Часть 5
Я увидела Джаин в понедельник на четвертой минуте урока. Я достала книгу, карандаш и единственный листок бумаги. Мистер О начал урок. Мой взгляд упал на слова песни, написанные мною в пятницу на парте, и вот тогда-то я увидела дописанную угловатым почерком строчку:
Ведь скоро ночь наложит свои тени.
Это следующая строчка песни. Что? Я пришла в замешательство. Кто-то из школы слышал одну из моих любимых песен в стиле инди? Очевидно, не мне одной было скучно на этом уроке.
Я улыбнулась и быстро написала ниже:
«Блэкаут» рулят. Когда вырасту, я хочу быть Лиссой Примм. Впечатлена, что ты их знаешь.
Интересно, как часто моют эти парты? Вероятно, мое сообщение даже не дойдет до адресата. Ну да это и неважно – меня радовало уже то, что у кого-то еще в моей школе отличный музыкальный вкус. Знала ли я этого человека? Моррис Хай – школа не маленькая, но этим классом пользовались только десятиклассники, так что Чимин, о котором я сразу же подумала, исключался. Да, он мог слушать такие же малоизвестные группы, как и я, но он был выпускником. Я просто приняла желаемое за действительное. Маловероятно, что я знала своего адресата.
Мистер О. А что, если это написал он? Мистер О – фанат группы «Блэкаут»? От этой мысли я рассмеялась. Громко. Тут же бросила взгляд на учителя, но он что-то рассказывал, поэтому, к счастью, кажется, не заметил мой выплеск эмоций.
Чего нельзя сказать о Лиран. Она-то точно заметила. Это было видно по ее лицу – в ее взгляде явно застыл немой вопрос «Почему ты такая странная?». Мне хотелось рассказать ей, что я представила танцующего мистера О, но навряд ли это бы что-то изменило. Кроме того, я уже усвоила урок о вырванных из контекста фразах, поэтому просто пожала плечами.
И снова посмотрела на надпись на парте.
Остаток урока прошел немного быстрее, чем обычно.
* * *
Я догнала Джаин в коридоре.
– Почему ты так улыбаешься? – спросила она.
– Я всегда улыбаюсь.
Она хихикнула:
– Ладно, согласна, ты много улыбаешься, только обычно не в школе.
– Это потому, что старшая школа – дробилка для душ.
– Не драматизируй, – пожурила она.
– Как скажешь, – засмеялась я. И все-таки Джаин была права. Сейчас я чувствовала необыкновенную легкость и могла думать только об одном. – Помнишь группу, о которой я тебе рассказывала? «Блэкаут»?
Мы остановились у шкафчика Джаин, и она достала из рюкзака несколько учебников и убрала их внутрь:
– Нет. Что они поют?
Я негромко напела пару строчек одной из песен, но Джаин ее не узнала, тогда я переключилась на другую.
– Нет? – Я несколько раз играла подружке эти песни. Удивительно, что она не помнила.
– Прости, но тебе нравится странная музыка, – с улыбкой произнесла Джаин, закрывая шкафчик.
– Думаю, ты имела в виду потрясающая музыка, ну да ладно.
– А что с этой группой?
– Кто-то еще о ней знает.
– Ну, ради их же блага, хотелось бы надеяться, что ты не единственная их фанатка.
Я улыбнулась:
– Нет, в смысле, кто-то здесь, в школе. Мы обменялись парой строчек на парте. Это было круто.
– Ты писала на парте? Нарываешься на неприятности?
Я вздохнула. Джаин не понимала важность моего открытия.
В другом конце коридора раздался громкий смех, и я обернулась – там стоял Чонгук со своей компанией, а за его руку держалась Союн, единственная девушка среди них. Должно быть, они сейчас встречались. Смею предположить, что это ненадолго.
Сейчас у Чонгука, похоже, каждую неделю новая девушка. Он пялился в телефон, а Союн ему что-то увлеченно рассказывала, и я снова вспомнила вечеринку в честь его дня рождения.
После того как Джаин прервала мои восхищения холлом в его доме, я прошла за ней на кухню, которая была как минимум в три раза больше моей. Стол был уставлен серебристыми мармитами с едой, с которых снимали крышки люди в белых пиджаках и галстуках-бабочках. Кто отмечает свой четырнадцатый день рождения с кейтерингом? Чонгук прислонился к дальней стойке и копался в телефоне, ему словно было плевать на собственную вечеринку. В тот день Джаин держалась за его руку, а он ее игнорировал. Спустя минуту она что-то ему прошептала, и Чонгук раздраженно, будто ему помешали, убрал телефон в карман, но уже в следующую секунду на его лице заиграла фальшивая улыбка, и он сказал: «Ешьте, пока горячее». Я кивнула на подносы и ответила: «Большинство людей угощают пиццей и тортом». Тогда он взглянул на меня со свойственным только ему самодовольным высокомерием и произнес: «Я не большинство».
В ответ я буркнула что-то грубое, вроде «слава богу».
– Ты не можешь просто игнорировать его? Быть милой? – взмолилась Джаин.
В тот день я не могла игнорировать Чонгука, не после того, как он пренебрег подругой. Но сегодня я собиралась доказать ей, что могла это сделать. Мы направились в сторону Чона, к единственному выходу из здания, и я твердо решила не реагировать ни на какие оскорбления, которые он бросит в мой адрес. Но парень просто улыбнулся Джаин своей ослепительной, самоуверенной улыбкой, даже не заметив меня. Подружка улыбнулась ему в ответ. Сообразив, что впиваюсь в него взглядом, я расслабилась. Надо держать рот на замке. А это оказалось сложнее, чем я думала.
– Впечатляет, – сказала Джаин, когда мы вышли на улицу.
– Что? Я вела себя как всегда, – буркнула я.
Она хихикнула:
– Но ты же заметила, что Чонгук тоже вел себя цивилизованно? Видишь, что бывает, когда ты милая?
– Да…
Подождите, что? Джаин намекала, что это я всегда начинала ругаться с Чонгуком? В большинстве случаев это он все начинал.
Я вздохнула. Я рассуждала как мой семилетний брат. Может, подружка и права. Если я буду выше этого, Чонгук, по крайней мере, оставит меня в покое. Мне нравилась эта мысль – Чонгук оставит меня в покое. Мы оставим друг друга в покое. И тогда находиться в школе станет куда приятнее.