здесь..видно..сколько печали они несут.

Тодороки, понимая, что нужно идти, тихо и медленно поднимается, смотря на рыдающую мать, а после, смотря в сторону дома, разворачивается и идёт медленными, но довольно большими шагами в сторону поместья. Теперь ему хотелось кадрить отца, выбить из него всю дурь и гадость, чтобы он больше никогда не творил подобного. Хотя, наверное уже поздно что-то делать, ведь все, что он мог сотворить плохого, уже сотворено. Тут ничего не сделаешь. Но разобраться с незапланированной женитьбой ещё возможно. Это факт.
Поднимаясь по лестнице, Тодороки старался успокоится, ведь ему не хотелось показывать себя жалким. Если бы он показал отцу, какой он крикливый, жалкий и громкий, тот наверняка бы сказал, что перед ним все тот же неотесанный и громкий младенец, не способный самостоятельно думать и принимать решения, а так, если перед ним предстанет тихий, спокойный молодой человек, то все пойдёт иначе. Так думал младший сын, поднимаясь все выше и приближаясь к комнате, где отец проводил больше всего времени.

И вот, снова перед глазами тот длинный коридор, те комнаты, в которое никогда нельзя было заходить, то окно, в котором Шото часто видел играющих на улице братьев и сестёр, все, что могло напомнить о пережитом ужасе, осталось на месте, словно ничего и не менялось. Тодороки, остановившись у лестницы на пару секунд, задумался и сделал несколько глубоких вдохов, надеясь, что подобная дыхательная «техника», поможет ему успокоиться и принять подобающий вид. Это помогло лишь на пару секунд, а после, в грудной клетке снова появилось ощущение, словно её разрезают. Было так страшно и волнительно, а сдвинуться с места..казалось..просто невозможно. Словно кто-то облил пол мёдом, а ты заинтересовавшаяся муха, которая попалась в такую странную и глупцы ловушку. Ноги прилипли к полу.

Странно конечно, но с места его заставляет сдвинуться кашель отца, что донёсся из кабинета, в котором явно сейчас «отдыхал» тот самый мужчина. Изменился ли он? Как он будет себя вести? Что же он скажет, когда увидит повзрослевшего сына? Сейчас это произойдёт и все ответы тут же объявятся.
Шото сдвигается с места, делая несколько шагов в сторону нужной двери. Шаг, два, он стоит перед кабинетом и потягивает руку, медленно и спокойно, будто не желая
начинать этот разговор и эту встречу. Раздуется стук и из-за двери раздаётся мужской грубый голос,-Да. Войдите.

—————————————————————

Прошу прощения за ошибки, если они есть. Иногда т9 просто выносит мне мозг а я, не замечая, как этот прекрасный парень выполняет свою работу, пишу дальше, не желая терять вдохновение и мысль.