Часть 27
– Твое наказание очень усложняет мне жизнь.
– Привет, Йерим, и я рада тебя видеть. – Я закрыла дверь машины, и сестра вырулила с парковки. – Что за спешка?
– Мне нужно на работу.
– Тогда почему меня не забрала мама?
– У нее какая-то ярмарка за городом.
– В четверг днем?
– Я не знаю всех подробностей. Спроси у нее.
Я замолчала. Понимала, что сестра спешит. Подняв руку, стянула с волос резинку и провела пальцами по волнам.
– Мама сказала, чуть позже кто-то отвезет Угиля на его первую бейсбольную тренировку, – добавила Йерим, – так что накорми его сразу.
– Хорошо.
– И полагаю, на ужин ешь все, что хочешь.
Это означало хлопья.
– Ладно.
Йерим едва притормозила, чтобы я вышла из машины, и тут же уехала.
– Спасибо, что подвезла, – сказала я ее задним фарам.
Оказавшись в доме, я крикнула в сторону комнаты с телевизором:
– Угиль, иди ешь. У тебя бейсбольная тренировка.
Затем пошла в свою комнату и сменила джинсы на свободные шорты, блузку на майку, а балетки на пару шерстяных носков до колен. И почувствовала себя лучше, вот только споткнулась о чехол от гитары. Я зарычала на него и пнула под кровать. В комнату со скрипом открылась дверь.
– Ррр, стучите, пожалуйста, – рявкнула я. Обернулась и увидела в приоткрытой двери Джэсона.
Братишка распахнул ее, но порог не пересек. Мне стоило развести руки и позволить ему подбежать, но я этого не сделала. Только лишь натянуто ему улыбнулась:
– Что такое?
– Можешь приготовить мне хлопья?
– Ты знаешь, как их готовить, приятель.
Джэсон хмуро посмотрел на пространство под моей кроватью:
– Я этого не делал.
Я вздохнула.
– Джэсон, очень важно научиться отвечать за свои поступки. Если ты не можешь признаться в том, что сделал, то как мне поверить, что тебе жаль?
Братец выпятил нижнюю губу:
– Мне жаль, что ты меня ненавидишь.
Я вздохнула:
– Джэсон, очень важно научиться отвечать за свои поступки. Если ты не можешь признаться в том, что сделал, то как мне поверить, что тебе жаль?
Братец выпятил нижнюю губу:
– Мне жаль, что ты меня ненавидишь.
Я вздохнула:
– Я злюсь, что моя гитара разбита, и я злюсь, что ты трогаешь мои вещи без спросу. Но я не ненавижу тебя. И никогда не буду ненавидеть.
– Я этого не делал, – упрямо повторил Джэсон.
Безнадежно. Однажды правда выйдет наружу. И даже тогда это будет неважно. Моя гитара все равно будет сломана.
– Ладно, иди есть.
Я села на кровать, подключила телефон к стереосистеме и включила так громко, как могла вынести. Прослушивание песен «Блэкаут» не достигло поставленной цели – не помогло расслабиться, потому что теперь из-за них я думала о Чонгуке и письмах. Но я не позволю ему загубить удовольствие от песен своей любимой группы. Я увеличила громкость.
Открыла блокнот и уставилась на наброски. Мне что-то в них не нравилось.
В дверях появился Джэсон, он что-то сказал, но я его не расслышала. Я выключила музыку.
– Там кто-то пришел, – сказал братишка.
– О, хорошо.
Я встала, полагая, что это мама одного из товарищей по команде Угиль приехала его забрать.
Но когда я вышла в коридор, то увидела Чон Чонгука.
Уверена, у меня от шока вытянулось лицо. На лице Чонгука также было написано удивление.
Я была так потрясена, что захлопнула дверь прямо у Чона перед носом.
Что здесь делал Чонгук? Он узнал правду о письмах? Мое сердце бешено колотилось. Очевидно, было слишком поздно бежать переодеваться. Он уже видел весь мой прикид, и носки по колено тоже.
Я отступила на шаг и услышала, как Чонгук трижды постучал в дверь. Я попыталась пригладить волосы, но быстро сдалась и снова открыла дверь.
Первоначальное удивление на лице Чонгука сменилось его обычным самодовольством. Чон оглядел меня с ног до головы.
– Заткнись! – буркнула я.
– Я ничего не говорил, – усмехнулся Чонгук.
– Зато твое лицо все сказало за тебя.
– Правда? И что оно сказало?
– Ты и сам это знаешь.
Чон усмехнулся.
– Зачем пожаловал? – спросила я.
– Я тренер Угиля. У нас сегодня тренировка.
– О-о! – Уф, Чонгук был тренером моего брата? Теперь понятно, почему он удивился, увидев меня. Вероятно, он не знал, что я сестра Угиля. – Хорошо. Просто будь милым с моим братом… пожалуйста, – попросила я.
Мне не пришлось бы это добавлять, будь Чонгук в реальной жизни таким, каким в письмах. Но это было далеко не так.
Чонгук ухмыльнулся.
– Конечно. Сестер ведь не выбирают.
Я раздраженно вздохнула:
– Точно. Пойду схожу за Угилем.
Я надеялась, что Чонгук останется у двери, но он последовал за мной на кухню. Однако Угиля там не было, за столом сидел только Джэсон и ел хлопья.
Я оглянулась на Чонгука и увидела, что он смотрит на подошву своей дорогой кроссовки. Он явно наступил на кучку хрустящих хлопьев на полу. Здорово! Я молча смотрела на то, как Чонгук вытер ногу о кухонную плитку, а затем прислонился к стойке, едва не опрокинув кучу мисок, в которых еще осталось молоко.
Я безмолвно застонала. Чонгук был в моем доме и судил обо мне по всему, что видел вокруг. Я собрала миски и поставила их в раковину.
На кухню забежал Угиль.
– Привет, тренер! – бросил он Чонгуку. – Я готов!
– Ты, должно быть, Угиль.
Мой брат кивнул и посмотрел на меня:
– Что такое, Тэиль? Ты выглядишь сердитой.
– Правда?
– Ты все еще злишься, что Джэсон…
– Съел все хлопья? – быстро прервала его я. – Да, злюсь.
– Я не ел все хлопья! – запротестовал Джэсон из-за стола.
– Тогда где они?
– Я не знаю, – пробормотал Джэсон, продолжая ужинать.
Угиль сморщил нос и, похоже, собрался мне возразить, но я его опередила:
– Вам лучше выдвигаться. Нельзя опаздывать.
Чонгук пошел к двери, а я задержала Угиля.
– Эй, – прошептала я. – Не говори своему тренеру про мою сломанную гитару, ладно?
– Почему? – удивился Угиль.
Потому что если он пораскинет мозгами, то сможет понять, что ситуация с братом и сломанной гитарой напоминает ту, о которой он недавно читал в письме.
– Потому что я не хочу, чтобы он плохо думал о Джэсоне.
– Если он узнает, Джэсон ему не понравится?
– Просто не надо плохо говорить о Джэсоне другим.
– Хорошо. – И Угиль поспешил за Чонгуком.
* * *
Я два часа тревожно ждала, когда брат вернется домой. Пыталась отвлечь себя шитьем, сочинением песни, рисованием, но ничего не вышло. Увидев около половины восьмого подъезжающую машину Чонгука, я открыла входную дверь и вышла на крыльцо. Угиль подбежал к дому. Я подождала, когда он повернется и помашет Чонгуку. И как только Чон уехал, спросила:
– Ну и как все прошло?
Угиль буквально светился.
– Было круто! – засмеялся брат. – Я обожаю бейсбол. Мы все получили прозвища. Хочешь знать мое?
Конечно же, Чонгук дал им всем прозвища.
– Да, – ответила я, сразу встревожившись.
– Розовая Молния!
– Розовая? Молния?
Угиль поднял ногу. Сбоку на его бейсбольной бутсе красовалась ярко-розовая фирменная галочка «Найк». Должно быть, мама купила их в комиссионном магазине, как и многое другое.
– Да. Ребята сочли это смешным, когда тренер Чон назвал меня так. Они смеялись. И им всем понравилось.
Ради брата я промолчала. Не хотела, чтобы он расстроился. Над этим прозвищем теперь ребята будут смеяться каждую неделю, постоянно напоминая, что оно им нравилось.
– Забавное прозвище. – Я все-таки собралась с силами, чтобы ободрить брата.
– Да, хорошее, – согласился Угиля.
– Ну, иди в душ.
Угиль замялся.
– Тэиль?
– Угиль?
Братишка посмотрел под ноги:
– Эм… не важно.
Я нахмурилась. Чонгук выставил его дураком? Мне не хотелось ни о чем спрашивать Угиля, если это было не так. Но хотелось, чтобы брат мог быть со мной откровенным. Чтобы знал, что он не одинок.
– Ты уверен, что ничего не хочешь мне сказать? – мягко спросила я.
Угиль медленно кивнул:
– Да, уверен.
Может, Угиль и не хотел ни о чем говорить, но я собиралась это сделать. Собиралась поговорить с его тренером.
* * *
В пятницу я прочесывала школьные коридоры, не зная, где искать Чонгука. Я видела его машину на парковке и поэтому знала, что он здесь. Обычно я старалась его избегать. Но сегодня, наоборот, пыталась найти. Моя кровь кипела, даже глаза пылали.
Чонгук стоял в одиночестве возле своего шкафчика и смотрел на него так, словно забыл код.
Я решительно подошла к нему и ткнула пальцем в плечо:
– Как ты посмел?
Чонгук повернулся ко мне, на его лице отражалась усталость.
– Чего тебе?
– Ты назвал моего брата Розовой Молнией? Позволил детям насмехаться над ним?
Брови Чонгука взлетели вверх.
– Это он так сказал? – удивился парень. – Что дети насмехались над ним?
– Да. Он сказал, они смеялись над ним.
– Всего секунду.
– Ну, они не смеялись бы совсем, не дай ты ему это прозвище, – зло сказала я.
– Серьезно? Так ты думаешь? Ты видела бутсы, которые надел твой брат? Я знал, что ребята его обсмеют. Мне нужно было пресечь это на корню.
– Опередив их?
– Сделав так, чтобы это показалось крутым.
Следующие слова, которые я собиралась произнести, вылетели из головы. Я стояла и тупо смотрела на Чонгука.
– Ну что, – сказал он, – мы закончили? Ты восстановила справедливость во всем мире? – Прежде чем я смогла ответить, парень отошел от меня. Затем повернулся и добавил: – Кстати, кто купил ему эти бутсы? Именно на этого человека ты должна кричать.
Чонгук не стал дожидаться моего ответа, он просто ушел.
Я зарычала, а потом посмотрела на его шкафчик – он его так и не открыл. Забыл из-за моих нападок или достал что-то еще до моего прихода? Если так, то почему он стоял, уставившись на шкафчик, когда я подошла? Нет, я не стану волноваться за Чонгука. Ему это не нужно. Он сам отлично о себе позаботится.