Глава 17
Полиция приехала через десять минут. Сонвона выволокли из «Облака-9» с заломленными за спину руками. Он не сопротивлялся — только улыбался, криво, с разбитой губой, и смотрел на сестру, которая стояла в дверях своего кабинета, закутанная в шаль, босая, без грамма косметики на лице.
— Ты победила, нуна, — сказал он, проходя мимо. — Но посмотри вокруг. Что тебе осталось? «Зеркало» отключено. JSS рухнуло. Муж тебя ненавидит. Даже та русская сучка, которую ты пригрела, скоро сбежит. Ты — никто. И умрёшь никем.
Юджин не ответила. Смотрела, как брата заталкивают в полицейскую машину, как синие огни разрезают ночь, как хлопают двери. Потом развернулась и ушла в кабинет.
---
Она сидела в пустом кабинете. За окном всё ещё мигали синие огни — полиция приехала за документами, за серверами, за ней. Скоро и её увезут. Но она не торопилась. Смотрела на портрет на стене.
Отец.
Чхве Санг Хун смотрел на неё с холста — сухой, острый, с глазами, которые видели насквозь. Он умер восемь лет назад, но до сих пор был здесь. В каждой стене, в каждом проводе «Зеркала», в каждом её решении.
— Ты плачешь? — спросил он тогда, в больничной палате. Она сидела у его постели, сжав кулаки так, что ногти впивались в ладони.
— Нет.
— Правильно. Слёзы — это слабость. А слабых убивают.
Она не ответила. Отец кашлянул, вытер губы платком. На белой ткани осталась кровь.
— Я оставляю тебе «Зеркало», — сказал он. — Не брату. Ты знаешь почему?
— Потому что я сильнее.
— Нет. Потому что ты готова быть одной. Власть — это одиночество, Юджин. Чем выше ты поднимаешься, тем меньше людей остаётся рядом. Сонвон этого не выдержит. Он будет искать союзников, друзей, любовь. А ты... ты сможешь быть одна.
— Я уже одна, — сказала она.
— Нет, — он покачал головой. — Ты ещё не поняла, что такое одиночество. Поймёшь, когда потеряешь всё. И тогда... тогда ты вспомнишь меня.
Он умер на следующий день.
Юджин так и не заплакала. Ни тогда. Ни сейчас, когда «Зеркало» отключали, а её империя рушилась, как карточный домик.
— Ты был прав, — прошептала она в пустоту. — Я одна. И теперь я наконец поняла, что это такое.
Она встала, поправила воротник. Вышла в коридор, где ждали полицейские.
— Я готова, — сказала она.
---
В то же время в другом конце Сеула Пак Квансу сидел в своём кабинете и смотрел на экран телевизора. Новости передавали арест Чхве Сонвона, террориста, пытавшегося взорвать штаб-квартиру JSS. Лицо Пака было серым, как пепел. Он знал, что следующий — он.
— Господин, — помощник вошёл без стука. — К нам... к нам пришли. Прокуратура. И с ними тот наёмник. Ким Джеха.
— Пусть войдёт, — сказал Пак тихо.
Джеха вошёл один. Без оружия, без охраны. В руке — маленькая чёрная флешка. Он положил её на стол перед Паком.
— Здесь всё, — сказал Джеха. — «Врата Кумар». Сделки. Убийства. Заказы. Имена. Ваше имя, господин Пак, на каждом втором листе.
— Ты пришёл убить меня? — Пак усмехнулся. — У тебя нет оружия.
— Я пришёл не убивать. Я пришёл показать. — Джеха сел напротив. — Эта флешка уже ушла в три инстанции. Прокуратура, пресса, международный трибунал. Через час ваше имя будет в каждом выпуске новостей. Ваши активы заморозят. Ваши союзники отвернутся. Вы умрёте не от моей пули. Вы умрёте от того, что сами построили.
Пак смотрел на флешку. Потом поднял глаза.
— Рания, — сказал он. — Ты до сих пор помнишь её.
— Каждый день.
— Она предала меня. Ради тебя. Ты знаешь это?
— Знаю. — Джеха встал. — И это единственное, за что я благодарен вам, господин Пак. Если бы не ваша жестокость, она никогда не поняла бы, кто она на самом деле. И никогда не полюбила бы меня по-настоящему.
Он развернулся и вышел.
Пак Квансу остался один. Он смотрел на флешку, на экран телевизора, где уже побежали первые строки новостей. Потом открыл ящик стола, достал пистолет.
Через минуту раздался выстрел.
Джеха стоял в коридоре, спиной к двери. Услышал хлопок. Закрыл глаза.
— Прощай, Рания, — прошептал он. — Теперь ты свободна.
Он не чувствовал облегчения. Только пустоту. Но эта пустота была лучше, чем боль, которую он носил в себе годами.
---
В «Облаке-9» Алия сидела за своим терминалом в последний раз. Экран мерцал, по нему бежали строки кода. Она стирала себя. Каждое фото, каждый отчёт, каждый лог, каждая запись разговора. Всё, что связывало её с JSS, с Юджин, с этим миром.
— Прощай, «Зеркало», — сказала она, нажимая последнюю кнопку.
Экран погас. Серверы замолчали. Система, которая видела всё, ослепла навсегда.
Алия встала, взяла с собой только стилус — старый, потёртый, с царапинами. Остальное оставила.
В дверях она столкнулась с Юджин. Ту вела полиция — допрос, арест, может быть, тюрьма. Но Юджин попросила минуту.
— Ты всё стёрла, — сказала Юджин, глядя на тёмные экраны.
— Да.
— Зачем?
— Потому что «Зеркало» не должно принадлежать никому. Ни вам, ни Сонвону, ни Паку. Никому.
Юджин смотрела на неё долго. В её глазах — усталость, горечь, но и что-то новое. Уважение.
— Ты странная, Ли Алия, — сказала она. — Ты могла бы продать эти данные. Стать богатой. Сбежать.
— Я уже сбежала, — Алия улыбнулась. — Не надо денег.
— Что ты будешь делать теперь?
— Не знаю. Может, открою кафе. Может, уеду в Россию. А может, останусь здесь. Посмотрим.
— А он? — Юджин кивнула в сторону выхода. — Джеха?
Алия помолчала.
— Он сделал свой выбор. Не мной.
Она развернулась и ушла. Юджин смотрела ей вслед, пока полицейский не взял её за локоть.
— Госпожа, нам пора.
— Да, — Юджин выпрямила спину. — Пора.
---
Гестхаус. Та же тесная комната, те же обои в цветочек, тот же запах сырости. Анна сидела на кровати, обхватив колени. Джеха стоял у окна, спиной к ней.
— Ты убил его? — спросила Анна.
— Нет. Он сам.
— Ты хотел его убить?
— Хотел. Годами. Но когда увидел его... понял, что не хочу марать руки. Он уже был мёртв. Просто ещё не знал этого.
Анна замолчала. Джеха обернулся.
— Анна, — сказал он. — Ты знаешь правду о своей матери?
Она подняла голову. Глаза покраснели, но слёз не было.
— Знаю. Мастер Сон убил её. По приказу моего отца. А Юджин... Юджин была там. Смотрела. И не остановила.
— Ты прощаешь её?
— Нет. — Анна сжала край одеяла. — Никогда. Но я не хочу больше ненавидеть. Я устала. Хочу жить. Просто жить.
— В Испании?
— Да. Я уезжаю завтра.
Он подошёл, сел рядом. Она положила голову ему на плечо.
— Ты поедешь со мной? — спросила она.
— Нет.
Она не удивилась. Только вздохнула.
— Я знала. Ты изменился, Джеха. Я чувствую. Ты уже не мой.
— Я никогда не был твоим, Анна. Я был твоим щитом. Твоим стражем. Но не твоим мужчиной.
— Я знаю, — она подняла голову, посмотрела ему в глаза. — Ты любишь её. Алию.
Он не ответил. Не мог врать.
— Иди к ней, — сказала Анна. — Она заслужила. А я... я найду своё счастье. Без тебя.
Он поцеловал её в лоб. Встал.
— Прощай, Анна.
— Прощай, Джеха.
Он вышел. Анна осталась одна. Смотрела в стену, где обои пузырились от сырости. И наконец позволила себе заплакать.
---
На улице Джеха закурил. Дождь кончился, небо очистилось, и где-то далеко, над крышами, уже занимался рассвет.
Он достал телефон. Написал одно сообщение.
«Я сделал свой выбор. Жди меня»
Через минуту пришёл ответ.
«Я всегда жду. И всегда буду»
Он убрал телефон, затушил сигарету и пошёл туда, где в сером утреннем свете его ждала та, кто пришла из другого мира, чтобы остаться в этом.
Конец семнадцатой главы.