31
Медленные, неуверенные шаги по белой плитке из мрамора, как только открылась дверь в дом.
Шарль пропустил меня первой. Моё сердце неуверенно затрепетало, забилось реже от того, что глаза забегали и не знали, за что цепляться.
Здесь странно пусто.
Минимализм, но через чур пустой. Видно, что это даже не дом, а просто место, где можно поспать и поесть, но не больше. Тут нет души, мелочей, которые делают дом местом силы и пристанищем, куда захочется возвращаться.
Он чуть прочистил горло, прикрывая дверь.
— Ну... давай я покажу, что и где находится, — он натянул улыбку и потер затылок, как будто он все еще неуверенный в себе подросток, впервые влюбившийся и приведший девушку в свой дом.
Я кивнула и медленно направилась за ним, рассматривая помещения, то, как стоит мебель и окрашены стены... запоминая каждую деталь, не отдавая себе отчета в том, зачем это.
Шарль такой... но этот дом слишком пуст для него, словно закрывает его настоящее где-то в стенах, но не внутри. Дом Леклера описывает его, но это так он выглядел для меня в начале нашего общения, а сейчас... наоборот, словно его место подавляет его же и губит.
Мы спустились на кухню. Я присела за барный стул и положила локти на столешницу кухонного острова, наблюдая за тем, как он хозяйничает.
Его сильные, рельефные руки с длинными пальцами — мой взгляд задерживался на них. Я следила за его движениями и тем, как растекаются вены и мышцы под его кожей. Закусила язык и, смотря затуманенным и усталым взглядом открыто, выглядя как пьяная, не скрывала улыбку, которая сама собой играла на лице, никуда не исчезая.
Тишина, он, я и чайник.
Спокойствие, усталость и какой-то легкий холодок, прошедший по спине, оставивший за собой волну мурашек, которые заставили меня вздрогнуть.
Юноша поставил передо мной теплую керамическую чашку с горячим чаем и, чуть наклонив голову, заглянул в мои глаза, пытаясь что-то отыскать:
— Почему ты так смотришь? — хрипловатый голос сейчас разорвал полотно тишины и вернул меня в реальность. Он сделал глоток, скрывая теперь свою усмешку за кружкой.
Его глаза устремились на меня и не убегали ни на секунду.
Я пожала плечами, сцепляя пальцы в замок на посуде, так что кожу грело тепло, и не кипяток, а что-то в душе. Тяжелый выдох, который наверняка оставил бы на стекле дымчатый и теплый след.
— Пора спать, ты устал, наверное. Сразу после дороги на тренировки — это выматывает, — приложила руку к своей шее и немного потянулась, прикрывая глаза.
— Есть немного. Не хочешь есть? — в ответ на его вопрос я отказала. И после того, как мы допили чай, Шарль повел меня на второй этаж.
Прохладный пол, заставляющий микроток расходиться от пяток к телу, будоражил.
— Моя комната там. Если что, в ближайшее время я спать не буду, нужно будет кое над чем поработать, — хлопнул мягко в ладоши, притворяя дверь в гостевую спальню с идеально застеленной кроватью. Здесь пахло безумной чистотой. Знаете запах чистоты от Byredo? Так вот, это именно он. Окутывает все тело и проникает в душу. Легкая свежесть и прохлада, несмотря на типичную жару для Монако. Идеально.
Кивнула, он прикрыл дверь, и я осталась в комнате одна.
Небольшой ковер серого цвета без ворса, который уже залежался и скатался, оставался мягким и по сей день, хотя было видно, что он не новый. Стандартные оттенки присутствуют в дизайне этой комнаты, как и во всем доме: белый, серый, коричневый и временами черный.
Кровать среднего размера, не кинг-сайз, с белыми деревянными бортами. Встроенный шкаф в стену, комод и письменный стол. Постеры и картины. Дверь в прилегающую ванную комнату.
Скажем так, относительно просто. Мелочи вроде растений, статуэток, его фотографий или каких-то подсвечников для декора разбавили эту серость.
Я выдохнула и направилась в душ.
Спустя время томного молчания и одной позы я поняла, что усталость навалилась отчетливее. Я засыпала и уже находилась в тумане предсонного царства. По выходе обернулась в полотенце и умылась, заглядывая в зеркало и рассматривая себя.
Синяки под глазами, бледноватое лицо, которое пришло в нормальный (более-менее) цвет из-за поездки в Ниццу, губы потрескались.
Переоделась в пижаму с длинными штанами из хлопка и верхом — топом на тонких лямках, всё нежно-желтого цвета. Умылась и завязала волосы в низкий хвост.
Я вышла из комнаты, и, кроме тишины, не было слышно ничего. Приоткрыла дверь в кабинет хозяина и увидела желтоватый цвет настольной лампы, горящий экран ноутбука и самого Шарля, который что-то печатал и потирал лицо.
Он поднял взгляд, не ожидав увидеть меня, поскольку думал, что я уже сплю.
— Что-то случилось, Эл? — сцепив руки в замок, он откинулся на офисном черном кресле и устало оглядел мою фигуру.
— Нет, просто хотела пожелать спокойной ночи, — зашла внутрь комнаты и прикрыла за собой дверь, подходя к его столу. Парень чуть повернулся на стуле ко мне, а я облокотилась о столешницу, легонько присаживаясь на её поверхность.
— Ты устал, Шарль. И даже не думай оправдываться и отнекиваться. Это прекрасно видно, — голос раздался шепотом, пока на экране бежали какие-то цифры и чертежи, похоже, по поводу болида. Леклер отчетливо смотрел на меня, хотя я гадала, когда же он наконец подастся соблазну прикрыть глаза и уснуть.
— Иди спать, завтра тоже будет день, ты всё доделаешь, — чуть наклонилась, поправляя прядь его волос пальцами, не желая как-то сильно задевать и мешать.
Шарль замер под моим прикосновением. Его ресницы дрогнули, и на мгновение мне показалось, что он действительно сейчас закроет глаза — послушно, устало, позволяя этим пальцам забрать остатки напряжения.
— Я почти закончил, — его голос был ниже обычного, с хрипотцой, которая появилась от усталости, когда все маски уже сброшены. — Просто симуляция... нужно проверить настройки и обговорить кое с кем перед завтрашним днём.
— Они никуда не убегут до утра, — я убрала руку, но он перехватил запястье, не давая отстраниться полностью.
Пальцы Шарля — тёплые, чуть шершавые от руля — скользнули по руке выше, до локтя, и я почувствовала, как мурашки снова побежали по спине, но теперь уже совсем по другой причине.
— Знаешь, — он чуть усмехнулся, глядя на мою фигуру снизу вверх, и в свете лампы его глаза казались почти чёрными, — когда ты так смотришь... сложно заставить себя работать.
— Я просто сказала, что ты устал, — попыталась улыбнуться, но дыхание вдруг стало слишком заметным, слишком прерывистым.
— Нет. — Он качнул головой и слегка потянул меня на себя, заставляя податься вперёд. — Ты вошла сюда в этой... — он кивнул на пижаму, на тонкие лямки топа, на слегка влажные волосы после душа, выбившиеся из хвоста, — и говоришь мне про сон.
Я тихо рассмеялась, но смех получился нервным, закусила губу, чтобы успокоиться и не выдать своего напряжения. Шарль проследил за этим движением взглядом — пристально, так, что захотелось отвести глаза, но я не смогла.
— Я просто хотела пожелать спокойной ночи, — повторила, но голос уже не слушался, превращаясь в едва различимый шёпот.
— Пожелала. — Он не отпускал мою руку. Наоборот — его пальцы скользнули чуть выше, к плечу, едва касаясь открытой кожи, и я почувствовала, как сердце, ещё минуту назад такое спокойное, теперь перестало биться, заставляя вздохнуть глубже и судорожно.
— Шарль... — начала я, но он уже приподнялся на кресле, сокращая расстояние между нашими телами.
Парень встал — медленно, плавно, с грацией дикого льва, нападающего на свою добычу, как делал всё, что требовало точности. Теперь я полностью сидела на столе, а он стоял передо мной, чуть склонившись, достаточно близко, чтобы чувствовалось тепло его тела и было слышно дыхание. Его ладонь легла на столешницу рядом с моей ногой, кожу которой прикрывала ткань штанов, другая поднялась к лицу, но не коснулась — зависла в сантиметре, словно он всё ещё позволял себе сомневаться.
— Ты права, я устал, — сказал Леклер тихо и хрипло, и его взгляд опустился на мои чуть припухшие губы после того, как я прикусила их. — Но сейчас я думаю совсем не о работе.
Я сглотнула и пальцами вцепилась в край столешницы до побеления костяшек и хруста. Его лицо было так близко, что я видела каждую тень под его глазами, каждую едва заметную морщинку от улыбки, которой он пользовался слишком часто. Юноша медленно наклонился — так медленно, что я успела задержать дыхание и подумать: сон ли это.
Он провел носом по моей скуле, заставляя щеки полыхать, но, благо, из-за освещения это походило на обычный румянец. Мурашки расползались по телу, оставляя после себя необычное тепло и ноющую боль в грудной клетке.
На миг я увидела его глаза, которые казались сейчас мутными, такими же, как и у меня. Он чуть подался вперёд, спрашивая, может ли коснуться наконец. Легкий, неуверенный и еле заметный кивок — перед тем как он сделал ещё одно движение вперёд.
Но классический рингтон айфона решил всё иначе.
Мы замерли. Звук исходил от телефона, лежащего экраном вверх на краю стола, и на экране ярко светилось: Мама.
На секунду он закрыл глаза, и я увидела, как дёрнулся его кадык — в нервном сглатывании кома. А потом Леклер выдохнул — долго, сквозь зубы — и отстранился ровно настолько, чтобы взять телефон.
— Да, мам? — его голос был удивительно ровным, будто ничего не произошло. Он отошёл к окну, повернулся ко мне спиной.
Я сползла со стола так тихо, как только могла. Ноги почему-то дрожали, и теперь я оперлась на столешницу на секунду дольше, чем было нужно. Пальцы дрожали, когда поправляла волосы, выбившиеся из хвоста, и я чувствовала, как горят щёки.
В дверях обернулась. Шарль стоял у окна, прижав телефон к уху, и смотрел на меня. В полумраке кабинета я не могла разобрать выражение его лица, но видела, как он задержал на мне взгляд, когда я прикрывала за собой дверь.
Я прислонилась спиной к холодной стене коридора и прижала ладони к щекам. Сердце всё ещё колотилось где-то в горле, и на губах осталось странное, полузабытое ощущение почти случившегося.
Я сделала три глубоких вдоха, легко выставила руки в жест: всё хорошо, прежде чем вернуться в спальню, и еще долго молча лежала в темноте, прислушиваясь к тишине дома, в которой кто-то вдруг сделал её невыносимо оглушающе громкой.