Море.
Натаниэль любит море. Величественно-огромное и кроткое, словно котёнок, ласково-трепетное и по-звериному свирепое, вечное в своём существовании и переменчивое в настроении, необъятное и ограничивающееся тихой гаванью, оно с детства привлекало юного аристократа.
Запах соли, остающейся на коже после купания, морского бриза, треплющего выгоревшие на солнце каштановые пряди, свежей рыбы, пойманной на ужин - он жадно вдыхал его полной грудью, весь словно вытягиваясь вперёд, туда, откуда доносился любимый аромат.
Море... Ниэль рвался к нему всей душой, желая оказаться на обрывистом берегу, подальше от этого огромного, красивого, но так похожего на клетку особняка. Сидя у открытого окна, не обращая внимания на то и дело задевающую бледное лицо тюль, мальчик слушал шум прибоя, волн, разбивающихся о скалы. Он словно воочию видел, как пенящиеся гребни налетают на тёмные камни, чтоб стечь по ним белёсыми потоками и исчезнуть брызгами, искрящимися на солнце словно самые чистые бриллианты.
Натаниэль многое отдал бы за то, чтобы вновь оказаться там, куда зовёт изорванная в клочья душа, отчего мальчик плачет каждую ночь, наутро вставая с опухшими, красными от полопавшихся сосудов глазами. Окружающие его слуги делают вид, что не замечают этого, так же как и то, что Ниэль, их горячо любимый маленький хозяин, сидит в инвалидном кресле.
Исхудавшее, и от того кажущееся ещё более тонким и хрупким, тело тринадцатилетнего мальчика укрыто тёплым пледом, ведь он мёрзнет круглыми сутками, даже когда в комнате жарко растоплен камин. На осунувшемся, но сохранившем тонкость и аристократичность черт лице чётко выделяются огромные изумрудные глаза, опушенные длинными смоляными ресницами, тонкие чёрные брови вразлёт и высокие острые скулы - от былых пухлых щёчек, на которых всегда играл здоровый румянец, не осталось и следа. Бледные, практически обескровленные губы терялись, почти сходясь по цвету с мертвенно-бледной кожей.
Натаниэль, не смотря на свой крайне болезненный вид, остаётся всё таким же прекрасным той самой породистой красотой, что отличает представителей голубой крови от обычных людей.
Прислуга сочувствует горю маленького господина, отводит взгляд, в котором плещется жалость, и молча выполняет свою работу, стараясь не вспоминать страшную аварию, после которой Ниэль остался немым сиротой с огромным состоянием, оценивающимся в миллиарды долларов, и ужасным опекуном, которого интересует только наследство.
Мальчик так и не заговорил. Он молчит уже год, чахнет, становясь лишь бледным подобием себя. Некогда живой, любопытный взгляд блестящих глаз, сравнимых с изумрудом, потух, стал безжизненным и тусклым. В нём проскальзывает искра - когда кто-то упоминает море. Или когда Ниэль вдохновлённо рисует очередной пейзаж любимой стихии, доступ к которой ему безжалостно отрезали, оправдываясь болезнью мальчика.
Вот только паренёк оказался смышлёным, даже, наверное, слишком - сегодня ночью он сможет сбежать. Подговорить слугу, молоденького лакея, оказалось просто, достаточно было лишь отдать ему все сбережения, которые мальчик сохранил после смерти родителей. Сегодняшней ночью он увидит море, которое ласково примет его в свои объятия, напевая последнюю колыбельную, исцеляя покалеченную душу, баюкая искорёженное тело, даря забвение...
Просто Натаниэль очень любит море, доверяя ему даже свою смерть.