Озвучивание не поддерживается в этом браузере
Глава 17
Рассвет застал Чонина стоящим посреди его стерильной гостиной. В руках он сжимал старую, потрёртую фотографию, на которой беззаботно улыбался его младший брат. Воздух в комнате вибрировал от концентрации его воли. Все вычисления были завершены, все ритуалы продуманы до мелочей.
«Ещё одна душа», — прошептал он, и его голос был хриплым от напряжённой ночи, проведённой в расчётах. — «Всего одна. Но она должна быть... особенной. Наполненной жизнью, светом... и болью. Чтобы пробиться через завесу, нужен мощный катализатор».
Он мысленно перебирал возможных кандидатов. Его взгляд внутренним оком остановился на Хёнджине. Наивный, эмоциональный, разрывающийся между страхом и любовью, с нерастраченной внутренней силой. И, что самое главное, невероятно важный для Минхо. Его смерть станет не просто ритуальным актом, но и изощрённым ударом по конкуренту, который слишком сильно увлёкся человеческой игрушкой.
«Да, — кивнул он сам себе, и в его глазах вспыхнул холодный огонь решения. — Твоя душа, маленький полицейский, станет ключом. Твоя жизнь оплатит путь моего брата назад. И твоя смерть сломает того, кто посмел считать тебя своей собственностью».
---
На месте перестрелки царила суета. Бан Чан, с лицом, постаревшим на десять лет за одну ночь, руководил группой forensics. Машину Минхо осматривали с пристрастием, но пули, извлечённые из покрышки и сиденья, были самого что ни на есть банального калибра, продающегося на любом чёрном рынке. Внедорожник исчез.
«Ни одной камеры на этом участке не работает, — доложил один из техников, разводя руками. — Случайно. Плановое отключение на профилактику».
Хёнджин, закутавшись в аварийное одеяло, сидел в патрульной машине и трясся. Шок постепенно сменялся ледяным ужасом. Минхо стоял рядом, его поза была непринуждённой, но глаза, скользящие по каждому тёмному углу, выдавали высшую степень готовности.
«Ты уверен, что никого не видел? Ни одной приметы?» — Чан задавал вопросы, глядя больше на Минхо, чем на Хёнджина.
«Темно. Быстро. Они знали, что делают», — коротко ответил Минхо. Его взгляд встретился с взглядом Чана. Между ними пробежало молчаливое понимание. Это была не случайность. Это была охота.
«Кто-то очень не хочет, чтобы наше расследование продвигалось вперёд, — тихо, чтобы не слышали другие, сказал Чан, подходя ближе. — Или кто-то очень хочет, чтобы вы оба исчезли. У вас есть враги, доктор Ли? Кроме тех, кому вы когда-то неудачно полечили зуб?»
Минхо усмехнулся, но в его глазах не было веселья.
«О, хёнсаним, вы даже не представляете. Мои враги исчисляются столетиями. Но этот... этот пахнет чем-то свежим. И очень, очень личным».
---
В это время Сынмин проснулся от того, что его кровать слегка провалилась под чьим-то весом. Он открыл глаза и увидел Чонина, сидящего на краю с подносом в руках. На подносе дымилась идеальная яичница-глазунья с аккуратно выложенными ломтиками авокадо, тостами и стаканом свежевыжатого апельсинового сока.
«Доброе утро», — Чонин улыбнулся своей обычной, чуть сумасшедшей улыбкой, но в ней появились новые, неуловимые нотки — что-то мягкое, почти застенчивое.
Сынмин приподнялся на локте, его вторая личность мгновенно оценила обстановку. Ни намёка на вчерашнюю агрессию. Только заботливый психопат с завтраком в постель.
«Что это? Период ухаживаний у серийных убийц? Сначала попытка задушить, потом яичница? Оригинальный подход».
Чонин рассмеялся, и этот смех прозвучал искренне. Он поставил поднос на колени Сынмину.
«Считай это...извинением. И благодарностью. За то, что не сбежал. За то, что остался».
Его пальцы протянулись и отодвинули прядь волос со лба Сынмина. Прикосновение было на удивление нежным. Сынмин не отстранился. Он позволил этому случиться, наблюдая за Чонином с хищным, аналитическим интересом.
«Ты знаешь, в тебе есть определённое очарование, доктор, — сказал Сынмин, его голос приобрёл томные, игривые нотки. — Как у красивой, но ядовитой змеи, которая приползла погреться на груди у своего дрессировщика. Смертельно, но... чертовски соблазнительно».
Чонин наклонился ближе. Его дыхание смешалось с дыханием Сынмина.
«А ты — как лесной пожар в моём строго упорядоченном аду. Непредсказуемый, разрушительный и ослепительно яркий».
Он поцеловал его. Медленно, глубоко, с таким вкусом, будто пробовал самую редкую и изысканную еду. В этом поцелуе не было вчерашней робости. Была уверенность. И обещание. Обещание чего? Безумия? Гибели? Спасения? Сынмин не знал. И именно эта неизвестность заставляла его ответить на поцелуй с такой же жадностью.
---
В оперативном штабе Джисон, не спавший всю ночь, смотрел на развешанные по стенам карты, фотографии, отчёты. Его взгляд, острый и безжалостный, скользил с одного документа на другой. Слишком чисто. Слишком идеально. Ни одной зацепки. Ни одной ошибки. Как будто преступник знал все их процедуры, все их слабые места.
Он откинулся на спинку стула и уставился в потолок. Его мозг, этот идеальный процессор, проанализировал все данные и выдал единственно возможный, самый чудовищный вывод.
«Он среди нас», — тихо проговорил Джисон, и его голос прозвучал оглушительно громко в тишине кабинета. — «Не где-то там, в тени. Он здесь. Он смотрит на эти же отчёты. Он слышит наши планы. Он знает каждый наш шаг, потому что мы сами ему его показываем».
Он провёл рукой по лицу, чувствуя ледяную тяжесть в груди. Они не охотились на призрака. Они работали бок о бок с ним. Но кто? Чонбин? Слишком эмоционален. Бан Чан? Невозможно. Хёнджин? Слишком наивен. Кто-то из технического персонала? Слишком примитивно.
«Кто ты, ублюдок? — прошептал он, вставая и подходя к доске с фотографиями всех причастных к расследованию. — И какую игру ты ведёшь?»
Он не знал ответа. Но он знал, что отныне нельзя доверять никому. Абсолютно никому.
Комментарии