Душа Под Объективом

Стоять под тёплыми, пускай и нереальными лучами солнца было на удивление приятно. Откинув голову, чувствовать разливающееся тепло по всему телу и вдыхать пропитанный запахом скошенной травы воздух.

Сейчас словно всё и было создано для того, чтобы улечься на траву и насладиться жизнью, раскинувшейся вокруг. И в особенности к этому подталкивали две руки, обвившие Сэма за талию и сцепившиеся замком на животе.

Спустя мгновение Винчестер, игнорируя собственные желания, обхватил пальцами этот замок и осторожно его разорвал. Он не хотел его разжимать, но чтобы повернуться лицом к стоящему позади него парню - это следовало сделать. Чтобы позволить собственноручно обхватить чужие ладони, сжать их в хватке и поднести к груди, туда, где расположено гулко бьющееся сердце. Чтобы жадно впиться глазами в лицо, накрытое пеленой тени, и шагнуть вперёд.

Чтобы прижаться ближе.

Чтобы к чертям уничтожить всё личное пространство между ними и упустить все мысли до последней, когда взгляд опустится ниже карих глаз и найдёт тонкие губы.

Чтобы, в конце концов, притянуть и поцеловать.

И именно тогда всё замерло и остановилось окончательно. Яркая рыжая душа накрыла его с головой, запляшет в вальсе вокруг. Часы, отстукивающие время в голове, исчезли, а ветер - солдатом отдал честь им двоим и улетучился по своим делам, чтобы не мешать. И именно тогда Сэм понял, что только на этих губах начинался и заканчивался весь его мир в эту секунду, именно к ним всё вело и на них всё обрывалось. В том числе, и вся его смелость.

Чужие руки выскользнули из хватки и пальцы пронеслись неощутимо по бледным щекам Сэма. Языки сплелись между собой, а воздух замер в груди. И сердца бились в унисон - ведь именно сердца отвечали за мозг и чувства, делая что Габриэля, что Сэма единым целым между собой.

Винчестер цеплялся за Гейба до последнего. Выдохнув весь воздух из лёгких, он отстранился, но не отошёл, пытаясь не жаться всем телом к архангелу.

- Телячьи нежности... Так в стиле Сэма Винчестера, а? - ухмыльнулся Габриэль, на что Сэм лишь громко фыркнул и сделал шаг назад.

- А тебе не нравится?

Габриэль вопросительно изогнул бровь, а Сэм бы в эту секунду сделал всё, что угодно, лишь бы убрать тусклые оттенки краски, прилившие к его лицу.

- Кто сказал?

- Я так знал.

На миг они замолчали - привычная пауза повисла между ними, звонкая, как тысячи ударяющихся друг о друга колоколов. Сэм остался удовлетворён ею, крутя головой и рассматривая задний дворик его старого дома, ещё не сгоревшего до тла. Он уже успел его изучить со всех сторон, но всё равно - каждый новый взгляд становился, как первый.

Те же стены. Те же окна. Тот же силуэт матери, возившейся на кухне. Джона не было, потому что они вновь поссорились и сейчас его нерадивый папаша объезжал дальние дороги на Импале и наслаждался покоем, свалив всю работу по дому на Мэри. И Сэм, если честно, был рад, что не видел его сейчас - одного воспоминания с ним ему хватило с головой.

Когда к нему обратился Габриэль, Сэм отвлёкся от разглядываний фигуры матери, крутящейся у стола с наушниками в ушах.

- Ты был в коридоре собственных воспоминаний, - Габриэль хмуро глядел на Сэма, вынуждая того повернуться к нему.

Сэм с трудом вырвался из размышлений и переспросил:

- В чём?

- Десятки дверей, которые были вокруг - это твои обрывки из воспоминаний, самых разных, - поясняя, Гейб сунул руки в карманы и направил взгляд дальше, туда, в сторону окон и Мэри. - И ты нашёл нужную.

- И моя горящая мать, окликающая меня - тоже воспоминание? - вскинул тот брови.

Слова Сэма не вызвали у Габриэля ни тени удивления. Он лишь пожал плечами, прошёл дальше и опустился на ступени перед подвальной дверью. Ноги вытянул, спиной облокотился на потрескавшуюся от времени древесину и посмотрел на Сэма снизу вверх. И лицо его, залитое солнечным светом, выглядело невозмутимо спокойным, почти безразличным к тревоге, царящей вокруг.

После чего парень всё-таки удосужился ответить:

- Ты где-то определённо видел её.

Сэм прикусил изнутри десну, опуская взгляд вниз. Рука понеслась вверх и растёрла горячую под прикосновениями шею, влажную от пота.

Он пытался вспомнить.

Возможно, он увидел воспоминание из детства, когда ему было девять? Но отец же говорил, что Мэри сгорела на потолке, а не стояла посреди комнаты, довольно усмехаясь.

А, может быть...

И тут Сэм вспомнил, вновь поворачиваясь к окнам его дома и находя взглядом маленькую фигурку женщины, подтанцовывающую мелодии из наушников. Это воспоминание было воспоминанием из прошлой комы, где мама некоторое время укачивала малыша, а после - повернулась к нему, ко взрослой версии, и вспыхнула, как фитилёк, к которому поднесли искру. Пару секунд Сэм неподвижно стоял, предаваясь тому воспоминанию - и лёгкая дрожь пронзила его с ног до головы, покрывая мурашками позвоночник.

Гейб понимающе кивнул, и этот кивок Сэм заметил лишь краем глаза.

- Я же говорил тебе, Винчестер, это - твоя голова, - Габриэль вертел в руках какой-то камушек, подобранный у его же ног. - Тут хозяин только ты. Именно ты можешь управлять происходящим. Именно ты можешь убить того, кто немного лишний тут. Смекаешь?

Сэм не ответил, лишь провел языком по потресканным губам. Мысль о том, что что-то не так, пронзила его лишь в тот момент, когда камешек, только что бывший в руках Габриэля, пролетел мимо его головы. Вздох. Поворот. В голове уже выстроился поток вопросов, но они замерли, столкнувшись с торжествующей улыбкой Габриэля.

- Я же говорил, Сэмм-о. Я же говорил.

И Сэм плавно сместил взгляд вправо.

В стороне от него камень, брошенный в его сторону, повис прямо в воздухе, словно наткнулся на небольшую преграду. Словно невидимая паутина оплела его со всех сторон и не давала пошевелиться, врезаться в Сэма. После чего, накренившись в сторону, он рухнул вниз на землю, теряясь в мягкой траве.

Сэм глухо выдохнул, поворачиваясь к Гейбу.

- Я попытался тебе навредить, - легко пояснил тот. - И твой же разум защитил тебя.

- Типа... Это сейчас была как телепатия?

- В этом случае - типа, - передразнил его Гейб, ухмыляясь. - Так что никакая дверь в твоём сознании, никакое воспоминание физически навредить тебе не сможет, в особенности, когда ты этого не захочешь. Не захочешь же, да?

- Я не мазохист, - буркнул в ответ Сэм, на что Гейб наигранно сосредоточенно кивнул.

После чего медленно продолжил говорить - теперь уже абсолютно серьёзно, улыбка растворилась на его лице:

- Каждая дверь ведёт к одной определённой, Сэм. Они все - как пазлы, и с каждым новым из них ты приближаешься к той, где прячется Азазель. Он будет стоить тебе преграды, он будет вызывать и вырывать наружу твои самые болезненные кошмары, но, чтобы выйти на него, следует пережить всё это.

Сэм нервно облизнул губы и забегал глазами по лицу Гейба. Он догадывался об этом и архангел сейчас просто-напросто подтвердил его опасения.

- Ладно, - пробормотал он. - Ладно. Хорошо. Ты... Ты знаешь, как мне выбраться из этой двери? Из самого воспоминания?

Габриэль подтянул колени к груди, уперев подбородок в кулак, покоящийся на согнутой ноге. В его глазах вспыхнул огонек - удовлетворение, граничащее с триумфом. Он явно ждал этого вопроса, словно заранее знал правильный ответ. И Сэм, не колеблясь, поверил ему, готовый следовать любым указаниям.

***

«ТАК ТЫ... ВОВСЕ НЕ ДРУГ. ТЫ... НЕТ», - гремел в голове дрожащий голос. Его сотни отзвуков били по вискам, как маленький молоток, врезающийся в железо из мыслей. И, наверное, именно из-за этого Сэм попросту не двигался, - он не находил в себе сил сделать это.

Когда он успел переместиться в другое воспоминание? Винчестер даже не понял, его просто бросило куда-то в сторону и вытолкнуло сюда. И сейчас он неподвижно замер, глубоко вдыхая и выдыхая, пытаясь контролировать собственную панику, взявшуюся из ниоткуда.

Хотя... Она появилась далеко не из «ниоткуда». Она появилась прямо перед его глазами, в образе нового воспоминания, которое у Сэма на протяжении всей его уже взрослой жизни приобрело слишком размытые очертания.

Ладони вспотели, сердце глухо билось в его груди, глаза бегали по пространству, в поисках новой, другой двери, в которую можно было выскочить и убежать.

Но Винчестер всё ещё не двигался. Ноги прилипли к земле, подошвой вгрызлись в неё. С губы тонкой струйкой стекала кровь. А перед глазами замер он сам, его младшая версия, которая крутилась на жаркой кровати, сминала под руками простыни и пыталась убежать, позвать на помощь, вырвать все мысли и преобразить их в вопль, умоляющий о помощи.

Сэм чувствовал, как темнота номера мотеля окутала его со всех сторон, пожирая. А золотые глаза, выросшие словно из ниоткуда, замерли перед мальчиком лет десяти, что распахнул глаза и лицом к лицу встретился со своим параличом - новым неприятным знакомым.

Трус.

Сэм Винчестер всегда был трусом, который не умел находить выходы и драться.

Его не научили бороться с Монстром, потому единственным выходом оставалось только бежать, бежать и снова бежать, когда золотые глаза восставали из ночи. Но когда он оказывался на кровати, неподвижный и неспособный двинуться, страх становился вторым его «я», который уничтожал его изнутри.

«ВОВСЕ НЕ ДРУГ...», - продолжали душить Сэма мысли.

Он отступил назад и вжался спиной в холодную стену позади себя.

Гейб объяснил ему, что чтобы выйти - нужно лишь найти нужную дверь и распахнуть её, вложив в это движение всё своё желание выжить. И сейчас Сэм, пока стоял на месте и слушал, видел картину перед ним, не в силах понять, куда делся Габриэль.

Пару секунд назад, за этой дверью архангел был рядом. Теперь же - бац! - и Сэм снова один, на едине со своим кошмаром. Кошмаром, который начался в его девять лет и не отпустил его даже во взрослой жизни.

Когда ему было девять, Монстр явился ему во сне.

Он был лишь тенью, совсем не страшной, молчаливой и неподвижной. Не было огня или страха, или вечного побега. Был лишь тихий берег моря, мягкий песок и мрачное золото в чужих глазах, которое тогда мальчишка так и не сумел отличить от смертельной опасности, что несли они в себе. Был лишь Сэм, потянувшийся вперёд и рассеевший тень с золотыми глазами, о которой на утро никому не рассказал. Ведь это был просто сон. Что в нём такого?

Всё стало хуже, гораздо хуже, когда Желтоглазый перестал быть тенью. Целые месяцы Сэм встречал его во сне, как существо, которое не несло вреда. И даже начал считать его безопасным, с каждым разом всё сокращая и сокращая расстояние между собой и самой тенью. Она не пугала его и не являлась чем-то опасным для девятилетнего.

До тех пор, пока не шагнула вперёд и не вытянула размытую руку - Сэм мог поклясться, что узрел на ней острые когти, - в попытках достать мальчика.

ВЫЦАРАПАТЬ ЕМУ ГЛАЗА.

Сэм бросился в сторону, зная, что тень неотступно следовала за ним в желании догнать, выдрать сердце изнутри и на глазах мальчика СОЖРАТЬ.

- Так ты... Вовсе не друг. Ты... Нет! - прохрипел он, лёжа на кровати и трясясь от страха.

Тень ему не ответила, - да и зачем ей отвечать, когда всё было очевидно? Она лишь раскрыла свою саблезубую пасть и показала ряд острых, как шпильки, зубов, блестящих под светом настольной лампы.

Позже Дин, лежащий на соседней кровати, скажет, что у Сэма был всего-лишь сонный паралич. Объяснение, которое ничего не объяснит, только ещё больше погрузит парня в пучину страха и непонимания. И сейчас, наблюдая себя со стороны, Винчестер ощущал всю глубину собственной слабости перед Желтоглазым. Его бессилие перед этой ужасающей силой было пугающим.

Он всегда его боялся.

Он всегда его ненавидел.

Но никогда не пытался убить.

- А стоило бы попытаться, - раздался голос позади и на плечо Сэма легла твёрдая рука, сжавшая ткань рубашки.

Сэм даже не повернулся, - лишь прикрыл глаза и глухо выдохнул, чувствуя себя, как на иголках.

- У меня нет ничего против него, - пробормотал он, не глядя на появившегося словно из ниоткуда Габриэля - архангел, видимо, вновь нашёл новую дверь и вновь пришёл на помощь Сэму, пока сознание того выталкивало крылатого из себя. - Сама задумка, идея побороть его... Она глупая, понимаешь?

Габриэль резко оказался прямо перед Сэмом, одаривая его ледяным, но практически невидимым взглядом в темноте.

- Понимаю, - молвил он, после чего повернулся в сторону мальчика, лежащего на кровати. - Но кто сказал, что ты не сможешь этого сделать со мной?

И хватило одного его взмаха руки, чтобы Монстр растворился.

Сэм почувствовал, как от удивления приоткрылся его рот, и он поражённо уставился на Габриэля перед собой. Тот спокойно глядел в сторону исчезнувшего, всё ещё держа в воздухе два поднятых вверх пальца, а в карих глазах спиралями закручивались крошечные, едва заметные искры яркого голубого окраса.

- Я не знал, что можно вмешиваться в воспоминание, - нерешительно проговорил Сэм.

Гейб на это лишь усмехнулся, опуская руку и встречаясь взглядами с Сэмом.

- Я и не вмешивался в воспоминание - ведь разве оно у тебя в голове изменилось?

- Нет, но...

- Я могу вмешиваться в саму картинку, Сэм, - перебил его Гейб, и через мгновение его улыбка растворилась, когда он повернулся в сторону ребёнка. - Потому что - смотри - твоя младшая версия всё ещё видит Монстра.

Сэм не желал поворачиваться назад к кровати и видеть самого себя. Ему хватило одного сожаления, которое пропитал сам голос Гейба, и тихих, сдавленных выдохов, которые доносились со стороны.

- Ты не заслуживал этого, - молвил Габриэль, делая шаг в сторону двери, ранее бывшей невидимой для Сэма. - Ты был всего-лишь ребёнком, невинным, чистым. Нельзя было тебе выносить столько боли. Нельзя.

Сэму пару секунд молчал.

Именно в ту секунду он вспомнил, что рядом с ним стоял не просто архангел, готовый защитить его и прийти тогда, когда Сэм его позовёт. Рядом с ним был Габриэль, его человек, живой и чувственный. Что бы не произошло, человечность в этом парне оставалась до последнего. И Сэм был ей благодарен, потому что видеть сожаление и жалость - две абсолютно разные вещи, которые Габриэль чётко разграничивал.

- Я уже это пережил, - Сэм, прежде, чем распахнуть дверь и ворваться в новое воспоминание (или коридор с дверьми?), возложил руку на железную ручку и заглянул в лицо Гейба.

Тот лишь досадливо усмехнулся, пряча взгляд.

- Нет. Ты ещё это не пережил. Ты ещё это переживаешь.

Наверное, Габриэль был более, чем прав. Сэм сделал глубокий, вдох, в моменте превратившийся в судорожный, и надавил на ручку двери, готовый к чему угодно. А тонкие пальцы, сжавшие его плечо, позволяли прийти в себя.

Позволяли оставаться «смелым», если Сэма всё ещё можно было таковым назвать.

***

Яркая, залитая солнцем поляна радостно встретила Сэма, словно ждала его тут. Он перешагнул через порог и оказался тут, окружённый жизнью и ветром, чириканьем птиц и шумом далёкой улицы.

Он вновь оказался во дворе своего старого дома. Тусклые лучи голодно впивались в землю и словно поглощали её, проходя через стёкла окон и тормозя на тонком снежном покрове, лежащим поверх травы. Они грели спину, но не оберегали от мороза. Со рта срывался пар. Руки, шея и босые ноги, подошвой зарывающиеся в снег, мгновенно одубели, и Винчестер отшагнул в сторону, дрожа всем телом.

Прикосновение пальцев ко лбу спасло. Волна незримого тепла пронеслась по всему телу, на что Сэм поёжился, благодарно выдыхая.

- Что за воспоминание? - Гейб убрал руку со лба Сэма и огляделся, как ни в чём не бывало.

- Понятия не имею, - пробормотал в ответ Сэм, подбирая слова, думая о том, что ему стоило сказать. Поблагодарить? Улыбнуться? Ляпнуть что-то глупое? Сэм не знал, потому лишь отвернулся, рассматривая изменившийся реквизит на неизменной сцене.

Когда из-за стены вышел он сам - Сэм уже не удивился. Лишь хмуро воззрился на свою фигуру, укутанную в зимнюю куртку и укрытую толстым шарфом. Щёки раскраснелись, глаза сузились от холодных порывов ветра, бьющих прямо по нему. Мальчик ступал прямо в большие следы, ранее оставленные его отцом, когда тот бродил тут, рассматривая, какую часть двора нужно расчистить от снега, а какую можно оставить в покое. Его покрасневшие пальцы касались веток и стряхивали снег с них, завороженно наблюдая, как тот падал прямо на землю.

В один момент кожа стала более красной и мальчишка непонимающе уставился на раскрытую ладонь. Если изначально он принял это за щиплющий холод, то после понял, что красное нечто можно было растереть между пальцами и оно на самом деле было какой-то жидкостью, ничем не пахнущей и не имеющей никакого вкуса.

Он непонимающе нахмурился и вытер это о штанину, беззаботно идя дальше. Мальчик не знал, что пара таких же, как и у него - лишь в ходе взросления потерявших пару оттенков - глаз неотрывно наблюдала за ним. Не знал, что его более взрослая копия внезапно осознала, что тут происходит, и медленно шагнула назад.

Сэм глухо выдохнул и бросил краткий взгляд в сторону окон. Он не помнил, почему в то зимнее утро гулял один. Но отчётливо понял, к чему это всё идёт, просто отступая назад, желая слиться с окружившим его миром и не двигаться.

Габриэль что-то сказал, но Сэм не услышал его, растирая глаза постепенно теплеющими руками. Тяжёлый выдох сорвался с губ и Винчестер попытался сконцентрироваться, не слышать остальных звуков, хотя их нельзя было разобрать, от них нельзя было сбежать.

- Сэм, всё в поряд..?

Громкий детский крик врезался в уши и заглушил последнее слово Габриэля. Сэм стиснул зубы и уставился на свои такие же красные, как и у мальчишки, руки. Он знал, что тот обнаружил. Он знал и не желал двигаться. Не желал тут больше находиться, хотя, казалось, что это был один из пазлов, направляющих его к нужной двери.

Когда он закрыл глаза и облокотился о ближайшую кирпичную стену дома, то потерял понимание того, что происходило. Единственное, что он отчётливо понял, это то, что Гейб метался сейчас. Метался между желанием узреть причину крика мальчика и между желанием остаться рядом с Сэмом.

Ничего. К мелкому через пару мгновений прилетит Мэри, услышавшая его крик. Из любопытства прибежит и Дин, абсолютно не знающий, что сделать и чем помочь. А после - самым последним - подойдёт и Джон Винчестер, с неким сочувствием в глазах рассматривающий открывшуюся перед ним картину.

Но никто из них так и не узнает, что Сэм закричал не столько из-за вида перед ним, сколько из-за увиденного действия.

Всё дело было в котёнке, которого Мэри приобрела с несколько недель назад. Она подарила его на день рождения Дина в январе и мальчишка действительно был счастлив - ничуть не менее, чем его младший брат. Они оба развлекались с ним, пока в один момент котёнок просто не исчез. Его не могли найти весь день и Сэм, вышедший во двор с детским желанием оставить следы в ещё не убранном отцом снегу, не знал, где ещё можно поискать его.

После чего заметил нечто красное на кустах.

Кровь.

Незрелый, ещё многое не понимающий ум ребёнка уловил угрозу, но реакция пришла слишком поздно. Сэм сделал шаг, и перед ним развернулась жуткая картина: огромная псина раздирала беззащитное тельце котёнка. Мёртвые останки, выброшенные из пасти зверя, упали в белый снег и замерли, как кровавые пятна на чистом полотне.

Сэм не сразу закричал. Пару секунд у него ушло на то, чтобы оценить кровавую картину и понять, что псина - далеко не обычная, которую можно было бы назвать дворовой. Позже отец скажет, что котёнок, видимо, выскользнул через щель в окне и оказался разодран собаками ещё за несколько часов до обнаружения его Сэмом. И ведь никто не поверит его рассказу о том, что красноглазая саблезубая тварь на его глазах растворилась по ветру и оставила лишь хрупкое тельце гнить на снегу, как яркий контраст чистоте их двора. Лишь мама на миг взглянет на сына с неким беспокойством и нахмурится, неуверенная ни в чём. А Сэмми обиженно отвернётся, ещё не зная, что кошмары с этой сценой будут преследовать его ещё множество лет.

Он также не знал и того, что его взрослая версия будет беспрерывно говорить и говорить, и её не в силах будет заткнуть даже кляп. Не знал, что рядом с его взрослой версией будет стоять архангел, возложивший ему руку на плечо и внимательно слушающий его историю. Не знал.

А Сэм действительно говорил. Его губы пересохли, глотку изнутри словно разодрала та самая псина. Снег под ногами был всё таким же белым, солнце - таким же ярким, как единственное напоминание того, что произошедшее реально, что он сам реален, и этого не отменить.

- Она убила его, и мне никто не верил, знаешь? - надтреснуто молвил Сэм в завершение. - Она порвала животное на куски, а от меня все отмахивались. Мне никто не верил. Не верил.

- Псина, - в один момент вернул его в реальность голос Габриэля и его рука сжала плечо Винчестера с отрезвляющей силой, - была адской. Адская гончая, она явно пришла разведать всё перед пожаром. Сколько тебе тут?

- Девять, - тихо бросил Сэм.

- А пожар произошёл весной? Летом?

- Весной. Ровно перед моим десятилетием, - ответил Винчестер, пытаясь быть таким же рациональным, как и архангел. - Значит, эта тварь припёрлась, чтобы доложить о происходящем своему боссу и набить брюхо?

- Они убивают только людей, потому само то, что она убила животного, нисколько не причастного к происходящему... - Гейб запнулся, ловя какой-то больной, резкий взгляд Сэма. - Я думаю, что у неё был приказ убить это животное. Желательно, у тебя на глазах.

- Что и произошло.

Сэм отвернулся. Он знал, что делать, но в то же время совершенно не хотел этого. Его глаза вонзились в ближайшую дверь. Руки вспотели.

За каждой такой дверью было его очередное воспоминание, пропитанное не самыми приятными красками. Резкие наброски, не несущие в себе никакого смысла, не хранящие в себе интереса, лишь ведущие к самой важной точке в конце предложения, которая должна заканчивать его.

Точка.

У Сэма эта точка была обведена, окрашена золотыми тонами. Её видел лишь он, ведь для остальных длинное предложение, не несущее в себе смысла, не могло так просто оборваться из-за одной точки. Для Сэма же она была далеко не завершением - а оружием, убивающим его изнутри.

Рука легла на холодную ручку двери, по логике ведущей в подвал, и надавила на неё. Та со скрипом опустилась вниз, когда чужие пальцы накрыли её вместе с рукой Сэма.

- Ты не готов, - заявил Габриэль, на что Сэм выдавил лишь кривоватую лыбу.

- Не готов, - с удивительной лёгкостью согласился он. - Но... Не отходи от меня.

- Я буду рядом, - заверил его Гейб, на что Сэм доверчиво кивнул.

Его рука налегла на ручку двери и распахнула её. Новое воспоминание заполонило собой всё пространство и Сэм потерялся быстрее, чем планировал в действительности.

***

- Мама приболела, это нормально. Но вам не стоит заходить к ней в комнату.

Вот такие слова прозвучали в тёмной комнате, в окружении звуков трещащего огня перед ними и ударяющегося об окна ветра. Сэм переглянулся с Дином и раздосадованно выдохнул. Для него это значило, что мама сегодня не посмотрит с ним фильм, который обещала посмотреть.

- Ничего серьёзного? - отозвался Дин, сидящий на кресле у камина.

- Простуда, такая же, как бывает и у вас.

Скептический взгляд, которым одарил отца Дин, говорил очень много, но Сэм тогда того и не заметил. Он был слишком мал, чтобы обращать внимание на подобные детали. Потому просто продолжал глазеть на огонь, наслаждаясь его треском и параллельно посматривая в сторону работающего телевизора, по которому шли помехи. Он теперь практически не вспоминал о том котёнке или гончей, которая растворилась на его глазах, - лишь изредка ассоциировал некоторые тени, переплетающиеся друг с другом, с теми смертоносными клыками, блестящими пол лучами солнца.

Яркие детали конструктора, разбросанные на столе, хоть и казались гораздо более захватывающими, чем тягучие, слишком надоедливые размышления, но всё равно быстро надоедали. Сэм и так собирал его плохо, а теперь, когда Дин, с безразличным видом отказавшись помогать, продолжил расспрашивать отца, и вовсе забросил это занятие.

Зачем ему это было нужно? Сэм понятия не имел, увлечённый своим делом. Мама скоро выздоровеет. Стоит только подождать. И любопытство Дина вновь отпадёт, и он снова склонится над самим конструктором вместе с Сэмми, помогая младшему.

«Вот только до этого стоило ещё дожить».

Подобная мысль могла скользнуть в голове уже у более старшей его версии, но Сэм всё равно не удержался от того, чтобы вкусить её, ощутить ту «взрослость», которую она несла за собой. И эта фраза тянулась за ним даже тогда, когда он вышел ночью из своей комнаты, шлёпая босыми ногами по холодному полу.

Темнота скиталась по их дому, как проклятое существо, подглядывающее за маленьким ребёнком, на цыпочках следующим к кухне. Когда он оказался на первом этаже, преодолев скрипучие ступени, то облегчённо выдохнул и проскользнул к кухне.

Он не сразу заметил, что свет там был включён. Его тонкая полоска растянулась по полу и шла ровно от кухни, которая наполнилась тихим шелестом голосов.

- Милая, давай пойдём назад в кровать? Там нет никаких...

- Ты не понимаешь!

Сэм замер.

Это был голос мамы.

- Мэри, послушай, давай тихо ляжем спать, пока не разбудили Дина и Сэма, - голос Джона был ровным, словно он пытался успокоить буйного пациента психбольницы. Но заметное волнение в его тоне передавалось и Сэму, застывшему за стеной. - У тебя снова лунатизм, а то, что ты увидела - был всего-навсего кошмар. Понимаешь? Обычный кошмар.

- Я умею различать чёртовы кошмары и реальность! - воскликнула Мэри Винчестер. - Он... Он говорил об истечении времени, Джон, говорил, что время оплаты сделки подходит и что вскоре он отберёт у меня жизнь. Я заключила сделку, я знала, что это неправильно и ничем хорошим это не закончится, но...

- Это и называют кошмаром, - отрезал Джон и за одну секунду его голос перешёл с мягкого тембра на жёсткий, - такой, какой он всегда использовал, когда Сэм делал что-то не так.

- Я могу отличить...

- Видимо, не можешь. Что с тобой происходит? Врачи, как те ублюдки, они ничего не говорят, а ты всё вскакиваешь с кровати, а тебе всё хуже! Мэри, послушай, это безумие и мне кажется, что и я скоро сойду с ума, понимаешь?

- Он заберёт у меня жизнь, потому что нечто не позволило ему забрать её восемь с половиной лет назад. Он хочет превратить моего сына в монстра, таким же, каким является и он сам, как ты не понимаешь? - её голос звенел, но с каждой секундой пребывания Сэма за стеной он всё стихал и стихал. - Джон, милый...

- Идём.

Сэм вздрогнул, когда чужая рука обхватила его за плечо и вынудила оторваться от диалога. Он обернулся и обнаружил за своей спиной хмурого Дина в его зелёной рубашке и таких же зелёных штанах, предназначенных для сна.

- Я не хотел...

- Идём, - буркнул Дин и повёл своего непутёвого младшего брата наверх, туда, где он сможет сесть напротив него и заставить пообещать, что младший допрашивать отца с утра об этой сцене не будет.

Их две тени скользнули тусклыми размытыми оттенками по стене, когда они поднялись вверх, и напряжённый взгляд зелёных глаз проводил их.

Сэм сидел прямо на полу, спиной прижавшись к стене позади него. Повернув голову, он заглянул на кухню - чтобы узреть картину, которую он так и не смог узреть в детстве. Но, на удивление, фигуры размылись, голоса стали нечёткими, словно Сэм попал в некую матрицу, которая была слишком нереальной и давящей. Он непонимающе моргнул и уставился Габриэля, нависающего над ним.

Архангел хмурился, перекатываясь с пятки на носок. Он тоже рассматривал сцену перед ним до тех пор, пока не встретился взглядами с Сэмом.

- Часть воспоминаний, которые ты так и не увидел - увидеть и не сможешь, - мягко проговорил он.

Сэм медленно кивнул, чувствуя себя... Никак.

- Ожидаемо.

Габриэль двинулся вперёд. Спустя мгновение он уже присоединился к Сэму на полу и устало откинулся на стену, направляя взгляд в потолок.

Его рыжая душа окутала их двоих за считанные секунды, отчего невольно вспомнилась сцена, где два оттенка - зелёный и рыжий - переплелись между собой, заполняя забытую Сэмом пустоту внутри. И Винчестер, как любопытный ребёнок, протянул руку вперёд и скользнул по тому нематериальному витку, который остановился у его лица. Тот, как дым, растворился под прикосновением.

- Я не понимаю, - тихо молвил Сэм. - Что тогда происходило с мамой? Из-за приближающейся её смерти от рук демона... Она сходила с ума?

- Не сама смерть, а её предчувствие сводило её с ума, - поправил Габриэль, уткнувшись лбом в плечо Сэма и тихо выдохнув. - Обычный человек не должен знать этого, но демоны приходят через десять лет после сделки, или их псы. В случае с твоей матерью, Азазель пришел бы лично, - из-за сделки... из-за той крови, которой он собирался напичкать тебя. - Габриэль замолчал, немного помявшись, и снова уткнулся носом в рубашку Сэма. - Сначала он послал псину. Затем, срок продлился по неизвестным причинам... Десять лет прошло, а Мэри все еще жива. Это и мучило её, знавшую все правила сверхъестественного мира. И кошмары, ужасные кошмары, предшествующие каждому новому знамению её смерти... Они сводили её с ума.

Сэм и не понял, когда его рука зарылась в чужие растрёпанные волосы и до боли вцепилась в них - хотя Гейб ничего насчёт этого и не сказал.

- Ладно, - пробормотал он. - Значит, новая дверь?

- Новая дверь, - последовал негромкий ответ.

Но никто из них не шевелился ещё с минут пять, пытаясь найти успокоение в тишине, которая обрушилась на них. Треск огня доносился, как сквозь пелену вакуума, но всё равно был таким настоящим тут.

Как и Габриэль.

Молчаливый, спокойный, как тот рыжий кот, что после рабочего долгого дня пришёл и улёгся на колени к человеку. Сэм сощурился, не желая двигаться, после чего очень осторожно разжал пальцы на чужих волосах и с лёгкостью их растрепал. Тихий, практически бесшумный выдох Гейба, удовлетворённого касаниями Сэма, затерялся в фоновом шуме.

Ему нужно было ещё немного времени. Всего несколько мгновений. Затем он найдет другую дверь, которая опять перенесет его в неизвестность, приблизит к концу. Но сейчас, больше всего на свете, ему нужна была минута покоя. И Габриэлю тоже.

Когда в его спину воткнулось нечто твёрдое и холодное, Сэм практически мгновенно завёл руку за спину и нащупал железную ручку, появившуюся словно из ниоткуда. Габриэль словно почувствовал напряжение Винчестера, отстранился и воззрился на него.

А рука в эту секунду надавила на ручку - и со скрипом, новая, выросшая словно из ниоткуда дверь распахнулась, втягивая внутрь себя их двоих одновременно.

Раз, - пошёл мысленный отчёт.

Два, - вторил голосок в голове.

Три, - и воспоминание уже привычно захлестнуло Сэма.

***

Монстр.

Монстр, Монстр, Монстр, Монстр, Монстр, Монстр, Монстр, Монстр...

Как постоянная пластинка, это слово прокручивалось в голове Сэма, бесконечное, пугающее его, как мальчишку, впервые в пять лет узревшего под рукой отца ужастик, ранее запрещённый матерью.

Смерть матери сняла последний запрет - на ужастики. Не то чтобы Сэм их любил. Он предпочитал научную фантастику и триллеры. Но реальность превосходила любые вымыслы: каждую ночь он встречался с существом, оставляющим после себя запах гари, смерти и паленой плоти, и бежал, бежал до кровавых мозолей на ногах.

Сейчас же Винчестер неподвижно стоял посередине пустой комнаты, стены которой освещали поставленные на подсвечники свечи, а в окна - ударял сильный ветер.

Мальчишка, с разбитым носом и потерянным взглядом, не верил в то, что спустя длинный лабиринт из кошмаров оказался в пустом, тихом месте. Не верил в то, что существо, которое раньше не причиняло ему никакой боли, теперь кусалось и царапалось в желании выгрызть его сердце, как в тех ужастиках. Он не двигался, не зная, что за его спиной стоит взрослый парень, с таким же, как и у него именем, с теми же глазами, с тем же невысказанным страхом.

- Я раньше считал его другом, - выдохнул Сэм, делая шаг назад. Он повторялся. Естественно, он повторялся.

Холодный ветер завывал за стенами, бесконечный и безразличный ко всему, что происходит. Над головой вдруг вспыхнула держащаяся на одном проводе лампа, которая до того была тусклой и невзрачной.

Её свет встревожил мальчишку, но в то же время он отразился в карих глазах Габриэля, сидящего на пошарпанном подоконнике.

Архангел пару мгновений молчал, вовсе не удивлённый чужим словам, после чего спокойно ответил:

- Детский мозг способен некоторые вещи воспринимать не такими, какими они являются на самом деле.

- Мне было десять, я уже умел соображать и понимать, что к чему, но всё равно продолжал считать его другом, - Сэм впился бездумным взглядом в лицо Габриэля, в попытках не смотреть на свою младшую версию, сейчас трясущуюся от страха посреди комнаты. - Я должен был думать лучше, я должен был обращать на это дерьмо внимание и...

- И что?

Сэм сглонул. Мурашки пронеслись по его коже и отразились холодом в груди.

- Это был бы мой шанс выбраться быстрее.

Гейб медленно покачал головой и с присущей ему грациозностью спрыгнул с подоконника.

- Сэм, послушай, - молвил он, делая шаг навстречу Сэму. - Каждый ребёнок - это тот же взрослый, просто с более утончённой душевной организацией и доверием. То, что ты считал эту тварь другом - довольно объяснимо, знаешь?

- Нет, не знаю. Это было глупо.

- Тебе было девять.

Если Габриэль считал это хорошим аргументом, то очень сильно ошибался.

- Ты бы не смог ничего изменить, даже если бы знал, что Азазель тебе не друг, - продолжил архангел. Его ледяная рука скользнула по разгоряченному лбу Сэма и замерла на нём. - Но скоро мы всё исправим. Скоро Азазель сдохнет и ты будешь свободен ото всех Монстров, кошмаров, боли... Сэм, ты будешь...

Габриэль не успел договорить.

Его перебил всё тот же ветер, атаковавший стены. Мальчик медленно опустился вниз, на колени, скукожившись подобно маленькой кукле, - и Сэм никогда не ощущал большей потребности шагнуть вперёд и прижать того к себе. Но через секунду он завороженно наблюдал, как вместо него это сделал Гейб, отошедший от Сэма.

Архангел опустился на колени вслед за ребёнком и осторожно коснулся его растрёпанных патлов. Младший Винчестер не среагировал, его колотило, но он продолжал обнимать себя руками, покачиваясь из стороны в сторону.

- Мне так жаль, Сэм, - выдохнул вдруг Гейб. Он тоже повторялся. - Мне так жаль, что ты всё это дерьмо пережил.

Сэм ничего не ответил. Его глаза забегали по помещению в поисках утерянной двери. Но тут были лишь окна, побитые временем и плесенью продукты на столе, какие-то статуэтки на неработающем камине... И три человека, завершающие картину.

Стены затряслись с двойной силой и Сэм, кусая губы, вжался спиной в поверхность позади себя. Гейб встретился с ним взглядом и непонимающе нахмурился.

- Что сейчас произойдёт?

Сэм криво усмехнулся, мотая головой.

Ему не хотелось.

Не хотелось говорить об этом.

Не хотелось вспоминать - и он зажмурился, чувствуя, как всё вокруг завибрировало, задолжало.

И спустя секунду, на замену всему шуму пришла тишина, замершая, как послушный пёс, ожидающий получить награду за правильно выполненную команду. Но когда она не пришла в виде вкусного куска мяса, псина прилегла на живот и в один момент рванула вперёд, впиваясь клыками в шею хозяина.

В этот же миг раздался взрыв.

Сотни искр вспыхнули перед глазами и покачивающаяся лампа рухнула вниз. Стены разлетелись в щепки, потолок рухнул вместе с лампой, и боль от камней, дерева, стекла, впивающегося в кожу, стала ощутимым напоминанием, что всё происходящее чересчур реально, хотя и происходит в голове, хотя и является лишь воспоминанием.

Сэм дёрнулся назад и почувствовал, как нечто острое впивается ему в спину. За ту долю секунды он не успел ни двинуться, ни спастись. И одно только отрывистое: «Гейб!» - затерялось в тишине и Сэма вытолкнуло куда-то назад, прямо в разъярённую темноту, готовую сожрать его, разорвать на куски.

Его сознание выплюнуло Сэма в коридор, не имеющий границ - лишь сотни дверей и огонь, заполняющий собой все потолки и стены. Сэм сплюнул кровь, задержал дыхание и, словно окунаясь в пучину бьющейся в шторме воды, вскинул голову вверх.

А коридор ждал его, размытый, бесконечный, быстротекущий. Он растёкся в тысячу оттенков, закрутился спиралью и понёс Сэма куда-то в темноту, туда, где никто и ничто не сумеет его достать.

Он всегда его ждал.