28
Шарль и я сидели на большом мягком диване, потрёпанном от времени и, похоже, видавшем не только Кристин и Филиппа, но и возможных внуков от моей тети из Америки. Мягкие подушки и плед лежали небрежно, но это так по-домашнему и тепло.
Когда бабушка поставила на журнальный столик поднос с чайным сервизом времен 70-х, я не могла оторвать глаз от этой красоты. На блюдечках стояли красивые чашки-тюльпаны, маленькие десертные ложечки и пара кубиков сахара. На двухъярусной конфетнице лежали различные сладости: шоколадные изделия и леденцы, какие-то мармеладки и пастила.
Женщина взяла заварник и начала разливать чай для нас с парнем, придерживая крышечку.
— Как добрались, все хорошо? — присев в свое кресло, поинтересовалась она. Со всей своей взрослой, но сейчас детской внимательностью и интересом она наблюдала за моими действиями.
Я сделала небольшой глоток и поставила посуду на край стола, садясь чуть увереннее и удобнее. Шарль сидел свободно и чувствовал себя спокойно, явно зная, как стоит поддерживать темы и что лучше сказать.
— Все хорошо, доехали быстро, Вы меня знаете, — в ответ на его слова женщина махнула рукой и слабо улыбнулась.
— Как ты милая? Как вы вообще друг друга нашли? Я думала, что не встречу тебя уже, такая красивая выросла, — чуть склонив голову, она проглядывала во мне черты, которые были очень похоже на моего крестного, словно я и была его дочерью.
— Я работаю с Шарлем. Я продвигаю социальные сети команды, снимаю, монтирую и пишу статьи. Это моя стажировка от университета журналистики, которая больше смешана с SMM-ведением. Так я работаю в хорошей конторе и пишу статьи в Монако для официального журнала и сайтов, — спокойно произнесла я по порядку. Но голос местами подрагивал от волнения. Леклер положил руку на спинку дивана, чтобы она немного касалась моего плеча, вроде намека: тебе стоит расслабиться, это просто разговор с твоей семьей.
Я облокотилась спиной о диванную спинку, чувствуя руку Шарля как поддержку, и это словно придавало мне сил.
— Как ты все успеваешь. Ты похожа на твою мать. Жаклин такая же упорная и сильная, взваливает на себя все и не сломается из-за этого, у тебя её глаза, — я сглотнула, напрягаясь. Мамы в моей жизни нет давно, после её побега, об этом легко говорить сейчас, но не хочется вспоминать. — Но ещё больше ты похожа на Жуля. Я все думала, когда ты родилась, что ты очень похожа на него. Маленькая копия, хотя он твой дядя. Тогда твои родители ещё были в Ницце, а после уехали. Но я знала твою маму и знаю точно, что она не смогла бы изменить твоему отцу. Она ангел.
— Возможно, она ангел. Только она сбежала, когда я была ребенком, и оставила меня одну с отцом, — выдохнула я судорожно, открывая правду всем. Голос не дрожал, от слов наоборот, он был металлически острым. Я говорила прямо и без сочувствия, это пройденный этап в жизни. Так кажется для многих, но в душе, и когда я остаюсь одна, я спрашиваю: а почему так произошло, в чем моя вина? — Ушла и попросила папу заботиться обо мне. А он забил. Спасибо добрым соседям и знакомым, с которыми я жила. Это послужило мне хорошим уроком: надеяться на себя и делать самой, потому что люди могут предать или не оказаться рядом не по своей вине.
Повисло молчание. Напряжение росло. Но она выдохнула:
— Прости. Мы не хотели, чтобы с тобой случилось такое. Элли, детка. Поверь, если бы мы знали, где ты, сразу бы забрали к себе. Но Жуль и твой отец не говорили нам. Все же было хорошо, как мы слышали, — я чувствовала, как ей стыдно. Но тут не было её вины, она правда не знала. Аккуратно взяла её за руки и посмотрела в глаза.
— Все хорошо. Это в прошлом, главное, что сейчас и что будет. Мы здесь и должны жить настоящим миром. Я очень рада, что оказалась рядом с тобой, бабушка.
******
На ночь мы остались у них. На втором этаже нам постелили в разных комнатах. Мне — в комнате отца, а Шарлю — в гостевой.
Когда совсем стемнело и время уже было за полночь, я все равно не могла уснуть и лежала, смотря в потолок. Было хорошее чувство, будто я дома, но что-то все равно не так.
Я встала аккуратно и вышла в коридор, идя на цыпочках. Везде тихо и света нет. Похоже, бабушка и дедушка спят.
Тихо постучала в дверь, за которой находится Шарль, и приоткрыла её, когда ответа не последовало. Он сидел на кровати, чуть склоняясь вперед, и сцепил руки в замок, смотря в одну точку.
— Ты чего не спишь? — прошептал он, не поворачиваясь ко мне. Я зашла и прикрыла за собой. Аккуратно присела на край кровати рядом с ним.
— Сон не идет. А ты почему? — смотрела на него. В темноте его силуэт подсвечивался лунным светом, огибая тело, и капля лучей попадала на меня. Что-то сакральное и настолько тайное сейчас хранила эта приглушенная тишина с редкими фразами.
Он пожал плечами и наконец посмотрел на меня.
— Я не знал, что тебя бросили, Эл, — вдруг сказал голубоглазый. — Словно наше общение для тебя ничего не значит. Ты поэтому не рассказала?
— Шарль... я... — мысли путались, а предложение плохо строилось. Леклер смотрел на меня пристально, ожидая ответа. — Я хотела сказать, но не знала как. Понимаешь, я не тот человек, который хочет грузить близкого своими проблемами и скелетами прошлого. И... наше общение для меня многое значит.
Он тяжело выдохнул, потирая глаза ладонью.
— Помнишь, ты спросила меня, почему я поехал с тобой? — открыл глаза и отвернулся к окну он, так что я могла увидеть его лицо наполовину.
— Помню, — шепотом ответила я, очерчивая контур его овала лица, плавно переходящего в шею, очерченные скулы и губы.
— Это не просто общение для меня, Эл, — сглотнул он, говоря это спокойно, но долго собираясь с мыслями. — Я думаю, ты понимаешь.
— Шарль. Я задам вопрос. Артур, тогда... да что тогда... всегда, когда оказывался рядом?.. — здесь был косвенный вопрос, а не прямой, но он сразу понял, что я хочу спросить.
— Он мой младший брат. Я ценю Артура, но мне так хотелось ударить его и отгородить. Потому что он слишком часто «случайно» оказывался рядом. Особенно тогда возле твоего дома после клуба. Я думал, что накинусь и впервые ударю своего брата, это что-то невозможное, — откровенно начал шатен, взъерошивая свои волосы пальцами. — Эти чертовы розы, из-за которых ты плакала... они вывели меня из равновесия, я не могу видеть твои слезы, это как медленный яд, который убивает, и ничего нельзя с этим поделать.
Я сглотнула, слушая, что он скажет дальше.
— Эта первая встреча, когда вы с ним столкнулись, и я подумал: «какая-то девочка, наверное, хочет автограф». Но когда я увидел тебя, то сразу понял, что ошибся. Этот глупый случай с твоим круассаном: «я куплю тебе десять таких». Да я куплю ещё сотню таких и лучше целую булочную или кафе, которая будет печь их каждый день только для тебя, — он повернулся ко мне, смотря настойчиво. — Твои глаза... Твое тело, твои мысли... то, что я не смогу разгадать и забыть, но то, к чему хочется быть ближе и коснуться, услышать тебя и твой голос.
— Шарль... — прошептала я, чувствуя, как во рту пересохло, и больше его имени произнести не могла.
— Эл. Да, я взрослый человек, но я с тобой веду себя как ребенок, и мне от этого чертовски хорошо. До твоего появления я был суровым и холодным холостяком. А сейчас при одном упоминании твоего имени я схожу с ума каждую секунду, — его пальцы медленно коснулись моей щеки, обжигая её своей температурой. Легкое касание, чтобы убрать прядь волос за ухо и переместиться на кожу моей скулы, обжигало меня, но от этого не было дискомфорта.
— Ты любишь меня? — прошептала дрожащим голосом я, не осознавая, что говорю это вслух, а не только прокручивая в мыслях. Быстро перевела на него взгляд, сгорая от стыда, что спросила это. Парень остановился и отвел взгляд, тяжело выдыхая. Казалось, он отстранится и выгонит меня, но нет...
— Да... я люблю тебя, Элли, — его взгляд отпечатался в моих глазах, и я почувствовала дрожь своих же губ и странное чувство в животе.
Не помню, чьи губы оказались быстрее и кто первым коснулся... все было как в тумане. Его губы оказались поверх моих и аккуратно, словно пробуя на вкус, понравится или нет, целовали мои. Это был не просто поцелуй... с каждой секундой он становился глубже, словно это то, чего нам не хватало, и мы не сможем дышать, если отстранимся и останемся без доступа к кислороду... Каждое прикосновение его пальцев к моей коже, прижимая меня ближе к себе, пока мои руки переместились с его плеч на шею и гуляли в его шелковистых волосах, становились теплее и трепали их ещё больше. Поцелуй был жадным, и мы никак не могли насытиться друг другом... но когда-то воздух заканчивается.
Медленно отстранились, смотря в глаза друг другу.
— Это не сон? — прошептала я, тяжело дыша, и взгляд бегло прошелся по его лицу.
— Нет, это не сон, Эли... иначе я бы не захотел просыпаться, — он снова поцеловал меня вновь в губы, поглаживая большим пальцем по щеке, а после крепко обнял, прижимая к себе, укрываясь таким образом от всего. — Я не отдам тебя никому. Ты моя...