Цыплёнок

Что насчёт того, чтобы перестать сожалеть вовсе?

В номере Ами, как обычно, было мирно и тихо. Едва слышно играл сериал на повидавшем жизнь ноутбуке, который никто уже не смотрел. На полу был лёгкий беспорядок из пары брошенных вещей и принадлежностей для рисования, но и это тоже не волновало пару. Тэхён ходил по комнате, от нечего делать разглядывая всё вокруг.

— Носишь линзы? — Тэхён только сейчас заметил небольшой футляр, лежащий на краю прикроватной тумбочки.

— Да, уже года три, наверное, — послышался из-за двери ванной приглушённый голос Ами. — Они...

— Погоди, они не для зрения? — парень повертел коробочку в руках. — Цветные... Ами?..

Шум воды в ванной моментально стих.

— ...покажись, пожалуйста.

Вздох.

— Нет.

— Почему? Ми, я не понимаю. — Ким прислонился к запотевшей стеклянной двери щекой. — Ты не хочешь, чтобы я тебя видел?

«Какая-то бессмыслица!»

— Я не... Чёрт! — раздался грохот. — А-ай! Всё, теперь шампуня нет, отлично.

— Хочешь, я куплю тебе новый? — Тэхён улыбнулся, проводя пальцем по холодной ручке. — Я видел, ты пользуешься огуречным.

— Нет, такой ты вряд ли где-то найдешь, так что забудь. — Ами грустно вздохнула. — В любом случае, я успела помыть волосы. Просто это был подарок Моники...

— Моника?..

— Моя лучшая подруга.

— Познакомишь меня с ней?

— Зачем? — её уши чуть покраснели, но Тэхён, к счастью, не мог этого видеть.

«Почему такая глупая ревность?! Совсем с ума сошла...» — Ами взъерошила волосы.

Парень тихонько засмеялся, так что Голдман пошатнулась от одной мысли, что тот может читать мысли. Или видеть сквозь стены...

— Я подумал, что твоя подруга точно могла бы больше рассказать о тебе. Ты ведь совсем ничего мне не рассказываешь. И снова молчишь... Ещё немножко и я начну слышать в тишине твой голос!

— Я рассказывала...

— Что-то, может, и говорила, но этого недостаточно. Я хочу знать о тебе больше, Ами. Мне интересно...

— Что тебе хотелось бы узнать?

Тэхён задумался.

«Наверное, всё...»

— Для начала расскажи что-нибудь о родных тебе людях.

— Ладно, — Ами, всё ещё замотанная в полотенце, облокотилась о закрытую дверь. — Из близких у меня только родители, двоюродный брат, дедушка, который сейчас живёт в Испании, и Моника.

Они помолчали.

— Считаешь, что этого мало?

— Напротив, я счастлива иметь такую семью, — Голдман откинула влажные волосы за спину. — Отец навсегда остался самым тёплым и лучистым воспоминанием из всех, что когда либо были и будут. Он был водителем школьного автобуса и страшно обожал свою работу, несмотря на нищенскую плату. Его вдохновляла одна мысль, что он каждый день везёт детей в школу, где они, конечно же, получат новые знания, а потом из школы домой...

Ами улыбнулась, прикрыв глаза. Казалось, что вот, прямо перед ней стоит он – открытый, честный и невероятно добрый отец, всегда готовый помочь и выслушать. Прямо перед ней, но стоило открыть глаза – и образ моментально рассеивался, снова оставляя девушку одну. Она вздохнула, продолжая:

— Он видел, как на этих самых сидениях автобуса завязывалась крепкая дружба, видел, как дети растут, может быть, влюбляются, становятся мудрее. Он слышал их разговоры изо дня в день большую часть жизни. Отцу нравилось чувствовать себя причастным ко всему этому.

— Ты говоришь в прошедшем времени, — Тэхён, сам того не осознавая, сел так, что если бы дверь исчезла, то его спина опиралась бы прямо на спину Ами. И почему-то оба это почувствовали, хоть и стекло было матовым. — Его...

— Да. Он умер за неделю до моего восемнадцатого дня рождения.

— Извини, — парень понизил голос почти до шёпота. — Сочувствую.

— Всё в порядке. Как ни странно, он был единственным, кто поддерживал меня в моей мечте. Всегда хвалил мои рисунки и в тайне от мамы покупал дорогие принадлежности... Помню, как папа подарил мне набор масляных красок, который стоил ему половины зарплаты. И всучил мне его, когда мать ушла в гости к подруге. Она всегда была против того, чтобы деньги тратились на такую ерунду... Отец говорил, если хочешь чего-то достичь, нельзя останавливаться ни перед чем. И трудиться, трудиться, трудиться. «Хочешь быть художником? Будешь! Если будешь много стараться, сможешь стать кем угодно!». Он верил, что если есть что-то, что действительно заставляет тебя гореть, как самую яркую звезду – за это нужно держаться и ни за что не отпускать. Живопись всегда заставляла меня гореть...

Из крана тихонько капала вода, растворяя оставшиеся лужицы огуречного шампуня на плитке.

— Твой отец говорил очень правильные вещи. Я бы хотел пообщаться с таким человеком... Скучаешь по нему? — он обернулся на дверь.

— Да. Наверное, даже слишком. Он погиб так внезапно, мы даже не успели попрощаться... Ни мама, ни я. Просто однажды случилась авария, и в папин автобус врезался автомобиль побольше. К счастью, тогда отец возвращался на стоянку, так что кроме него в автобусе никого не было. Так бы, возможно, пострадали дети, но всё обошлось, да?..

Ами вышла, вытирая раскрасневшееся лицо от слёз, и парень поднялся с пола, крепко прижимая её к себе. Голдман помедлила, но тоже обняла, обвив руками спину Тэ чуть ниже лопаток.

— Он был прекрасным человеком, и я хотел бы сказать ему спасибо за такую прекрасную тебя, — Тэхён легонько поднял её лицо за подбородок, заглядывая в заплаканные глаза. — Ами... Они зелёные!

— Что? — та мотнула головой, не понимая, о чём идёт речь.

Тэхён взял лицо девушки в обе ладони.

— Твои глаза! Они не голубые! Они зелёные! Погоди... В них есть золотые пятнышки!.. И голубые... И даже коричневое кольцо вокруг зрачка! — он восторженно переводил взгляд с радужки одного глаза на другую. — Чёрт, какие у тебя чудесные глаза...

— Я... Э-ээ... — Ами почти задыхалась от смущения, руки безвольно повисли вдоль тела. — Отпусти!

Она молнией метнулась в комнату, к заветному футляру на тумбочке.

— Извини... Я обидел тебя как-то? — Ким вошёл вслед за ней, понуро опустив голову.

— Нет, просто... Впервые мне кто-то... В любом случае, с голубыми линзами я чувствую себя в разы красивее, а значит, и уверенней. Так что... — Голдман подошла к большому зеркалу, надела линзы и быстро заморгала, чтобы они встали на место. Щёки всё ещё были красными,  и она часто дышала, приходя в чувство.

Сожалеть?..

— Тебя дразнили за твой необычный цвет глаз? — Тэхён подошёл сзади, смотря на отражение Ами в зеркале.

— Да, но это было давно и совсем не имеет значения. Мои глаза могли скорее назвать слишком непонятными, чтобы определить цвет, слишком тёмными, а то и вообще давали кличку «ведьма». У ведьм, как правило, зелёные глаза, а у меня вообще здесь всего понамешано... А потом я подумала, что лучше быть проще. Голубые глаза многим нравятся, и ещё они довольно не редкие. Не к чему придраться. Вот...

— А ещё твои волосы кудрявые... — шёпотом протянул Ким и сделал из одной пряди себе усы. — Мне идёт?

— Очень, — Ами улыбнулась, и взялась за расчёску. — Это ненадолго.

— Ами.

— А?

Тэхён положил голову на её плечо.

— Неужели ты не нравишься себе такой, какая ты есть?

— Нравлюсь, но...

— ...но носишь голубые линзы, пряча за ним свой удивительный цвет глаз, а великолепные природные кудри вычёсываешь и выпрямляешь каждый день. Да... — он грустно усмехнулся. — Сильно ты себе нравишься.

— Я просто не хочу выделяться, — Ами провела гребешком по кончикам волос. — Понимаешь...

— Не понимаю и не хочу понимать, — Тэхён забрал из её рук расчёску и положил на стол, стоящий за его спиной. — Ты знаешь, что многие мечтают о такой кудряшках, как у тебя? О глазах я вообще молчу. Таких же ни у кого больше нет, Ми! Это... Это глупость, прятать такую красоту, вот серьёзно.

— Но мне так удобнее! — девушка потянулась за отобранной вещью.

Тэхён заметил это и положил расчёску на верхнюю полку шкафа.

— Эй! — Ами рассерженно топнула ногой.

— Ты меня вообще слушаешь, или нет? Ами, я... — Голдман надула губы и отвернулась. — Я хотел сказать, что ты мне нравишься любой. Я... Ами!

Ким развернул уже собирающуюся уходить девушку к себе лицом. Та замерла, нервно сглатывая слюну.

«Это... Я...» — даже в мыслях язык страшно заплетался.

— Я люблю тебя такой, какая ты есть.

* * *

Суён уже в сотый раз проговаривала про себя слова, которые собиралась сказать, как только парень возьмёт трубку. Долгие гудки, с одной стороны, давали ей немного времени, но с другой, это время казалось мучительным. Пак страшно нервничала. Может, то, что она решила сделать – совершенно глупая затея? Напридумывала себе невесть что...

Гудки прекратились.

— Алло, это Ким Намджун. Чем могу помочь? — раздался приятный бархатный голос.

— Я... Как бы... — Суён напрочь забыла всё, что собиралась сказать. — Это Суён. Пак Суён... Помните... Статья?..

«Какая же я глупая...» — Пак раздосадованно стукнула себя по лбу.

— А, понял. Я заметил, что пост исчез, спасибо. Вероятно, вы хотите обсудить вознаграждение, да? — он помолчал. — Алло?..

Суён встрепенулась.

— Что? А... Да, вы правы. Где мы могли бы...

— В том же месте и в то же время. Я обещал, что выполню любую вашу просьбу, так что не переживайте. Вам же будет удобно?

— Да, конечно, — кивнула девушка.

— Вот и хорошо. Сегодня?

— Пожалуй.

— Тогда до встречи, Пак Суён.

Тёплый баритон внезапно сменился короткими гудками. Он уже повесил трубку, а Суён всё ещё держала телефон у уха.

«...до встречи, Пак Суён» — эхом отдавалось в её голове.

— До встречи, Ким Намджун... — медленно, будто смакуя, протянула она и впервые за такое долгое время улыбнулась.

* * *

— Я не понимаю, — произнёс после долгой паузы директор Чон. — Нет, я совсем не понимаю. В голове, чёрт возьми, не укладывается, как ты мог нанять для такого важного и деликатного дела пятнадцатилетнюю девчонку!

Чинхён съёжился на стуле.

«Может, это была не такая уж хорошая идея...»

— Господин Чон, давайте посмотрим на ситуацию с другой стороны, — Пак старался не замечать пылающего взгляда начальника. — Сюзи уж точно не привлечёт столько шума, как бы получилось с действительно профессиональным киллером, как хотели сделать вы...

— А что насчёт того, что она неопытна? — вскипел директор. — Она попадётся в первый же день, как ты этого не понимаешь! И что с того, что она маленькая, профессионал на то и профессионал, что может уйти в тень при необходимости. А это ребёнок, Чинхён!

За распахнутыми, как и всегда, окнами кабинета пели птицы. Господин Чон подошёл к ближайшему и раздражённо захлопнул его.

— Не тратьте нервы попусту, господин... Этот ребёнок – отличная для нас маскировка. Даже если она попадётся – кто поверит, что одна из крупнейших компаний Южной Кореи наняли сталкером эту школьницу? Это не имеет смысла. Ей никто не поверит.

Директор снова опустился в кресло, промакивая лоб влажной салфеткой.

— Хорошо. Допустим, ты прав. Тогда нам нужен запасной вариант.

— Уж об этом я позабочусь, — Пак шутливо положил руку на сердце.

— Нет, дорогой, — господин сурово глянул на парня, и улыбка того спала. — Хватит с меня твоей заботы. Я сам найду нужного человека.

В кабинет зашёл секретарь, взял пару бумаг с края стола, и быстро удалился.

— А ты пока проследи за девчонкой.