18
Шарль
После разговора с мамой я поехал домой. Открыв дверь, огляделся.
Пусто, как обычно. Я снова один. Так держать, Шарль Леклер. Когда-нибудь я сам буду такой старушкой с двадцатью котами, только дедом.
Большой частный двухэтажный дом в стиле хай-тек, не отличающийся своей красочностью, что свойственно для стиля. Нет серого, белого, коричневого оттенков, временами черный. Это не только дизайн дома, но и часть моей жизни, то, как я вижу всё. Одиночество, частичный пофигизм на некоторые вещи, который сформировался у меня спустя годы. Возможно, на это повлияли мои бывшие отношения, возможно, мои победы и проигрыши в Формуле, но одно точно — это смерть отца. Даже когда я начал встречаться с одной девушкой, это не залечило мою боль, хотя я почему-то думал, что жизнь вернется в обычное русло и я снова стану видеть краски, но нет.
Первый этаж — это большое помещение с панорамными окнами в пол, со второго этажа можно увидеть зал (поскольку потолка, разделения нет). Столовая также располагается в гостиной, а вот кухня уже находится в отдельной комнате рядом с туалетом и прачечной. Также там есть дверь, которая ведет в гараж, где сейчас я и припарковал свой относительно новый Ferrari. Лестница белого цвета на монокосоуре со стеклянными перилами ведет на второй этаж, где располагаются моя спальня с ванной и гардеробом, небольшая домашняя тренажерка, кабинет и ещё одна гостевая спальня (плюс ещё одна гостевая на первом этаже).
Всё минималистично, видно, что здесь живет холостяк, ибо женские руки не участвовали в уютизировании дома. Тут нет теплоты и чувства чего-то родного, как было в родительском доме, где всегда происходило что-то хорошее. Мой дом должен быть моим местом силы, а по факту это просто место ночлега, не больше.
Никаких воспоминаний, кроме покупки и того, что когда-то мама подарила мне на новоселье пару пионов, которые она сама благополучно помогла мне посадить перед домом и при выходе на задний двор. Тогда я спрашивал, зачем мне это, никакого смысла нет, и я не смогу ухаживать за ними. Но теперь осознаю, что это то, что хоть как-то делает дом реальным, собственным жильем, а не для сдачи.
Я упал на диван, думая, что делать дальше. Включил музыку на станции, которая подключена к системе умного дома. Подпевая и покачивая головой в ритм мелодии, встал и поправил провод, который выбивался из закрытого корпуса, провел пальцами по поверхности и заметил пыль. Пора бы убраться. Но обычно я вызываю клининг, чтобы не тратить свои силы и время, которого и без того мало.
— Ладно, клининг на завтра, — сказал я и направился на кухню, заглядывая в холодильник, где буквально повесилась мышь. Пришлось заказать доставку продуктов, хотя легче было заказать готовую еду. Приготовлю, закажу ещё продуктов маме, отвезу, как смогу.
Когда в дверь позвонили спустя пятнадцать минут, я встал и направился ко входу. Но, открыв дверь, передо мной стоял Льюис, с которым мы вроде как распрощались на сегодня. Я не скрывал интереса, зачем же он явился.
— Привет, — улыбнулся сокомандник, опершись о дверь и смотря на меня. Какой-то он подозрительный и слишком радостный. Уверен, он не будет так радоваться, даже если жениться надумает.
— Salut, почему ты так смотришь? Что уже произошло? — я скрестил руки и отошел от прохода, пропуская коллегу в дом, а после захлопнул дверь, немного разминаясь и следуя на кухню за ним.
— Во-первых, вот твои продукты, я забрал их у курьера, — он поставил пакеты на столешницу кухонного острова и сел за барный стул, наблюдая за моими движениями и поведением.
— Кофе, чай? — спросил я у него, пока разбирал доставку из пакетов по полкам. А после оставил на столе коробку с чайными пакетиками, которые только получил.
— Воды без газа, — дождался, пока я подам ему стакан, и снова ухмыльнулся. Если бы я не знал его достаточно хорошо, подумал бы, что Хэмилтон сочиняет в голове фанфик и смеется своим мыслям, как пубертатная школьница. Он облокотился о руку на стол и пристально смотрел, будто я что-то должен рассказать.
— Во-вторых? — с подозрением спросил я, продолжая его мысль, расставив руки широко на столешнице, обхватив чуть ли не края, и пристально наблюдая за другом. В голове выстраивались множество теорий, почему он так себя ведет.
— Элли попросила передать тебе, — Хэмилтон протянул мне мою рубашку, которую я одолжил вчера Монике, когда она промокла и её тоненькое шелковое платьице прилипало к телу. Тогда это была защита, скорее не для нее, а для меня, и её способ согреться. Рубашка была идеально сложена и выглажена, и между пуговицами находилась какая-то записка на листах для заметок, которые находились в её кабинете. Эти разноцветные тонкие стикеры, которые также украшали переплет её ежедневника. — У меня только один вопрос. Вы уже вместе?
Моё спокойное лицо резко переменилось, и друг видел перед собой шок. Эмоции смещались: чушь, бред, шок, негодование, возмущение, смех, частичная ярость от такого нетактичного вопроса.
— Ты не перезанимался? Нет, конечно. С чего бы мы вдруг должны были быть вместе?! — я положил рубашку на стол и вытащил записку, держа её двумя пальцами и читая её про себя. Она реально занималась всем этим, хотя могла просто отдать мою рубашку, да ещё и записку написала... Эл.
Я убрал листок в карман и вновь посмотрел на него.
— Ладно, я пойду, — мулат встал из-за стола и пошел к выходу, захлопнув за собой дверь. — И кстати, она похоже заболела.
— Эл, — повторил я её подпись из записки и пошел вешать рубашку на тремпель в гардероб. А после приготовил одно из немногочисленных, чуть ли не единственных блюд, которое умею, — пасту.
****
Элли
Утро началось рано. Я проснулась в четыре и огляделась: похоже, Мери спит в зале. Померила температуру, которая после таблеток и чая стала нормальной. Я не могла заснуть, поэтому переоделась в свободную одежду и вышла на улицу.
Свежо, не холодно и не тепло, непонятно.
На улицах абсолютно пусто, нет никого. Ну конечно, кого я ожидала увидеть в четыре с чем-то утра? Монако ещё спит, и его король с подданными тоже.
Я шла по улице в спортивных серых штанах и наспех выбранной белой обтягивающей футболке. Не помню, как оказалась в районе с частными домами, но отчетливо услышала женский голос:
— Эллия, — я обернулась и увидела перед собой Паскаль, которая гуляла с прекрасной маленькой лохматой собачкой. — Ты чего так рано? Не ожидала увидеть тебя в своем районе.
— Не спалось, вчера отоспалась, — пожала я плечами и спросила разрешение погладить йоркширского терьера по кличке Джойс. — Задумалась и не помню, как здесь оказалась.
— Бывает. Мы часто гуляем с Джойси так рано, всё уже обошли, — она улыбнулась, смотря на то, как её девочка дается мне погладиться, а её хвостик на голове с красным маленьким бантиком трепался из стороны в сторону. — Она чувствует хороших людей, видишь, не ошиблась.
Я погладила её и встала на ноги в полный рост перед женщиной.
— Может, чай? Всё равно домой возвращалась, — предложила она, когда мы пошли по тропинке вперёд, заходя дальше в её район.
— Только если Вы настаиваете, — пожала плечами, но отправилась за ней, иначе меня бы не отпустили точно ни Джойс, ни её хозяйка.
Я увидела перед собой хороший и средний по размерам частный дом. Всего один этаж, но так уютно. Да, комнаты относительно небольшие, но кажутся просторными. Как только мы зашли, практически сразу из коридора показалась кухня, куда и направились. Повеяло легким запахом. Он был не чистым, не пахло чем-то одним. Запах чистоты, тепла, самосборного чая, который находился в небольших железных банках и ждал своего чередА для чайной церемонии.
— Чай, кофе, матча? — спросила она спокойно, высвобождая свою подопечную из шлейки и насыпая ей завтрак. Я присела за барный стул и положила руки на стойку, осматриваясь.
— Чай. Спасибо большое, — пока женщина заваривала нам напитки и предварительно уточняла по поводу сахара, лимона, я отвечала ей, наблюдая за действиями и временами за Джойси, которая мило чавкала.
Женщина встала напротив и протянула мне чайную кружку с изображением красной машинки из мультфильма «Тачки» и сама стала попивать свой первый утренний кофе.
Я перевела взгляд на нее, словно спрашивая о кружке.
— Ох, это не моя кружка. Кружка моего старшего сына. Он, когда маленький был, обожал этот мультфильм, а сейчас сам на такой же красной машине катается, — улыбнулась она как-то по-родному и, похоже, вспоминала моменты из прошлого и то, как росли её дети. — Мы с мужем тогда купили после просмотра в кинотеатре. С тех пор это его любимая кружка, берегу как зеницу ока.
— Это очень мило. Хотела бы я, чтобы и мои родители хранили так мои вещи и тепло ждали возвращения, — сжала губы в полосу, обхватив кружку двумя руками и грея о нее пальцы, и это тепло словно просачивалось по венам в мою душу.
— Дорогая, поверь, у тебя будет тот самый человек, который будет беречь не только твои вещи, но и тебя, и ты будешь важнее каких-то кружек, рамок, ваз. Пусть они бьются, но любовь вечна, верь. А потом вы построите семью. Знаешь, не всем тем, у кого есть семья, везет в любви, но тебе точно повезет, я просто чувствую это, — она коснулась моего запястья, заставляя и меня улыбнуться. Сейчас я почувствовала себя словно дома, будто она и есть моя мама, которая всегда выслушает и будет рядом... словно она та мама, которой у меня не было много лет.
— Спасибо, для меня очень ценна Ваша поддержка, — я поправила волосы и сделала глоток из кружки, чувствуя, как горячий чай приятно греет горло, которое вчера болело.
— Ну что там? Как тот парень? — подмигнула мне Паскаль, намекая про свидание, а у меня этот обед и вечер пронесся отрывками перед глазами.
Пожала плечами:
— Ничего к нему не чувствую... просто... нет того, что я бы... не загорелось, не было того самого «дзинь», да и простого тоже. Я, когда собиралась, ничего не чувствовала вообще, будто это просто деловая встреча с коллегой, хотя он и есть мой коллега, но не прямой. Нет, — с паузами говорила я, пытаясь пропустить всё прошедшее тогда через сердце и почувствовать что-то, но этого не случилось. — И вселенная будто знак дала... я, когда выходила с работы, у меня цветы упали и лента развязалась. Я стала их собирать, но то и дело падали, а я обрезалась о них.
Она посмотрела на мою ладонь, где были порезы, которые затянулись пару дней назад.
— Значит, точно не стоит, оно и к лучшему, — хозяйка выдохнула, а потом продолжила: — У меня вот три сына. И только один из них встречается с девушкой, а остальные вообще нет. Жду, когда приведут в отчий дом свою партию, но пока карьера.
Это был теплый и приятный разговор. Сейчас не было официальностей, были простые девичьи сплетни, несмотря на разницу в возрасте.
— Младший вот влюбился, говорит, с первого взгляда, ой да. Сходил недавно на встречу и всё сказал, боится, что что-то не так сделал. Я думаю, ему просто нужно поговорить с ней, — я кивнула, поддерживая её слова, и откусила кусочек печенья с шоколадной крошкой которое обожаю с детства. — Mon cher, я так среднего называю, тоже что-то странное. Вчера приходил ко мне, впервые решил поговорить о таком, хотя всё сам решает обычно, а здесь...
Пожала плечами и посмотрела в окно.
— Сказал: «Мам, знаешь, всё очень тяжело. Она младше меня на шесть лет, а я...» — юноша замолчал и уставился в одну точку.
— Дорогой? Только ответь честно, от всего сердца, — начала женщина спокойно и издалека, но её слова всегда действовали. — Ты любишь её? Нравится она тебе и за что?
Он замолчал, обдумывая вопросы Паскаль.
— Я не знаю, как объяснить. Если бы это было так легко... — он замолчал, но она тут же продолжила:
— Если бы всё было так легко, значит, ты бы её не любил, и тебе было бы абсолютно безразлично на нее. Разница в возрасте, старше тебя, младше тебя, выше, ниже, больше, меньше — дорогой, это твоя жизнь, твоя судьба, и только тебе решать, любишь ты её или нет, — закончила она.
— Он больше не говорил об этом, накормила его домашней едой, и он уехал, но я думаю, что озадачила его этим вопросом. Подождем пару дней и узнаем, что скажет, — улыбнулась она. — У меня все дети разные. Если младший живет со мной и он нуждается в моих советах, то средний всё решает сам и живет отдельно, а старший и вовсе уже практически женат.
— Это хорошо, что они разные. Пусть у них всё получится и побольше терпения их маме, — улыбнулась я. Через некоторое время я распрощалась с ней и пошла домой собираться на работу.